Глава 13. Ратмир

Едва я открыл калитку, как навстречу из густой тени выступил Лютый. В лунном свете шерсть потустороннего зверя отливала металлическим блеском. Волколак был вдвое, если не втрое крупнее медвежатника, самой большой собаки нашего селения, принадлежавшей Петро-охотнику. Ещё прадед моего прадеда призвал Лютого на службу нашему роду. Днём он спал в подвале, а ночью выходил охранять дом от татей. Местные все знали о страже хранителей, только безумец сунулся бы сюда ночью. Да и днём гости предпочитали стучать в жестяной круг, прибитый к забору у калитки. Для этого рядом с кругом был подвешен ломик. Но лишним это не было. Наши-то знали, а вот заезжие лиходеи добротный дом, стоящий на отшибе, считали лёгкой добычей. Немало их полегло тут за несколько столетий. Лютый подошёл неслышно, как подходят только духи, и опустился на задние лапы прямо передо мной. Морда его была на уровне моего лица. Волколак втянул воздух, узнал запах и ткнулся мордой в грудь. – Ну здравствуй, Лютый, – тихо сказал я и потрепал зверя по загривку. – Кто там у нас в гостях? Вопрос я задал просто так. Без того ясно было, что это дядя, который приглядывал за домом, пока я учился в городе. У дяди Димитрия был свой дом, меньше отцовского вдвое, но ждал он меня здесь. Я ощутил лёгкий укол совести. Следовало проведать своего единственного родственника сразу же по возвращении в селение, но я, бросив вещи, решил первым делом наведаться к старому другу – Севе. А потом надо было не опоздать на бои, а потом… как-то всё само собой завертелось. Лютый потянулся мордой к венку из маков, который я держал в левой руке, обнюхал его и, подняв лобастую голову, пристально посмотрел мне в глаза. – Да, Лютый, это она. Моя суженая. Зверь коротко кивнул. Принял? Принял. Значит, не ошибся я. Не морок моё чувство к Ярине. Я повертел в руках венок. Не мог оставить его там на берегу, когда Яринка бросила мне его в лицо вместе с протестующим: – Не твоя я. Своя собственная. И не смей… Осеклась и бросилась бежать, только коса огненная взметнулась. Так и шёл я с венком через всю деревню, отвечая улыбкой на добрые смешки других парней. – Что, Рат, ты поймал или тебя поймали? – Охомутала тебя ведьмочка? Ещё как охомутала. Огонь-девчонка. Правду я сказал: моей будет. Утром же к Севе пойду сватать её. А пока… – Идём, Лютый, надо с дядей поздороваться. – Припозднился ты, однако, Ратмир, – прогудел дядя Димитрий, поднимаясь навстречу. – Думал я, ты, как приедешь, первым делом меня проведаешь. Я тебя уж, почитай, четвёртый час жду. Мы обнялись. – Простите, дядя, хотел, да закрутился, – честно ответил я. – Завтра хотел зайти. – Ну да, дело молодое. Наслышан о твоих деяниях. В голосе дяди мне послышалось неодобрение. – Вроде вы не были супротив кулачных забав раньше? – удивился я. – Так я не о боях. А вот то, что ты с ведьминой внучкой на глазах у своей будущей жены любезничал, – это не по-людски. Я нахмурился. – Какой ещё жены? – Сговорились мы с купцом Богуславом о твоём браке с его дочерью Миленой. Коли зашёл бы ко мне с утра, я бы тебе сказал, а так нехорошо получилось. Теперь надобно идти к купцу с повинной. И Милену успокоить. Дядя говорил об этом, как о решённом деле. Его голос обволакивал, вселял в меня мысль о том, что всё так и надо, так и положено. Колючка из венка больно впилась в мою руку, приводя в чувство. – Вот как? Без меня, стало быть, решили? Как так, за моей спиной? – Святослав, отец твой, хотел этого родства. Перед самой смертью своей говорил мне об этом. Отец Милены обещал святилище подновить на свои деньги. – Не верю, – вырвалось у меня. Желваки заходили на скулах дяди. – Дерзок ты стал больно. Святослав за гранью будет расстроен. – Не верю, – повторил я. – Не стал бы отец меня женить против моей воли. Не так хранители себе пару выбирают. Есть у меня суженая – по сердцу. И Лютый принял выбор. – Ну ещё бы, – взбеленился дядя. – Потусторонняя шавка одобрила девку-ведьму вместо чистой хорошей девушки. Ты в своём ли уме, племянничек? Мои руки сжались в кулаки. – Девку-ведьму? Это вы о моей невесте? А шавкой вы не иначе как Лютого назвали? Дядя видать понял, что переступил черту. – Я как лучше хочу, – забормотал он, пряча глаза. – Не пара Хранителю ведьминская внучка. – Спасибо, что навестили, дядя, – холодно сказал я. – Время позднее, вам надобно отдохнуть. – Прости, Ратмир. – Дядя сразу сник, сгорбился, седые волосы упали на лицо. – Пойду я, пожалуй, но ты всё-таки подумай. Милена – первая красавица на селе. – Лучше не значит хорошо. – Я сбавил тон, потому что проснулась жалость к старику. – Я понимаю, что вы мне добра желаете. Но я буду решать, с кем мне жить. Мне пришлось проводить дядю Димитрия до калитки, потому что Лютый встретил его на крыльце недовольным рыком. Должно быть, услышал слова про потустороннюю шавку. Вернувшись в дом, я прошёлся по дому. Надо, однако, сказать спасибо дяде: дом был в идеальном состоянии, словно и не стоял без жильцов долгие пять лет. Челяди у меня не было. Видать, дядя из своих кого-то присылал для приборки. Нигде не было ни пылинки, постель чистая и свежая. Умывшись, я задул свечу и лёг в постель. Сон не шёл. Лунный луч, проникший сквозь щель в ставнях, падал на венок из маков. И мысли потекли в этом направлении. Вспомнилось, как полыхнули огнём волосы Ярины, когда она крутанулась дома перед зеркалом, почудился аромат трав, исходящий от неё, – я вдохнул его полной грудью, когда поймал, не давая упасть. Вновь ощутил вкус её губ. И глазищи зелёные, насмерть перепуганные, как наяву возникли передо мной. Смерть рядом с Яриной проскользнула. Почувствовала она её дыхание и поблагодарила меня искренне. Зря я так прямо заявил, что моя она. Смутилась, испугалась, вот и взбрыкнула. Мог ли я стерпеть грубые слова дяди о ней? Не мог. Ну ничего – помиримся с ним. Должен он понять. Всё-таки единственный родной человек. Дядя был старшим в семье, но дар Хранителя, только походя его зацепил. Всё досталось младшему брату, моему отцу. А от – отца мне. Только умерли родители от неизвестной хвори вскоре после того, как я в город уехал. Хотел я сразу же вернуться, да дядя передал отцовский завет: выучиться. И, пока я учился, дядя старался как мог охранять селение. Всех сельчан, однако, не уберёг: кого лешак утащил, кого русалки в воду заманили. Особенно жаль было Младу, сироту, которую ещё мать моя забрала из приюта себе в помощь по хозяйству. Пропала девчонка через неделю, после того как родителей схоронили. Теперь я вернулся. Сразу после Ивана Купалы мне нужно будет принять у дяди дела отца, и первым делом я займусь укреплением защиты. Мысли потекли медленнее, веки отяжелели, и я провалился в сон… чтобы проснуться от душераздирающего воя Лютого.