Глава 29

О том, что Барский узнает, что я вытворяла в клубах, а их снова было несколько, я нисколечко не сомневалась. Охранника и водителя ведь никто не отменял.

Егор так же, как и Барский, был в командировке, так что мы с Люсей были сегодня свободны как ветер.

Для поднятия боевого духа спиртное мне и не требовалось.

Я и так была на взводе. Так как после звонка сестры, я более конкретно провела осмотр всего кабинета.

Да знаю, это плохо. И возможно не стоило этого делать. Но в тот момент моя совесть уснула, а вместе с ней и страус убежал (тот что прятал голову в песок) и на тропу войны вышла женщина, та что была обманута и просто устала молчать.

Ей хотелось получить ответы, не требовалось разобраться во всём.

Разобралась, открыла ящик Пандоры!

А точнее все полки книжных шкафов и ящики письменного стола.

В одной из закрытых полок и нашла то что искала — ещё несколько папок, подобных той что была в столе с фотографией последней блондинки. Они датировались не текущим годом, но я знала, что Барский жил последние несколько лет заграницей. Но и последняя из стола, и те что я нашла в шкафу, имели одно, а точнее два очевидных сходства.

Первое и так понятно — все девушки были блондинками.

Как там «Джентльмены предпочитают блондинок»?

Так вот Барский, судя по этим досье, был истинный джентльмен!

Кабель!

А второе — наличие в досье у каждой его избранницы одной выписки из медкарты.

И вот это меня и взбесило.

Расчётливый, предусмотрительный, циничный кабель!

— И вообще, все мужики кабели и циники! Так выпьем за нас, красивых, чтоб мы им не достались! — поднимала я бокал с коктейлем в очередном клубе и тащила Люсю на танцоп.

Какой это был по счёту клуб?

Я не знала, в прочем, мне было все равно.

Сегодня я тратила деньги Барского. Поэтому садясь в машину, говорила водителю: «Следующий по списку!». И нас довозили по адресу. Список составила Люся по моей просьбе. Так что, когда мы сели в машину, я отдала его водителю и не заморачивалась выбором.

Вот и сейчас, уже на танцполе я поняла, что мы в том самом клубе, на террасе которого стоит беседка. Да, та памятная беседка со стеклянными стенами.

— Прошу не обобщать — не согласилась с моим очередным тостом сестра.

— Сори, Люся, твой Егор исключение из правил.

— А твой Роман, выходит нет? — уточнила она, пытаясь вытащить меня из толпы танцующих.

Для того чтобы расслышать друг друга приходилось кричать.

— Он хуже, он циничный кабель! — ответила я ей и снова оказалась в толпе народа.

Люся вернулась к барной стойке и дожидалась меня там.

Когда я вернулась к ней, она спросила.

— Ты же любишь его?

— Ну и что, это ничего не меняет! — ответила я.

— Но Лика

Даже возле барной стойки музыка играла так громко, что частично перекрывала наши голоса.

Я подняла свой бокал и громко, так чтобы Люся точно расслышала, сказала новый тост.

— Боже дай мне сил разлюбить Романа Барского! Аминь!

Но я даже не успела поднести бокал к губам, как почувствовала его руки и услышала его слова, сказанные мне прямо в ухо.

— Бог не исполняет желания падших Ангелов. А вот твой демон согласен исполнить любое кроме этого.

Люся кивнула Барскому и помахав мне ручкой испарилась со словами.

— Ну думаю вы тут и без меня разберётесь.

— Люся не смей! — только и успела я сказать ей вслед.

— Ангел мой, мне очень хочется узнать, что это за демарш и по какому поводу праздник, но здесь слишком шумно, давай уединимся.

— Я не хочу домой. А праздник называется «Первый день свободы!»

— Чудный праздник. Не хочешь домой? Так я пока и не собирался — спокойно отвечает он.

Понимая, что Барский если захочет, то сделает по-своему, поэтому позволила вывести меня на ту самую террасу, и даже пошла к беседке вместе с ним. А не пойти было невозможно, он крепко держал меня одной рукой за талию.

Морально готовилась противостоять ему, ведь я знала, зачем он ведёт меня в беседку. Перед которой уже стоял, охраняя её, новый телохранитель Романа, оглянулась и проверила, да второй, тот что весь вечере катался с нами по клубам, мимикрировал у нас за спиной.

— Роман, я не — начала я, но он меня остановил

— Подожди Ангел

— Барский мы не будем там заниматься …

Я хотела сказать «сексом», потому что так сложилось, что в последнее время он называл меня Ангелом только, когда мы именно этим занимались, сексом.

— Обязательно будем, но попозже и точно не у стеклянной стены, ведь именно этого ты испугалась в прошлый раз — ответил он, усаживая меня на стул за накрытым столиком.

В беседке, стоял столик и два стула. Был накрыт ужин, и горели свечи.

— Как? — удивилась я.

— Зная, что дети уехали с твоими родителями, я думал сегодня устроить романтический ужин дома. Но ты отослала домработницу, уехала в город и вообще по какой-то причине решила остаться ночевать в моей старой квартире. А телефон отключила.

Моё сердце не могло не растаять от такого романтического места, но упоминания о квартире вернули на грешную землю, а точнее в ад.

— Села батарейка — почти честно всё-таки ответила я.

— Допустим. Поэтому, узнав от водителя ваш список клубов, решил, что мы можем поужинать и здесь.

Я не прокомментировала его слова.

— Так что ты там просила у Бога, мой Ангел? — спросил он, разливая вино по бокалам.

Кроме нас в беседке никого не было. Блюда были уже разложены по тарелкам. У меня аппетита не было, я отодвинула свою тарелку, но бокал с вином приняла из рук Романа.

— Ты не расслышал? — сделала удивлённый вид.

Наши стулья стояли под прямым углом относительно центра стола, так чтобы мы могли видеть и друг друга и панораму ночного города, которая открывалась через две стеклянные стены. Я откинулась на спинку стула и смотрела на красивый городской пейзаж, ногу закинула на ногу, это ещё больше оголило бедро. Осень была тёплой, бабье лето в самом разгаре, а я, если честно и не вспомнила ни о чулках, ни о колготках, когда попросила Люсю привезти мне это платье. Вместо босоножек, я надела туфли и накинула на плечи новый чёрный пиджачок, с одним единственным внутреннем кармашком, в котором и лежала банковская карта, ранее выданная мне Романом. Других вещей у меня с собой не было. Сегодня я была вольной птицей.

— Тебе не прохладно? — просил Роман, скользя взглядом по моей ноге.

— Нет. Если тебе холодно, можем вернуться в помещение — смелость бралась из ниоткуда.

— Если ты замёрзла, хотел предложить тебя согреть.

— Поверь мне в аду всегда тепло — снова пошутила я — а это походу теперь мой дом.

— А поподробнее? Почему ты хочешь разлюбить меня? — совершенно серьёзно спросил Роман.

— А разве есть за что любить? Прости, но вот что-то никак не нахожу — резко ответила, и поставила бокал на стол.

— А разве любят за что-то? — спросил он, разворачиваясь ко мне полностью.

Да сознаюсь, я испугалась, что он сейчас снова возьмёт всё в свои руки, а точнее меня и тогда на этом наш разговор и закончиться. Поэтому уже через мгновение я стола почти у стекла, но смотрела на Барского.

— Роман если ты хочешь договорить, оставайся там, где ты сейчас.

— А то что? — усмехнулся Роман, но не двинулся с места.

— Ты же хочешь услышать ответы на свои вопросы?

Барский кивнул. Я, снова взяла бокал, руки нужно было чем-то занять. Допила вино. Крутя пустой бокал в руке, смотрела, как отражались в его гранях отблески пламени свечей и ответила.

— Ты прав. Любят не за что-то и не почему-то, если правда любят, то просто любят — попыталась я объяснить простую истину.

— Я должен быть рад, что ты меня просто любишь? И я рад! Но тогда вопрос, зачем тебе вдруг понадобилось меня разлюбить? Даже к богу за этим обратилась! Я разве давал повод?

— Вот чего-чего, а поводов у меня предостаточно — выкрикнула я.

— Даже так, а с чем тогда сложности? Только не надо говорить, что это из-за Златы. Ты ведь не думаешь о ней, когда я называю тебя Ангелом…

Нет, он не произнёс этого вслух, но мы оба знали, на что он намекает.

— Ты… ты — слов я не нашла, и зашвырнула в него бокал, который держала в руке.

Он легко увернулся от стеклянного снаряда. Звук бьющегося стекла я расслышала уже будучи прижата мужским телом к стеклу.

И дубль два!

С той лишь разницей, что сейчас на мне мой пиджак, и я не чувствую голой спиной холод стекла. Но ноги мои не касаются пола, а лицо на уровне лица Романа.

Мы смотрим в глаза друг другу.

— Да я именно такой, и ты любишь меня именно таким, так что Ангел мой, если ты не голодна, мы можем продолжить наш — он сделал паузу и жёстко поцеловал меня, но потом всё же закончил мысль — разговор здесь, или, например, в квартире. Выбирай.

— Отпусти меня — пытаясь восстановить дыхание, прошептала я.

— Ты же понимаешь, как это сложно — шёпот, а потом поцелуй.

Он играл на контрастах, на отголосках жёсткого и страстного первого поцелуя, нежность с которой он целовал меня сейчас, казалась нереальной. Такое уже было, я не могла этому противостоять. И мы оба это знали.

— Роман, то что происходит сейчас, всё равно ничего не решает, мы же это оба понимаем — смогла я сказать.

Как нашла в себе силы, не знаю, когда его губы скользнули на мою шею, а руки поддерживали меня за ягодицы, я больше не отталкивала его. Мои руки и ноги уже обнимали его.

— Ангел, ты сама призналась, что любишь, вот это важно, а всё остальное нет.

Я не знала, что ответить. Сказать ему, что важно то, что я знаю всё, что это просто холодный расчёт, что ему так удобно?

Как сказать ему: "Главное это то, что ты меня не любишь!"

Так это всё равно, что выбивать из него признание.

— Скажи, что тебе сейчас мешает любить меня Ангел? Сомневаться в своей любви? — вопрос был простой.

Ответ всплыл в моей голове сам по себе.

Те папки с досье на меня и на других женщин из его жизни, что я нашла. Они так и лежали на рабочем столе в кабинете.

— Ты хочешь, чтобы я ответила? — спросила, но, не дождавшись его ответа, добавила — поехали на квартиру я отвечу.

Уговаривать Романа не пришлось, мы довольно быстро покинули клуб и уже через полчаса поднимались на лифте в холостяцкую квартиру Романа. Перед этим нас встретил тот же самый консьерж-гном и радушно поздравил Романа с вступлением в брак, и похвалил за выбор. Роман, как и я днём, не стал развенчивать ошибочные выводы мужичка.

Когда вошли в квартиру, я пошла на кухню. Роман последовал за мной, по дороге он скинул пиджак и закатал рукава рубашки.

— Заварю кофе, ты будешь? — спросила у него.

— Я жду ответов — напомнил он.

Я же всё-таки достала две кружки и поставила их на стол и начала заправлять кофеварку.

— Они в кабинете на твоём письменном столе. Прости, я искала зарядку, а нашла их — сказала так между делом и, как ни в чём не бывало, добавила, пока он ещё не скрылся в дверях — и да прости за бокал, там в беседке.

Даже если мужчина и расслышал мои последние слова, он никак их не прокомментировал.

Я осталась на кухне одна.

Роман вернулся быстрее, чем я ожидала.

Кофе ещё не сварился, за это время я успела найти на полках, пачку с печеньями и достала тарелку. Но открывать пачку не спешила, а вдруг мы их не будем есть. Поэтому сейчас я просто стояла и крутила в руке одну из пустых белых кружек.

Меня озадачил странный выбор посуды, тарелки все были черные, а кружки белые.

Роман зашёл на кухню, сел за стол.

— Я слушаю твои вопросы.