Эпилог

Минуло пять лет Осень вступила в свои права. Холодный ветер гулял по двору, срывая последние жёлтые листья с берёзы, что росла у ограды. И хотя в доме было тепло, я поёжилась и запахнула шаль, прижимая к груди дочку. Малышка сопела, уткнувшись носиком в тёплую ткань рубахи. Крохотные пальчики сжимали край моего платка. На прошлой неделе ей исполнился год. Я стояла у окна и смотрела на мужа. Ратмир колол дрова. Рубаху он снял несмотря на осеннюю прохладу. Мышцы перекатывались под кожей с каждым взмахом топора. Поленья раскалывались с глухим стуком, и поленница росла на глазах. Я не могла оторвать глаз от своего самого красивого и единственного мужчины. Пять лет. Как же быстро они пролетели. Мы поженились на следующий день после Ивана Купалы. Сева отдал меня Ратмиру с благословением, хоть и поворчал, что слишком быстро всё. Но после того, что мы пережили, ждать не хотелось ни мне, ни Ратмиру. Тело Димитрия так и не нашли. Сказывали, что русалки своих душегубов в Навь забирают полностью, не только душу, потому что душегуб после смерти может упырём подняться. Млада защитила наше селение. А в защите мы нуждались. Не было больше у нас Хранителя, из города никто не хотел в нашу глухомань ехать. Но словно само собой притихла нечисть после того, как Чума-царя на следующую тысячу лет из мира изгнали. Милену отец увёз в дальние края. Богуслав так и не смог простить дочери попытки убийства. Говорили, что он отдал её в обитель. Может, оно и к лучшему. Мне не было её жалко. Каждый человек сам выбирает свой путь. Сева женился на своей Зарине. У них уже двое сыновей. Старшего назвали в честь нашего отца – Ярославом. А у нас с Ратмиром – сын и дочка. Святослав – в честь отца Ратмира. Ему уже четыре годика стукнуло. И годовалая Олеся, названная в честь моей бабушки. Кто знает, может у них дар проявится. – Мама! – раздался знакомый звонкий голос из горницы. – А где мой деревянный мечик? Я обернулась. – На полатях посмотри, сынок. Там вчера играл. – Уже смотрел! Нету! – Тогда у печки поищи. Топот маленьких ножек удалился. Я улыбнулась и снова повернулась к окну. И замерла. За спиной Ратмира из вечерних теней выступил Лютый. Огромный чёрный зверь двигался бесшумно, как призрак. Жёлтые глаза светились в сумерках. Волколак приближался к моему мужу, оскалив клыки. Сердце ухнуло в пятки. Пять лет Лютый не появлялся. Пять лет мы жили как обычные люди, без даров, без магии. Зверь ушёл после того, как Ратмир потерял силу Хранителя. А теперь вернулся. Зачем? Я вспомнила, как в лесу, после того как мы вышли из кургана, Лютый едва не напал на хозяина, лишившегося дара. Зачем же он сейчас вернулся? Дочка в моих руках недовольно завозилась: видимо, я слишком сильно прижала её к груди. – Ратмир! – хотела крикнуть я, предостеречь, но горло сжал спазм. Руки задрожали. Я торопливо положила малышку в колыбель и бросилась к двери. Холодный воздух ударил в лицо. Босые ноги обожгла ледяная земля, но я не остановилась. – Ратмир! Но муж уже заметил приближающегося волколака. Мой крик он тоже услышал и, на миг обернувшись, улыбнулся успокаивающе. А затем сделал шаг навстречу Лютому. Огромная чёрная туша замерла. Волколак присел на задние лапы. Массивная голова склонилась набок. Ратмир, всё так же улыбаясь, протянул руку и коснулся лобастой морды. – Здравствуй, старый друг, – негромко сказал он. – Соскучился? Лютый издал низкий довольный звук, что-то среднее между рычанием и урчанием, и ткнулся мордой в грудь Ратмира. Мой муж обеими руками обхватил голову зверя и прижал к себе. Так они и стояли – человек и волколак, хозяин и верный страж. Я замерла на пороге, не в силах сдвинуться с места. Ноги подкосились. Я опустилась на ступеньку крыльца, кутаясь в шаль. Ратмир поднял голову и посмотрел на меня. В его тёмных глазах плясали отблески заката и ещё что-то. То древнее и могучее, что я когда-то видела в них, потом исчезнувшее. Вернулась сила Хранителя. Ратмир медленно направился ко мне, и Лютый молча последовал за ним. – Яринка, – тихо позвал Ратмир, останавливаясь передо мной. – Всё хорошо. Не бойся. Я подняла глаза. – Вернулся дар? Он присел на корточки так, что наши лица оказались на одном уровне, и коснулся ладонью моей щеки. – Да, отец сегодня стоял у калитки, смотрел, как я дрова рублю. Я сперва думал: мерещится. А после Лютый пришёл. Значит, время настало. – Какое время? – Село наше защищать. Нельзя только на милость богов надеяться. Ратмир сел рядом и обнял меня за плечи. Я прижалась к его горячему, всё ещё влажному от пота телу и закрыла глаза. Пять лет мы были обычными людьми. Счастливыми, любящими. Нам этого хватало. Но, если боги решили вернуть дар, значит, так нужно. – Мама! Нашёл! – Радостный вопль донёсся из дома. Я вздрогнула и отстранилась. – Святик зовёт. – Иди к нему, – мягко сказал Ратмир. – И босая не ходи больше. Не ровён час, заболеешь. Я скоро приду. Дрова доколю. Я кивнула и поднялась. Ноги всё ещё дрожали, но я заставила себя идти ровно. В горнице было тепло. Дочка мирно сопела в колыбели. Святик размахивал найденным деревянным мечом, воображая себя богатырём. Я подошла к столу, где лежал оберег Ратмира – серебряный ястреб на кожаном шнурке. Он снял его утром, собираясь колоть дрова. Обычно так и делал. Протянула руку. Коснулась холодного металла. И вздрогнула. По пальцам пробежала тёплая волна. Не обжигающая, а ласковая, словно прикосновение летнего ветерка. Я зажмурилась. Образы хлынули в сознание. Я видела, как этот оберег делали. Видела руки мастера, который ковал серебро. Видела, как отец Ратмира надевал его на шею сына. Видела… Дар. Мой дар тоже вернулся. Слёзы потекли по щекам. Я не знала, радоваться или плакать. Мы потеряли силу ради любви. А боги вернули её, когда мы создали семью, когда родили детей. Может, так и должно было быть? Может, жертва нужна была не навсегда, а только на время. Чтобы мы поняли, что дар – это не всё, что есть вещи важнее. – Мама, ты чего плачешь? – Святик дёрнул меня за подол платья. Я вытерла слёзы и улыбнулась сыну. – Ничего, солнышко. Просто… я очень счастлива. Дверь скрипнула, и в дом вошёл Ратмир. Рубаху он так и не надел, только накинул на плечи. За ним следом протиснулся Лютый. Святик ахнул и сделал шаг навстречу волколаку. – Папа, а это кто? – Это Лютый, – спокойно ответил Ратмир. – Наш друг и защитник. Знакомиться пришёл. Не бойся его. Святик фыркнул и положил свою крохотную ладошку на морду волколака. – А я и не боюсь. Волколак лёг у порога, положив морду на лапы. Жёлтые глаза внимательно следили за мальчиком. Я встретилась взглядом с Ратмиром. Он всё понял без слов. – И у тебя? – тихо спросил он. Я кивнула. Ратмир шагнул ко мне и притянул в объятия. Мы стояли так, обнявшись, посреди нашей тёплой горницы. Где-то рядом возился сынок, в колыбели посапывала дочка, у порога дремал верный страж. Всё было хорошо. Даже лучше, чем хорошо. Всё было так, как должно быть.