Глава 3. Знакомый незнакомец

– А вот и не Сева, – ответил мне незнакомый мужской голос, от звуков которого пробежала по телу жаркая волна, и сердце дрогнуло, словно заячье. Пискнув, дёрнулась я из чужих рук. Да никто не стал меня удерживать, и я пошатнулась, потеряв равновесие. – Что ж ты такая нестойкая? – Рука мужчины придержала меня за локоть, помогая устоять на ногах. Я отняла локоть и сделала пару шагов, отступая вглубь горницы. Отвела с лица волосы и бросила быстрый взгляд на вошедшего. – Неужели это ты, Яринка? – спросил он с удивлением, вглядываясь в меня. Да и я хоть и не сразу, но поняла, кто это. Однако огрызнулась сердито: – Я – это я. А вот ты кто таков? – Не узнала, что ли? – хмыкнул мужчина. – Так и я тебя не узнал. Мала ты была, когда я учиться уезжал. А сейчас… Хороша ты стала, заневестилась. В голосе гостя появились бархатные нотки, от которых меня бросило в жар, а чёрные, словно ночь, глаза сощурились, нескромно проходясь по моей фигуре сверху донизу. – Жених, поди, есть? – Может, и есть, – зачем-то соврала я. – Только это не дело чужих? – Да какой же я чужой? – Брови гостя изогнулись удивлённо. – Ратмир я, друг твоего брата. Вспомнила? Я кивнула и отвела глаза, засмущавшись. Очень уж красивым показался мне Ратмир. Невольно в душе мелькнула мысль: «Ох, и повезло же Миленке!» Но я быстро задавила её, боясь, что проснутся дурные чувства. А Ратмир, не замечая моего замешательства, словно бы неохотно отвёл глаза от меня, осмотрел горницу и спросил: – Сева где? Пять зим не виделись. Первым делом к нему решил зайти. – Куда ушёл – не сказал. Но на празднике все будут. И он… он тебя ждал. – А ты? – неожиданно спросил Ратмир, делая шаг ко мне. – Ты меня ждала? – С чего бы? – вспыхнула я, отступая к печке. Здесь, рядом с прислонённой к печи кочергой, я всегда чувствовала себя спокойнее. И потому уже смелее добавила: – Слишком уж ты самоуверенный. Мне такие не по нраву. – Ты дерзкая, – ухмыльнулся Ратмир и ожёг меня тёмным взглядом. – Мне такие по нраву. Увидимся на празднике. Он быстро вышел, а я осталась стоять, раскрыв рот от удивления. Надо было сказать ему вслед, что пусть с невестой своей на празднике видится, и что мне чужие женихи ненадобны. Да не сообразила. Однако в сердце против воли загорелся огонёк. Понравился мне Ратмир. Внешне, конечно. А вот наглость его возмутила. У него невеста, а он, как некоторые наши женатики, не прочь и к чужой молодице прислониться. Хотя… если он первым делом к другу своему побежал – может, и не знает ещё, что ему Милену сосватали. Сейчас зайдёт к своему дяде, тот ему всё объяснит. А как увидит её Ратмир, поймёт, что краше неё в нашей деревне нет. И хорошо. Не будет больше так со мной шутить. В груди у меня защемило. Да так сильно, что сделала я оберегающий знак. – Чур меня! Укройте боги от неверных мыслей. Лучшее средство от дури – делом заняться. Вот только все дела ещё за два дня до праздника переделаны: в доме прибрано, двор украшен, хлеб выпечен. Платье разглажено и сидит на мне ладно, по фигуре. Осталось только косу заплести. И снова щёки жаром опалило. Нехорошо получилось, что Ратмир увидел меня простоволосую. Ещё и взглядом смерил снисходительным. Посмотрел как на маленькую. Ну и ладно. Мне его внимание точно не нужно. Не мой это жених. – Ай! Убирая в ларь шитьё, уколола палец иглой и сунула его в рот, чтобы быстрее кровь остановить. Вздохнула. Ещё и неловкая к тому же. Оглядев горницу и убедившись, что прибирать больше нечего, я расчесала ещё раз волосы, выбрала красную ленту и принялась плести косу. Только закончила, как в горницу без стука ворвалась Милена. – Яринка! – затараторила она. – Ты ещё не готова? Бежим скорее, старшие все собрались, столы готовят. Купцов приезжих много будет нынче. Батюшка двоих знакомых встретил, у нас принял. Сейчас шатры на выгоне устанавливают да товары раскладывают. Но нам с тобой надо ещё венки плести. Девчата уже пошли к околице. Догнать надо: гурьбой не так страшно. Вместе с Миленой ворвался в горницу и праздничный дух. И плохое настроение словно ветром унесло. – Готова, – ответила я. – Бежим. Девчат мы нагнали уже на околице. Они стояли кучкой и ждали. На меня покосились неприветливо. А Милене обрадовались, окружили её, расспрашивать начали о том, что отец её из последней поездки привёз, намекая на гостинцы. Милена никогда не скупилась, радовала подруг подарками: лентами, красивыми бусинами. Мне тоже предлагала, да только я даром ничего не брала. Всегда находилось чем отплатить. Корзинки из ивовых прутьев у меня самые ладные получались, свистульки я для её младшего брата делала да куклы из тряпок и соломы для сестрёнки. Милена как-то сказала, что со мной ей легче, чем с остальными. Только мне от неё ничего не надо. И потому со всеми своими переживаниями прибегала ко мне. Но сейчас её стаей окружили и оттеснили от меня. Я только вздохнула и пошла чуть в стороне. А куда деваться? Не идти нельзя. Теперь, на Русальной неделе, когда положено девицам незамужним венки плести да на суженого гадать, одна бы я в лес пойти не рискнула. Опасно. В эти дни русалки из воды выбираются и одиноких путников заманивают в омуты. Потому идти надо всем вместе. И песню, отгоняющую нечисть, тоже всем вместе надо петь. Ничего, потерплю. Я уже привыкла. А ведь прежде, годов до десяти, и на речку, и за грибами вместе бегали, а как стали девушки постарше, так всё больше к матерям своим стали прислушиваться. И только Милена, у которой из родителей только отец остался, не чуралась меня, ведьминой внучки, и болтовни не слушала о том, что якобы даже моя бабка-ведьма меня прокляла, полезный дар не передав. Не слушала подруга и того, что я чужих мужиков приманиваю, души их иссушиваю. Некстати вспомнила я слова Ратмира: «Мне такие по нраву. Увидимся на празднике». Привычно сотворила оберегающий знак. Чур меня! Не нужен мне чужой жених.