Глава 48

Бал оказался не очень хорошей идеей: примирение между Альбертом и Ариной не состоялось. Они по-прежнему не желали общаться и старались держаться друг от друга подальше. Эдуард вспоминал все известные ему ругательства, но поделать ничего не мог.

— Она мне противна, — заявил как-то в личной беседе Альберт. — Мямля, слово лишнее сказать боится.

— Она твоя невеста, — отрезал Эдуард.

— А меня кто-нибудь спросил? Хочу ли я на этом жениться?! — сверкнул глазами Альберт.

Отповедь Эдуарда он выслушал молча, затем повернулся и вышел из комнаты, хлопнув дверью. Эдуард выматерился по-тролльи. Упрямый медведь! А ведь перед отцом пора отчитываться! Объяснять ему, почему кузина Эдуарда до сих пор не замужем за сыном правителя оборотней. Контракт-то уже подписан!

— Ты слишком многого хочешь от тех, кто тебя окружает, сын, — покачал головой отец вечером того же дня, когда Эдуард пришел к нему в кабинет с докладом. — Сам пытаешься быть идеальным правителем и от них требуешь, чтобы они стали идеальными подданными. Такое невозможно.

— А просто выполнять приказы нельзя? — буркнул недовольно Эдуард.

— Бывает, что приказы идут вразрез с чувствами. Твоя жена, например, часто выполняет твои приказы? — насмешливо спросил отец.

Эдуард вспомнил Вику, ее свободолюбивую натуру: ее желание во всем поступать по-своему, и с досадой дернул плечом:

— Неудачный пример: пап. Ее точно не заставишь.

— А кто сказал, что нужно именно заставлять? — удивился отец. — Сын, я не помню, чтобы когда-нибудь учил тебя замашкам тирана. Так откуда они у тебя появились?

Откуда, откуда. Эдуард заметил, что жестким поведением чаще всего добьешься больше, чем мягкостью и постоянными объяснениями. Оттуда и появились.

— Что же касается конкретно этой пары, Арины и Альберта, — продолжал между тем отец, откинувшись на спинку своего удобного кожаного кресла, — то я глубоко сомневаюсь, что между ними когда-нибудь вспыхнут какие-нибудь чувства, кроме неприязни. А значит, подписанный контракт — это хорошо. Но вряд ли они оба согласятся на свадьбу.

— Арину можно заставить, — проворчал Эдуард.

— Опять заставить, — вздохнул отец. — Ты, сын, когда собираешься кого-нибудь заставлять, мысленно рисуй на месте этого существа портрет супруги. И увидишь, что далеко не всегда это «заставить» сработает.

Пример получился неудачным. Вику вообще нельзя было заставить. Никак.

Но спорить Эдуард не стал, только уточнил:

— Хорошо, и что теперь делать со свадьбой?

— Отложить, — пожал плечами отец. — На неопределенный срок.

Этот вариант Эдуарду не понравился.

— А правителю оборотней что объяснять?

— А зачем ему что-то объяснять? Он отправил к нам сына, видимо. Посчитав, что тот не нужен при дворе дома. Значит, до свадьбы или официального запроса со стороны оборотней никаких объяснений можно не давать, — отец усмехнулся. — Но что-то мне подсказывает, что не будет ни того, ни другого.

Эдуард снова выругался, только про себя. Отец крайне редко ошибался в своих прогнозах.

Вика видела, что Арина, после снятия с нее проклятия, стала все чаще смотреть на Ричарда, внимательно так смотреть. Что хорошего она могла там увидеть, Вика не знала: Ричард внешне проигрывал и Эдику, и Альберту. Но чужая душа — потемки. И Вика была рада, что забитая тихоня Арина сможет найти свое счастье. Если ей, конечно, не будет мешать один чересчур самонадеянный принц.

— Мама договорилась с бабушкой и дедом, они с папой возвращаются в этот мир: — сообщила Вика, потягиваясь после очередного бурного секса. — Папа привезет кучу всего, что пригодится нам со Светой. И обоснуются они в Бездне. Там очень опасно?

— Для правителя демонов и богини любви? — хмыкнул Эдик. — Не опасней, чем тебе во дворце. Они больше не появятся на Земле?

— Появятся. Папа так точно. У него там бизнес. А это деньги, и немалые.

В ответ — недовольное фырканье.

— Что? Что тебе опять не так?

— Мне «не так» твой дом мод. Видела: в чем теперь ходит молодежь?!

— В платьях длиной до середины икры и с глубоким вырезом, — пожала плечами Вика. — Кстати о молодежи… Арина.

— И что с ней?

— Ты же не собираешься выдавать ее за Альберта против ее воли?

— Как будто он так уж мечтает стать ее мужем.

— Эдик, я серьезно. Не ломай девочке жизнь. Вам, мужикам, проще: вы налево можете в случае чего сходить. А ей до конца жизни мучиться придется.

— Ты тоже мучаешься?

— При чем тут я? Разговор не переводи. Она не может оторвать взгляда от Ричарда, а ты решил выдать ее за Альберта.

— Да не решил я ничего, — досадливо дернул плечом Эдик. — Отец тоже считает, что ничего хорошего из этого брака не выйдет.

Вика удовлетворенно кивнула: раз уж свекор против, то насчет будущего Арины можно не беспокоиться.

Мама появилась во дворце через три дня: веселая, довольная жизнью, счастливо улыбавшаяся, она прижала к себе обеих сестер:

— Я смотрю, этот мир все еще цел. Девочки, я вами горжусь.

— Это пока только разминка, мама, — сообщила Света. — Мы с Викой еще не открыли кафешки и бары со стрип-танцами.

Мама расхохоталась:

— Ваш отец что-то подобное и предполагал. Все ваши вещи пока в Бездне, у него во дворце, он постепенно все переправит сюда сам. А пока мне надо идти. Существа здесь отвыкли от богини любви.

Мама исчезла, а крики и шум в коридорах остались.

— Если они передерутся, тоже мы будем виноваты? — меланхолично спросила Света.

— Косвенно, как дочери богини любви, — сообщила ей Вика. — Свет, а кино? Его же можно тоже здесь запустить. Представляешь себе боевики или мелодрамы на местном материале?

Света радостно улыбнулась:

— Мы все же разрушим этот мир.

«Добрая девочка», — фыркнула про себя Вика.