Глава 5. Павел

Как-то быстро пролетели почти четыре месяца с моего последнего появления в той клинике. Уходя оттуда в чувствах стыда и растерянности, я в ту минуту искренне надеялся, что данный этап останется в прошлом и даже в воспоминаниях всплывать не будет. Что все забудется, словно того и не было. И, казалось, что так и есть: Аксенова больше не объявлялась, а через несколько недель сестра с радостным визгом сообщала мне, что с нее все подозрения сняты, а деньги удалось вернуть в фирму. С тех пор Лика уже устроилась на новую работу и, казалось, вновь зажила своей беззаботной жизнью, не вспоминая о плохом. И я бы не вспоминал, если не одно «но».

Проходили дни, недели, даже месяцы, а я, как последний кретин, не мог заснуть без мыслей об Аксеновой. Точнее, о ее возможной беременности. Прибегла она к медицинской услуге или не стала? А если стала, получилось ли забеременеть, или нет? Быть может, уже через полгода я стану отцом, и сам не буду об этом знать.

Терпения и уговоров не вмешиваться хватило на два месяца. Но после я дал слабину и полез в интернет. Оттуда я и узнал, что Светлана Аксенова и Кравцов Игорь по-прежнему вместе, хоть и перенесли свадьбу на неопределенный срок. Домыслов, слухов, предположений в сети было полно. Даже от сестры слышал немало: стоило только ненавязчиво спросить, как поток информации полился желчной рекой.

Но о том, что Аксенова ждет ребенка – ни слова.

С одной стороны, это успокаивало: раз она помирилась с женихом, вероятно, к искусственному оплодотворению прибегать не стала, а значит, об этой истории мне просто следует забыть как о страшном сне. Едва ли ее жених обрадовался бы, узнав о том, что Светлана беременна от другого.

С другой стороны, это не укладывалось в голове. Я не могу сказать, что должным образом узнал Аксенову, чтобы судить о ее поступках, но то, что услышал и понял из ее поведения, не вязалось с тем, что происходило в личной жизни теперь. Она не казалась капризной женщиной, которая сегодня рассталась, а после помирилась с женихом.

Опять же, с другой стороны, ей хватило внезапности, чтобы предложить первому встречному стать отцом ее ребенка. Или это и был сиюминутный каприз? Хорошо бы, если так.

Лишь после этого я слегка успокоился и даже занялся своей жизнью. На дне рождения Лики, та познакомила меня со своей бывшей коллегой. По иронии судьбы из той же фирмы, где работала и Аксенова. Мы даже сходили с девушкой на несколько свиданий, и Марина показалась мне… милой. Будучи ровесницей Лики, она была юна, красива, весела и слегка наивна. В целом все было в девушке неплохо, кроме ее любви к болтовне ни о чем. Впрочем, эта черта их с моей сестрой объединяла, потому я не был удивлен появившейся между ними крепкой дружбе.

Вот сегодня я должен был сопровождать Марину на корпоратив, чему пытался воспротивиться, но под напором двух девушек (Лики и Марины) сдался. Марина хотела оказаться на празднестве не в одиночестве, а сестра просто жаждала новой порции сплетен.

Я же отчаянно уговаривал себя, что согласился не по тому, что надеялся в живую увидеть Аксенову и убедиться, наконец, что нас с ней ничего не связывает. Пытался убедить себя, но до конца все равно не удалось.

Прошло больше часа, с момента начала развлекательной программы, трое мужчин выступили с речью. Одного из тройки я уже знал – Кравцов Игорь. А вот двух других Марина опознала как старших Аксенова и Кравцова, что сразу повысило мою заинтересованность. Отец Светланы оказался невысоким, но статным мужчиной, некрасивой в полном смысле этого слова, но приятной внешности с глубокими залысинами в почти седых волосах. Лицо его носило следы напряженного труда, что отпечаталось не только залысинами, но и глубокими морщинами на лбу и возле рта. Зато я теперь понимал, у кого Светлана унаследовала цепкий, внимательный взгляд холодных зеленых глаз. Честно говоря, в мимике отец и дочь очень походили, а вот внешностью Аксенова, скорее пошла в мать, которой на празднике не было.

Зато у Кравцовых все было наоборот: отец и сын были едва не точными копиями друг друга, за разницей в возрасте, разумеется. Яркие глаза, пышная и светлая шевелюра, оба высокие, широкоплечие и надменные. Вот только если младший больше походил на обаятельного кретина, то старший олицетворял собой отставного майора: суров, молчалив, мрачен и помимо внешности никак к себе не располагал. Неприятный тип. И сынок ему под стать.

А Аксеновой все не было…

Перевел взгляд на Марину, вдруг вспомнив, что я здесь не один, но она спокойно болтала со своей соседкой по столику, даже не обратив внимания, что я ушел в свои мысли. Даже не знаю, радоваться или грустить, что за время, проведенное здесь, мы с моей спутницей и трех фраз друг другу не сказали. Наверное – радоваться, учитывая, что девушка предпочитала обсуждать последние сплетни офиса и мечтательно вздыхать о Кравцове младшем, сетуя на то, что такое «счастье» досталось местной Мегере.

Смотря на девушку, я все больше убеждался, что нам с ней не по пути. Общаться нам было решительно не о чем. Интересы слишком разные. Можно было бы и потерпеть из-за внешности темпераментной красотки. Вот только я перерос этап, когда в отношениях меня больше волновала постель и внешность партнерши.

Отчего-то вновь вспомнилась Аксенова. А именно то удивление, когда я увидел ее впервые. По описанию Лики, она мне представлялась стареющей и зловредной теткой, которая любит перебарщивать с хирургией. Но это лишь с описаний моей сестры, для кого все, кому за тридцать, обречены на мгновенное старение.

Но осознал я то, что сестра наговаривает нарочно или просто на эмоциях, лишь когда встретился со Светланой лично. Ее даже «женщиной» язык не поворачивался назвать в уничижительном смысле этого слова. Молодая, красивая и успешная женщина – да. Стервозная – не спорю. Но при этом довольно деликатная, рассудительная и умная. Говорила четко и по делу, не отвлекаясь на эмоции, хотя могла бы себе позволить.

Так вот, сейчас, когда я успел отойти от первого… и второго шока общения с ней и тех условий, которая Аксенова передо мной поставила, я обязан признать, что женщина она – красивая. Очень.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кстати о ней.

В зале Аксенова появилась довольно неожиданно. Понял я это, когда зал замолчал и уставился на сцену, где Светлана уже стояла со своим женихом. А дальше на меня обрушились новости об их скорой свадьбе и… что она все же беременна. От него.

Я должен был почувствовать облегчение. Ведь должен был?! Так почему же ощутил горечь, какого-то предательского разочарования и… не знаю, сожаления? Отпил из стакана, и отвел взгляд, чтобы не видеть, как счастливая парочка целуется под улюлюканье толпы.

А мне стало тошно.

– Марин, – обратился я к своей спутнице, которая с живейшим восторгом на лице что-то строчила в своем телефоне, параллельно обсуждая с коллегами новые сплетни.

– А, что? – практически с удивлением посмотрела та на меня, словно забыла о моем существовании. – Я не могу до Лики дозвониться! – оповестили меня, будто случился конец света.

– Сожалею, – проворчал я. – Но я о другом. Прости, но у меня дела нарисовались. Нужно уехать.

– Так скоро? – округлила она глаза.

– Да. Но я не заставляю тебя уезжать вместе, – попытался я улыбнуться. – Машину оплачиваю я, так что не переживай…

– Отлично! – довольно улыбнулась она, кивнула головой и вновь уставилась в мобильник с озабоченным видом. – Увидимся! – махнула она рукой, а я облегченно выдохнул.

Вот когда следует оскорбиться, я расслабляюсь, а когда наоборот… кретин, блин.

Встал со своего места, забрал пиджак со спинки стула и пошел на выход. Что-то заставило вновь посмотреть в сторону сцены, но там парочки уже не было. Зато подозрительное скопление народу оказалось у первого ряда.

Вышел на улицу, вздохнул уже свежий вечерний воздух и отправился на стоянку. Сел в машину, завел мотор, и тут мое внимание привлекло движение. Девушка буквально выбежала на крыльцо и стала испуганно озираться. Но что привлекло мое внимание – она была босой. В платье, с сумкой и без обуви. Уже после, присмотревшись, я понял, что это – Светлана.

Она переминалась с ноги на ногу и постоянно осматривалась, словно боялась погони.

Хрен его знает, почему, но я стартанул с места, а после на скорости остановился перед крыльцом. Но еще удивительнее, что на предложение подвести, она не послала меня к черту, а бегом спустилась по лестнице и немного неловко забралась в салон на заднее сиденье.

– Поехали, – попросила она, с тревогой смотря на появившихся на крыльце людей, в первых рядах которых оказался и чем-то вымазанный Игорь Кравцов.

Я же молча выполнил просьбу и нажал на педаль газа.

Мы выехали на главную дорогу, сохраняя напряженное молчание. Я не хотел заговаривать первым, но когда спустя еще несколько минут, девушка сохраняла молчание и нервно кусала губы, сидя на заднем сиденье, словно забыла обо мне, пришлось подать голос:

– Так, а куда мы едем? – задал вопрос и посмотрел в зеркало заднего вида, успев заметить, как она вздрогнула от звука моего голоса, растерянно моргнула, и мне почудилась блестящая слезинка, что слетела с ресниц. Но когда Светлана на меня посмотрела: взгляд был чист, хотя глаза и блестели. Но оно могло быть просто от сильного волнения. Верно ведь?

– Что? – слегка нахмурилась Светлана, будто пропустила предыдущий вопрос мимо ушей из-за своих мыслей, но после тряхнула головой, поморщилась, как от мигрени, и ответила: – Да, простите. Задумалась… – Затем назвала адрес, который указывал, что мы вот уже несколько километров проехали в противоположном направлении.

Я кивнул, давая понять, что понял и свернул на ближайшем перекрестке. Пока стоял на светофоре, старался ненавязчиво наблюдать за Аксеновой, которая потухшим взглядом что-то бесцельно рассматривала за окном.

– Полагаю… вас можно поздравить, – несмело заговорил я, но на этот раз не удивил и не испугал. Но расстроил – однозначно, если судить по устало прикрытым глазам и тяжелому вздоху, а после на меня подняли тяжелый взгляд.

– С чем? – спросила она таким тоном, что я вновь словно оказался в ее кабинете, как в первый день знакомства. Почувствовал я себя неуютно и поторопился пояснить свои поздравления:

– Со скорым замужеством… – ответил и запнулся. Хотел, было, дополнить «и с беременностью», но почему-то после слов о скорой свадьбе почувствовал, что они едва не застряли в глотке. Потому сосредоточился на дороге, в надежде скрыть свою реакцию.

– Ах, с этим… черт бы их всех побрал, – с досадой и раздражением отозвалась Аксенова с заднего сиденья, а я, не сдержавшись, вновь бросил взгляд на нее через отражение в зеркале. – Значит, все слышали? – сжала она челюсти с силой, от которой задрожал подбородок.

– Я там был, – не стал отрицать. – Со скорым пополнением… тоже поздравляю, – выдавил я из себя и, сам не замечая, сжал оплетку руля так, что она затрещала. Кажется, Светлана не оставила это незамеченным:

– Я оценила вашу тактичность, – язвительно фыркнула она, что я расценил, как разрешение на главный вопрос:

– Я должен спросить, вы же понимаете?

– Понимаю, – с досадой поморщилась она, а после скосила взгляд в мою сторону и спросила: – Что именно вы слышали?

– Все официальное заявление вашего жениха, – честно признался я, заслужив резкий кивок, после которого она закусила губу и прикрыла лицо ладонью. – Этот ребенок… Он действительно от вашего жениха?

Она замолчала и долго смотрела на меня с таким видом, словно хотела послать. Но затем произнесла:

– Вы слышали слова Игоря. Этот ребенок – не ваш.

Я кивнул и отвернулся, тайком глубоко вздохнув. Честно говоря, задавая этот вопрос, я мысленно скандировал, буквально надеялся на ответ, подтверждающий, что не я отец ребенка. И я получил то, что желал. Но облегчения не почувствовал, что смутило.

С заднего сиденья послышалась короткая усмешка и вновь воцарилась тишина, которою неожиданно нарушила уже сама Светлана:

– Что вы вообще делали на вечере? Ваша сестра же уволена, вы не могли быть в числе приглашенных! – с досадой и даже обидой задалась та вопросом, что слегка удивило. Хотя бы тем, что Аксенова проявила больше эмоций, чем во все наши прежние встречи.

– Я там был не с Ликой. Другая сотрудница пригласила меня, в качестве сопровождающего, – пожал я плечами.

– Почему же вы сейчас не с ней?

– Дела появились, – проворчал я, прочистив горло. – Пришлось уйти раньше.

– Надеюсь, они не срочные и необходимость везти меня – не скажется на ваших делах негативно? – вздернула она бровь.

– Полчаса я выделить в состоянии, – недовольно отозвался я, словно меня поймали на лукавстве. Впрочем, так и было. Потому, чтобы скрыть собственную неловкость, задал свой вопрос: – Вопрос: почему вы решили уйти так… стремительно? Еще и без обуви… – не смог смолчать я и сам поморщился от собственной мелочности.

– Наверное, потому что облевала своего хренового благоверного и, прежде чем вспомнила, что я ни черта не Золушка, чтобы меня не заставили убирать учиненный беспорядок, скрылась, сверкая пятками. Пятками сверкать оказалось удобнее без обуви. А я все равно не помню, сколько там туфель в сказке потеряла несчастная, потому подстраховалась и скинула сразу все, – не скрывая злой иронии, довольно грубо ответила Аксенова и раздраженно вздохнула. Впрочем, вскоре поникла плечами и извинилась: – Прошу прощения, что сорвалась. Гормоны, – потерянно взмахнула она рукой, а после вновь прикрыла ладонью лицо, чтобы ненадолго затихнуть.

– Я не в обиде, – выдавил я из себя, радуясь, что она не смотрит. Потому что иначе бы непременно заметила глупую усмешку на моем лице от известия, что я не ошибся, и Кравцова… действительно запачкали. Своеобразно. Но лучшего способа я бы и не придумал.

Вскоре мы подъезжали к элитной новостройке, где нас остановила охрана у шлагбаума, но после того, как из окна показалась Светлана, нас без проблем пропустили, приветливо поздоровавшись с девушкой, и эта приветливость удивила. Та также мило улыбнулась охранникам, после чего мы проехали во двор.

– У первого подъезда остановитесь, пожалуйста, – попросила она, что я вскоре выполнил, заглушил мотор и выбрался из машины. Но Светлана, словно не желала более принимать помощь и не дожидаясь меня, открыла дверь и проигнорировала поданную мной руку.

– Спасибо, я справлюсь са-а-а… – начала она было, но после полетела вперед, неловко встав босой ногой на какой-то камешек.

На одних рефлексах, которые, спасибо тренеру, были у меня в порядке, смог уберечь Аксенову от падения, и подхватил ту на руки. Что, кажется, привело ее в шок, судя по тому, как напряглось тело, и испуганно расширились глаза. Хотя, вероятно, это шок, после неуспешного падения.

– Думаю, моя помощь может оказаться не лишней, – заметил я, ногой закрыв пассажирскую дверь машины.

– Я.. я уже могу дойти сама.

– Светлана Алексеевна, будьте благоразумны. Ходить в потёмках босой по улице – опасно. Особенно в вашем положении. Подумайте о ребенке. Не поранитесь, так застудитесь, – терпеливо вздохнул я, даже не удивляясь тому, что эта дамочка будет упрямиться.

К счастью, к долгим уговорам прибегать не пришлось. Подумав секунду, Аксенова нехотя кивнула и осторожно положила руку мне на плечо, держась за мою шею. Она поморщилась и затаила дыхание, а на мой взгляд виновато улыбнулась:

– Одеколон. Я стала очень чувствительной к запахам, – повинилась она, давая понять, что мой пиджак ее раздражает, хотя я бы не сказал, что когда-нибудь злоупотреблял парфюмерией. Но она беременна и ей виднее…

С моих рук Светлана разблокировала дверь в подъезд, куда мы вошли без лишних проблем. Под удивленным и даже испуганным взглядом пожилого вахтера, прошли к лифту, несмотря на то, что в доме всего три этажа.

– Светочка, – позвал пожилой вахтер.

– Степан Николаевич, все хорошо, – неловко улыбнулась Аксенова старику, который переводил тревожный взгляд с меня на нее. – Просто каблуки сломала на туфлях, – попыталась она оправдаться. – Все хорошо, не переживайте. Машину скоро уберем от подъезда.

И это опять меня удивило. Все, что я знал об этой женщине, никак не располагало к предположению, будто она будет стараться не тревожить обслуживающий персонал. Скорее, просто бы не замечала, а тут, не просто успокаивает старика, но и знает его имя…

Пока я открывал Аксенову для себя с новой стороны, приехал лифт. На нем мы поднялись на второй этаж, а после она открыла одну из двух имеющихся на площадке дверей, для чего все же пришлось опустить девушку на гостевой коврик перед дверью. Заметил, как она едва заметно поморщилась, а после старалась держать весь вес на одной ноге, когда вторую ступню оставила приподнятой.

Открыла дверь и обернулась ко мне, чтобы попрощаться, но я вновь поднял Светлану на руки, что ей совсем не понравилось.

– Я уже дома, тут не застужусь, – возмутилась Аксенова, пока я с ней на руках переступал порог, закрывал дверь, а после посадил ее на кушетку. Затем, против ее воли взялся за правую лодыжку. – Вы что творите? – вцепившись в подол платья, воскликнула она, словно я собирался ее насиловать.

– Я просто хочу проверить ногу на повреждение. Заметил, что вы не можете на нее встать.

Она открыла рот, чтобы продолжить поток возмущения, но я уже задрал ногу выше, убедившись, что вывиха нет, и осмотрел ступню.

– Как и думал. Порез. Неглубокий, ну нужно обработать, чтобы зараза в кровь не попала…

– Спасибо большое, но дальше я сама, правда.

– Да неужели?! – устав спорить, поднял я брови. – Место неудобное. Сможете достаточно согнуться, чтобы продезинфицировать? Продемонстрируйте. Если сможете поднять ногу или наклониться к ней в достаточной степени – я уйду.

Она посмотрела на меня испепеляющим взглядом, но смолчала, так как знала, что с ее возросшим животом, который я успел рассмотреть, пока носил ее на руках, не сможет.

– Будем ждать заражения или позволите помочь? – сложил я руки на груди. – Кстати, порез неглубокий, но кровь идет. Так что, если не истечете кровью, то пол знатно испачкаете, – пожал я плечами, что заставило ее посмотреть на светлый паркет, на котором темнели багровые капли, что падали с пятки.

– Черт, – выругалась она, краснея то ли от смущения, то ли от злости. Но рассудительность победила, и она сдалась: – Аптечка в ванной.

* * *

Через десять минут рана была промыта, обработана и перебинтована. Все это время Аксенова старалась делать вид, что ничего не происходит, а меня рядом и вовсе нет. Молчала она красноречиво, но я был непреклонен и не успокоился, пока не удостоверился, что ранка более не опасна.

А еще, может, совсем чуть-чуть… Ладно, признаться, мне чертовски нравилось видеть Аксенову… слегка зависимой, ранимой, смущенной. Человечной. Мне очень нравилось видеть ее человечной, а не той бесчувственной и расчетливой стервой, с которой имел несчастье познакомиться.

За это время она, кажется, уже раз десять скидывала вызовы, которые стабильно приходили на ее смартфон.

– Готово, – оповестил я, что вызвало облегченный вздох у девушки. – Думаю, вам следует позвонить жениху, сказать, что добрались до дома.

– Благодарю за совет, но я разберусь сама, – последовал мне ответ, что лишний раз убедило в натянутости отношений между Аксеновой и Кравцовым. Но, раз так – странно, что они все это время были вместе, а теперь вновь объявляют о свадьбе. Или это… из-за беременности? «Залет»?

Очень похоже на правду. Это бы многое объясняло…

– Спасибо большое за помощь, но вам пора, – поднялась она на ноги и аккуратно встала. Стараясь беречь ногу, Аксенова, похрамывая, вышла из ванной, держа в руках смартфон, который вновь завибрировал. Посмотрев на дисплей, она тихо выругалась, сбросила вызов и пошла на кухню: – Я действительно вам очень благодарна, Павел, но больше не имею права отнимать ваше время. Да и вахтер не обрадуется, если ваш автомобиль не убрать, – с намеков произнесла она, стараясь деликатно послать меня к черту.

Тем временем, Светлана подошла к холодильнику, открыла морозилку и достала оттуда ведерко с мороженным, но быстро изменилась в лице:

– Ну вот… – упавшим голосом, дрожащее заметила Светлана, открыв практически пустые недра тары. – Да что ж за день сегодня такой? – всхлипнула она, что заставило меня врасплох. Я замер, не зная, как поступить, а она, словно забыв обо мне, продолжила причитать: – За что мне это? Кого я так обидела? Мало того, что стала толстой, как тюлень, из-за чего ни в одно платье не влезаю. Это убожество только еще больше полнит! – выкрикнула Светлана, а после завела руку за спину и расширила глаза. Дернула что-то и вытащила из ворота платья бирку с ценником. – Я что, с этим весь вечер проходила? – спросила она у пустоты. Полагаю, вопрос был риторическим, потому что ответ был очевидным, и от этого у Аксеновой, кажется, началась настоящая истерика. Она без сил упала на ближайший стул, прикрыв руками лицо. – В платье, как на корове седло, буквально, на всеобщем обозрении оказалась обрученной, после облевала человека, потеряла дорогущие туфли, уехала с незнакомцем, которого шантажировала, вероятно, занесла в организм какую-то заразу и сдохну, к черту! Но мороженное?! Мороженное! Я же его только вчера покупала! Я не могу столько жрать! Или могу? – беспомощно поинтересовалась она. Мысленный ответ ее только сильнее расстроил. – Я помру толстой, блюющей, инфицированной коровой в палатке, вместо платья, потому что меня так разнесет, что больше ни во что не влезу!!! – заревела она, а после, совершенно нелогично, всхлипывая, стала собирать со стенок ведерка мороженное и, давясь слезами, есть его.

– Эм… – подал я голос, что было плохой идеей. Следовало просто тихо уйти, чего я сразу не понял. А вот когда Светлана поняла, что предавалась истерике в моем присутствии, замерла и, кажется, зависла от шока. – Я ничего не слышал! – сориентировался я, подняв руки в защитном жесте.

– Вон, – только и выдавила она из себя, пока я смотрел в большие, мокрые от слез глаза, полные беспомощной злости и стыда.

– Всего доброго…

– Вон! – выкрикнула Аксенова, а после в меня полетело опустевшее ведерко, от которого я увернулся и выбежал в прихожую, где быстро обулся.

– Вас точно можно оставлять одну? – в последний момент все же поинтересовался я.

В ответ мне полетел такой забористый мат, что я решил, что для моей жизни будет правильнее и безопаснее оставить расстроенную беременную женщину одну.

Так я думал, пока не сел в машину и, находясь под впечатлением, не выехал со двора дома Аксеновой. И раскаяние не заставило себя ждать. Вроде, я ничего и не должен, но чувство вины и… жалости, мучили меня. И об этом я непременно подумаю. Сразу, как только заеду в супермаркет.