Глава 16

Какое-то время после ухода Келса я все еще стояла на поляне перед дворцом и прислушивалась к тишине. Хоть ничего ровным счетом не изменилось, но я точно знала, что наступили сумерки. По всей видимости, проспать сегодня я умудрилась до обеда. И это с моей-то уже выработанной привычкой вставать «с петухами». Но зато я чувствовала себя отдохнувшей и полной сил.

Впереди серебрился лес, куда вела прямая как струна тропинка. По ней я и направилась. Шла медленно, погруженная в думы. Не безрадостные, нет. Просто мне нужно было столько всего осмыслить и попытаться хоть как-то упорядочить сумбур в голове.

Я вспоминала то непродолжительное время, что провела в крепости Райнера. Как тяжело было привыкать к новой обстановке, к поистине средневековым устоям и окружению, к сумасбродности сэра Берингара, надоедливости Джитты. А хозяин крепости. Да поначалу он мне был отвратителен. После первой нашей встречи он показался мне напыщенным снобом, для которого я мельче букашки и обращать на меня внимание – это как опуститься до общения с чернью. Потом он напал на меня на своей половине. И сноб превратился в моих глазах в зверя. Но вскоре сэр Берингар рассказал мне ту часть правды, которой счел нужным поделиться. Именно тогда я стала смотреть на лорда словно другими глазами. Глядя на него, я думала о том мальчике, которого усыновил старый лорд во имя большой любви к покойной жене. Райнер родился в любви (а в том, что инкуб и его жертва в конечном счете полюбили друг друга я не сомневалась, иначе как объяснить их побег?) и получил отцовскую любовь там, в крепости. По идее, он должен быть самым счастливым человеком на свете. Но судьба наградила его проклятьем, которое делает его по-настоящему несчастным. Про то, что из-за проклятья умерла невеста лорда, я вообще старалась не думать.

Поначалу я жалела лорда всем сердцем, но со временем жалость превращалась в иное чувство. И пусть видела Райнера я совсем ничего, но никто не мог запретить мне о нем думать. Перемены в моем отношении наступали постепенно, а на балу я поняла, что лорд, вдобавок ко всему, еще и волнует меня как мужчина. Но даже сейчас я до конца не понимала, что испытываю к нему. Одно знала точно, что ужасно скучаю. А еще боялась его реакции, когда он узнает о моем исчезновении.

Я уже давно углубилась в лес, но продолжала смело идти вперед, наслаждаясь мягкостью песка под ногами и свежести воздуха. В лесу он был другой. Возможно, это было лишь игрой моего воображения, но казалось, что пахнет хвоей. Тонко, едва уловимо, но я улавливала этот запах. А еще меня снова развлекала птичка, которая опять отказывалась показываться мне на глаза. Но эта певунья ласкала слух и не давала моему настроению скатиться в хандру. Временами я даже ловила себя на том, что улыбаюсь в диссонанс собственным мыслям.

Заблудиться я не боялась. Вернее, такую вероятность допускала с легкостью. Но кто мне даст затеряться в Сонном лесу или, не дай бог, покинуть Аллизарию? Конечно же, если такое случится, принц обязательно разыщет меня. Ведь если верить ему, то настроиться на мой разум пара пустяков и нужна я ему для такого серьезного дела, которое даже оправдывает мое принудительное нахождение здесь.

Завидев на небольшой поляне пенек, я направилась к нему, вдруг почувствовав усталость в ногах. Интересно, сколько я уже прошла и как далеко умудрилась уйти от дворца?

Мысли плавно свернули к Франциске. Маленькая влюбленная девочка, охваченная таким коварным чувством, как ревность. Я не винила ее. Сейчас… Возможно, в первый момент, когда попала в ловушку, еще испытывала злость или досаду. Но эти чувства быстро испарились, уступая место жалости. Да и я далеко не была уверена, что решилась Франциска на предательство по собственной воле. Скорее всего, ее заставил Келс. И в том, что ему такое подвластно, я не сомневалась. И не согласись она, какая кара могла бы ждать ее? Да и если не она, то принц обязательно нашел бы кого-нибудь другого для исполнения коварного замысла. Оставалось надеяться, что когда всплывет правда о причастии Франциски к моему исчезновению, ей ничего за это не будет.

Лес завораживал неподвижностью и тишиной. Мне казалось, что нахожусь в сказке. Хотя это и есть самая настоящая сказка, если сравнивать настоящее с той жизнью, что осталась в прошлом. Поздновато в голове зародилась мысль о хищных животных, водятся ли они в Сонном лесу. Но она даже не напугала меня, а наоборот – появилось любопытство, не водятся или и для них меня Келс сделал незаметной?

Птичья трель раздалась совсем близко, словно пропела она ее мне на ухо, и в следующий момент на поляну спланировал физил. Он плавно сложил крылья, повернул голову и зыркнул на меня по драконьи. А потом «запел».

– Так это ты?! – опешила я.

Кто бы мог подумать, что звуки, сравнимые разве что с пением соловья, может издавать такое на вид хищное пернатое.

– Гавл? – так, кажется, Келс его называл. – Так ты тут единственный, кто может видеть меня?

С момента появления физила я страха не испытывала, а уж когда он приблизился ко мне и положил голову, увенчанную симпатичным гребешком, ко мне на колени, то и вовсе растаяла от умиления.

– Да ты оказывается нежный до невозможности, – погладила я его по ярким перьям, наслаждаясь их прохладной шелковистостью. – Надо же… Как жаль, что с тобой нельзя поговорить.

«Ты можешь сделать это со мной».

Келс вышел из-за деревьев. Физил сразу же встрепенулся и поковылял к нему. Получалось у него это довольно неуклюже. Толстые перепончатые лапы словно не шли ему.

– Я ушла слишком далеко и надолго? Это нарушает условия моего пленения?

Не ожидала, что принц придет за мной так рано. Возвращаться во дворец не хотелось совершенно.

«Я уже говорил тебе, что ты не пленница и вольна делать все что захочешь».

– Но уйти я не могу? Ведь так?

«К сожалению, не можешь».

Его равнодушие граничит с цинизмом! Он рассуждает так отстраненно, словно речь идет не обо мне и говорит все это он не мне.

– А потом? Когда ты добьешься своего, что станет со мной?

Келс вздохнул и опустился прямо на песок, возле моих ног. В моей же голове мелькнула совершенно идиотская мысль, что он испачкает свой черный костюм.

«Что ты знаешь о нас?» – в упор посмотрел на меня он.

Собственно, знания мои были ничтожны. Кроме сэра Берингара никто и ничего про гархалов мне не рассказывал. Ну а маг был вообще довольно скуп на слова.

Келс внимательно выслушал мой короткий рассказ и какое-то время пребывал в задумчивости. Я еще раньше заметила, что в такие моменты он прижимал два пальца правой руки, указательный и средний, к мысу на лбу. Интересно, зачем?

«Так ты считаешь нас злодеями?» – заговорил он.

– А как еще можно назвать тех, кто лишает людей разума и обрекает их на бессмысленную жизнь?

«Мы не доводим людей до сумасшествия. Если это и случается, то очень редко и по неопытности гархала. Значит, он не рассчитал свои силы и не прервал связь вовремя. Но повторюсь, такое возможно лишь в исключительных случаях».

– Получается, сэр Берингар обманул меня? – с недоверием спросила я. – И зачем ему это? И почему тогда люди бояться выходить на улицу по ночам? – спохватилась я.

Что-то картинка в моей голове никак не хотела складываться. Про страх перед гархалами я слышала не только от мага. Об этом в моем присутствии упоминали и другие люди. А Келс сейчас уверяет, что они не причиняют вреда человечеству.

«Не мы держим людей в страхе, – вновь заговорил Келс, и я вся напряглась, чтобы не пропустить ни слова. – Это делают гархалы-мутанты. И вывели их маги, вроде того, что держал меня в плену. Их кровь смешали с кровью чирды – птицы ночи. И случилось это уже очень давно. С тех пор мутанты приобрели бессмертие, а чирды вымерли таинственным образом. Не осталось ни одной, лишь в книге истории есть запись о них».

Келс снова замолчал, в то время как я пыталась переварить услышанное.

– И… и много их, мутантов этих?

Странно, но я не сомневалась в правдивости его слов.

«Гораздо меньше, чем нас. Они живут за скалами, на границе Аллизарии. Именно они и держат людей Мингерии в страхе перед ночью. Мутантам для сохранения бессмертия нужен человеческий разум».

– А вы? Почему тогда вы с этим ничего не делаете? Почему не запрещаете им так поступать с людьми?

«А ты считаешь, мы должны вмешиваться в естественный ход событий? – огорошил он меня в следующий момент. – Кроме того, только ночью гархалы могут покидать Аллизарию. И кто им гарантирует безопасность, если люди в это время не будут вынуждены сидеть по домам? Мне очень жаль, Линда, но только так мы можем обезопасить себя от человека. До подписания перемирия, гархалов истреблялось гораздо больше, чем людей».

Час от часу не легче. Я уже мало что понимала и ума не прилагала, кого в этой ситуации относить к злодеям.

– А люди знают, что среди вас есть мутанты?

«Конечно, знают. Но им все равно, мутант или нет. Все мы для них гархалы».

– Так ты от мутантов прячешь меня, делаешь невидимой? – осенило меня. Как бы самонадеянно это ни прозвучало, вопрос сорвался с губ сам.

«Нет, – совсем как человек тряхнул Келс черными гладкими волосами. – Это я делаю исключительно ради тебя, чтобы ты немного освоилась в Аллизарии. Королевским указом мутанты не имеют права переходить через скалы. Они отщепенцы и живут от нас отдельно».

Какое-то время мы сидели молча. Келс гладил Гавла, который все еще находился тут же и явно никуда не торопился. Жаль, голову больше не пытался положить мне на колени. Из нас двоих симпатии его явно были на стороне принца.

«Теперь твоя очередь, – вновь заговорил гархал. – Расскажи о себе».

На размышления, стоит ли говорить ему всю правду, ушли считанные секунды. А почему, собственно, нет? Это среди людей я для всех была племянницей сэра Берингара. Да и то, так захотел он, а не я. А какой смысл скрывать правду о себе тут? Никакой.

Рассказ мой не занял много времени. Щемящая тоска помешала вспоминать прошлое, поэтому я ограничилась тем, что лишь сообщила о своем мире. А потом сразу перешла к автокатастрофе и тому, как меня спас маг. Еще я умолчала о Райнере. Про него мне вообще говорить не хотелось, да и слишком больно становилось.

«Теперь многое встало на свои места, – произнес Келс, когда я закончила. – Вот почему ты не такая, как все».

– Что ты имеешь ввиду?

«Поздно уже, – поднялся он и протянул мне руку. – Отложим продолжение разговора на завтра. Пойдем, накормлю тебя и провожу в комнату».

Я поняла, что на сегодня разговор окончен. Впрочем, вряд ли я была готова к новой информации. Уже от того, что узнала, голову буквально распирало. Мне нужно было все как следует обдумать.

Мне снилась темнота. Будто иду я в ней куда-то наощупь, выставив вперед руки, хватая ими пустоту. Знаю, что впереди меня ждет опасность и не могу повернуть назад. Не могу отступить, потому что должна кого-то спасти. И этот кто-то мне очень дорог. Он ждет меня там, за темнотой. Ему очень плохо, а я совершенно не знаю, в какую сторону идти. Мне очень страшно. Темнота липнет к телу и пытается проникнуть в меня. От отчаяния и бессилия я плачу, заливаюсь горькими слезами, но не могу произнести ни звука. Потому что стоит только мне открыть рот, как темнота поселится во мне, я это знаю точно…

Пробудилась я от собственных рыданий. Помню, что во сне не выдержала и разрыдалась в голос, осознавая, что теперь могу точно попрощаться с жизнью. И уже никогда не спасу того, кто ждет меня.

– Это только дурной сон, дурной сон, – уговаривала себя какое-то время, сидя на кровати и прогоняя остатки морока.

Сорочка прилипла к телу, и я с радостью вспомнила про ванную. Мылась с таким ожесточением, словно тьма коснулась меня не только во сне. Чувствовала себя грязной, как ни гнала эту мысль. Только вот в одежду мне пришлось облачаться старую, сменить ее было не на что. Ну что ж, пока придется терпеть, а дальше… Дальше нужно думать, что делать.

На этот раз я была уверена, что проснулась с первыми лучами солнца, как это делала обычно. Так же чувствовала, что гархалы, ведущие преимущественно ночной образ жизни, еще сладко спят. А значит и на поиски Келса пускаться рано. Но и сидеть в четырех стенах, да еще и таких унылых, мне не хотелось.

Пользуясь подаренной с щедрот принца магией, я без труда выбралась из дворца. Мои мысленные команды их порталы выполняли с четкостью. Даже в столь ранние часы меня тяготило одиночество и оторванность от привычной жизни. Я это отчетливо поняла, стоя на поляне перед дворцом и глядя на неизменно сумеречный лес. Наверное, живи я тут всю жизнь, уже возненавидела бы это царящее повсюду серебро. Не хватало красок, которыми только и может быть раскрашена настоящая жизнь.

Неожиданно даже для себя я пронзительно свистнула. А этому делу была обучена с раннего детства, когда лазала по голубятням с соседским парнишкой. И каково же было удивление, когда буквально через секунду возле меня спланировал Гавл. Птица важно сложила крылья и приблизилась ко мне. Когда же физил на манер кошки потерся об меня, я не выдержала и рассмеялась, с удовольствием погружая пальцы в его оперение.

– Только ты один можешь видеть меня и слышать, – вздохнула я. – Как и я тебя…

Гавл ткнулся мне в ладонь клювом и ответно пропел на своем птичьем.

– А ты умный. Понимаешь меня?

Я заглянула ему в глаза и с удивлением осознала, что да, он понимает о чем я говорю. Мало того, он мне что-то предлагает, осталось понять что. Пока пыталась расшифровать его мысленный посыл, Гавл снова ткнулся в мою руку клювом, на этот раз чуть сильнее и более настойчиво.

– Может, ты приглашаешь меня полетать?

Тут я и вовсе обомлела, когда он замотал головой, соглашаясь.

– Чудеса, да и только!

Я забралась на физила, не только не испытывая страха, а доверяя ему себя всю без остатка. Даже не знаю, откуда вдруг взялось это чувство, но только мне казалось, что ближе Гавла нет у меня тут друга. Да и вообще у меня их тут нет.

Птица взмыла в воздух и зависла на какое-то время, словно решая, что же такого интересного показать мне сегодня. Но задумчивость ее длилась недолго, почти сразу Гавл целенаправленно полетел. На этот раз он развил приличную скорость, не сравнимую с первой «обзорной экскурсией». Мне пришлось лечь на него и крепко обхватить за шею.

Летел Гавл довольно долго. Я только и видела мелькающий под нами лес. Казалось, что Аллизария осталась далеко позади. Во мне даже затеплилась надежда, что птица помогает мне сбежать. Но стоило только этой мысли мелькнуть в голове, как физил начал снижаться.

Мы приземлились на пустынном поле, заросшем травой, которую физил сразу же и принялся с аппетитом уплетать, забыв о моем существовании. Увитое чем-то наподобие плюща строение, которое единственное высилось на поле, я заметила еще с воздуха. Выглядело оно очень запущенным и неприветливым и совершенно не вписывалось в архитектуру гархалов. Снова мне показалось, что находимся мы за пределами Аллизарии. Купола домов остались где-то далеко позади. Правда Сонный лес тянулся на границе поля, но на таком расстоянии, что и рассмотреть его толком не получалось.

– И зачем ты меня сюда принес? – обратилась я к Гавлу, который даже не собирался на меня смотреть. Трава ему казалась такой вкусной, что он довольно щурился и приглушенно урчал. – Не для того же, чтобы составила тебе компанию за завтраком?

Я опять покосилась на постройку. По форме она напоминала пирамиду со скощенными ребрами, на гранях которой в одинаковом геометрическом порядке располагались прямоугольники. Мне они чем-то напомнили печные трубы. Но зачем их столько? И для чего может служить такой дом? В нем явно никто не жил и уже очень давно.

– Хочешь, чтобы я пошла туда? – снова спросила я у своего единственного молчаливого собеседника. И конечно же, ответом мне послужило лишь еще более громкое урчание. – Но зачем?

Я сделала несколько шагов к строению и замерла. От него отходила энергия, в поле которой я и попала. Ее я отчетливо чувствовала, как очень слабую вибрацию на коже. Неприятно не было, разве что необычно. Страха я тоже не испытывала. Последнее и подтолкнуло меня идти дальше.

В пирамиду вела самая обычная расшатанная дверь, болтающая на ржавых петлях. Даже не удивилась, когда она протяжно скрипнула, стоило только толкнуть ее. Внутри было темно, и какое-то время я топталась на пороге, не зная на что решиться. Один неуверенный шаг, и все изменилось. Сверху начал просачиваться свет, и теперь я поняла назначение всех этих «труб». Только вот свет был голубоватым и нарушал все законы физики, преломляясь под крышей и устремляясь к центру пирамиды, освещая две застывшие там фигуры. Кроме них внутри пирамиды больше ничего не было.

Я по-прежнему находилась под энергетикой этого строения, но как и раньше не испытывала страха. Даже наоборот, захотелось подойти поближе к статуям из белого камня и рассмотреть их как следует. Что я и сделала, понимая, что место это пропитано магией больше, чем все остальное в Аллизарии.

Это были гархалы, мужчина и женщина, совершенно обнаженные и удивительно красивые. Судя по мысам на лбу оба принадлежали к высшему сословию. Он так и вовсе напомнил мне Келса, таким, какого увидела его в нашу первую встречу, в лаборатории мага. По одной руке у каждой статуй были подняты и образовывали что-то типа арки – женская чуть ниже, мужская накрывала ее сверху. Они словно приглашали пройти под этой аркой. Что я и сделала, влекомая все той же энергетикой.

Только вот пройти под их руками у меня не получилось. Невидимая стена, выросшая передо мной, помешала этому. Но стоило мне только оказаться под аркой, как в пирамиде все стремительно начало меняться. Проступали очертания леса, дороги. Но не таких, как тут, в Аллизарии, а как в Мингерии, с карликовыми деревьями и кустарниками.

Когда на дороге показались сначала воины, а потом богатая карета, я уже поняла, кого увижу дальше. Сердце задрожало в груди от радостного предвкушения, сентиментальные слезы навернулись на глаза, а душа уже рвалась к тому, кого я еще толком и не видела, но точно знала, что это он.

Райнер восседал на лошади. Никогда раньше он мне не казался до такой степени мужественным, как сейчас, в доспехах и с суровым выражением на лице. Он ехал справа от королевской кареты и, казалось, о чем-то сосредоточенно думал. Вот из окошка кареты показалась холеная женская рука. Она поманила моего воина. Он склонился, не притормаживая, что-то ответил, а потом снова выпрямился в седле и вернулся к размышлениям.

Передо мной разворачивался фрагмент жизни того, кто интересовал меня больше всех. Я могла видеть, но не участвовать. Между нами стояла стена, преодолеть которую мы оба были не в силах.

– Райнер, – прошептала я одними губами.

Всадник заметно вздрогнул и обернулся. Неужели услышал?!

– Райнер! – громче позвала я.

Лорд резко натянул поводья и замер у обочины. Он смотрел в мою сторону, откуда и донесся голос. Но не видел. Наши глаза встретились, но я для него оставалась невидимой. Губы его шевельнулись, а потом он тряхнул головой, словно сгоняя морок. Усмехнулся и пришпорил лошадь. Наверное, подумал, что стал жертвой наваждения или галлюцинаций. А что думать мне?

Слезы текли по щекам. Королевский кортеж уже давно скрылся за поворотом, а я все на отпускала картинку, разглядывая грустную красоту пустынного леса.

«Это Храм иллюзий, – раздался в голове голос Келса. Я обернулась. Он стоял в паре шагов от меня, объятый голубым свечением, и был сейчас удивительно похож на мужскую статую. – Тебе подарили иллюзию мои предки».

Теперь понятно, откуда такое сходство.

Я вышла из арки, и картинка леса тут же исчезла. Как много успел увидеть Келс, интересно?

«Я сразу догадался, что Гавл принес тебя сюда, – продолжил принц, выходя следом за мной из храма. – Он чутко улавливает настроение и понял твою тоску по кому-то».

– А ты? Ты тоже улавливаешь? – с трудом произнесла я, испытывая горечь. Больше всего мне сейчас хотелось побыть одной. Возможно даже поплакать от души. Но при нем я не могла этого сделать.

«Я догадался о твоих чувствах к лорду, – спокойно кивнул принц. – Но даже в реальной жизни он для тебя не больше, чем эта иллюзия».

– Кем ты себя возомнил?! – воскликнула я, чувствуя, что больше не в силах терпеть. – Зачем я тебе? Ответь! Хватит ходить вокруг да около! Я хочу знать, что ждет меня тут!

Гархал внимательно разглядывал меня и не торопился с ответом. В который раз я подосадовала, что глаза у него такие черные и непроницаемые. Их выражение невозможно было разгадать, и я даже примерно не догадывалась, о чем он сейчас думает.

«Хочешь знать, почему Храм иллюзий находится в таком состоянии?» – заговорил он, казалось, на совершенно отвлеченную тему.

Я продолжала хранить молчание. Не дождется от меня ни слова, пока не расскажет всей правды.

«Гархалы покинули это место, когда поняли, что иллюзия не приносит никакой пользы. Что она эфемерна и кроме разочарования не оставляет после себя ничего. Они видели то, о чем страстно мечтали. Но все это так и оставалось мечтами, иллюзией, обманом».

И что он хочет этим сказать? Какое вообще мне дело до гархалов с их иллюзиями?

«Твой лорд или ночной кошмар, для тебя такая же иллюзия. Кроме того, она опасна для твоей жизни. У вас нет будущего».

– Что ты можешь знать о будущем?! – отвернулась я от него, чувствуя как слезы снова наполняют глаза. – Есть ли оно вообще у меня?

«Конечно есть. – Руки гархала коснулись моей головы, прошлись по волосам, плечам. Сразу стало намного легче, исчез комок из горла. – У любого живого существа есть то, что никто у него не может отнять. Это надежда. Она и есть твое будущее».

Келс развернул меня лицом к себе и обхватил мою голову руками. Какое-то время он вглядывался в мои глаза, а я видела, как в его разгорается красный свет. А потом его губы коснулись моих, и в меня полилась энергия, через едва ощутимый поцелуй. В первый момент показалось, что он вплеснул ее слишком много. Дыхание перехватило и потемнело в глазах. Но это быстро прошло, и я поняла, что чувствую себя отлично, что от тоски не осталось и следа.

«Тебе лучше? – оторвался он от моих губ. Странное смущение позволило мне лишь кивнуть. – Тогда пойдем завтракать. А потом отправимся к Лу».

– А кто это?

«Наш жрец. Он поможет мне понять твою сущность».