Глава 102

Бросив на неё полный отчаяния взгляд, Лиссант развернулся и стремительно удалился прочь. Дверь за ним затворилась мягко, почти неслышно, но Сэйлиар вздрогнула при этом всем телом, как будто он шарахнул дверью, едва не сорвав её с петель.

Конечно, дело было не в звуке – просто закрывшаяся за ним дверь обозначила точку невозврата. Он ушёл, порвав с ней окончательно и бесповоротно. Не дав ей ни минуты на размышление. Решив всё за них обоих.

Сэйлиар в бессилии опустилась на диван. Он ушёл. Теперь между ними не будет уже ничего и никогда. От этого «никогда» ей вдруг стало так страшно, как не бывало ещё ни разу. «Вампиру с эльфийкой не по пути». Но было ли это непреложной истиной? Он счёл, что да.

Сердце разрывалось от боли. Никогда. Никогда и ничего. Никогда больше ей не быть в его объятиях. Не слышать его голоса. Не видеть любимых черт. Никогда не ощущать единения, которое она почувствовала с ним едва ли не в первый день знакомства. И всё остальное теперь уже казалось неважным.

Уткнувшись лицом в спинку дивана, Сэйлиар разрыдалась в отчаянии. Что бы ни совершил его отец, она всё равно любила Лиссанта! Пусть даже тот вовсе не осуждал отца. Или именно с данным фактом она и не могла смириться, раз за разом доказывая непростительность вины Кридирнора? А если бы Лиссант признал её правоту? И что бы ему оставалось тогда – отказаться от отца? Но это уж вряд ли. Выходит, их дальнейшие отношения действительно невозможны?

Размышления девушки были прерваны стуком в дверь.

— Не помешаю? — Дальгондер проскользнул в покои, не дожидаясь ответа.

Сэйлиар не хотелось никого видеть, тем более – общаться. Но намекнуть на нежелательность визита своему преподавателю, сыну шид’вэра и внуку короля в одном лице – такого эльфийке даже в голову прийти не могло.

***

Начало Новогоднего бала назначили на половину двенадцатого. Но, по сути, это было время выхода к гостям короля, всем приглашённым же надлежало явиться в Большой королевский зал раньше.

Вот только гостей Бордгира о данной тонкости известить забыли. Рондвир опомнился в последний момент. Конечно, он кинулся оббегать комнаты друзей. Парни, в основном, уже были готовы. Девушки ещё наводили заключительный марафет. Правда, в покоях ближайшего друга вампира ожидала обратная картина: Лилит пребывала в полной боевой готовности, а Морис сушил волосы возле камина, на все лады проклиная отсутствие на Альтеране электричества. Рядом валялся совершенно бесполезный в местных условиях фен.

— Решил избавиться от своей гривы? — иронично осведомился Рондвир, в душе всерьёз опасаясь за прическу друга. — Спалишь же волосы к Тени!

— У тебя есть идеи получше?! — огрызнулся Морис. — Как вообще сушили волосы в грёбаном Средневековье?! Лилит вот рассказала, что в Советском Союзе женщины иногда использовали газовую духовку.

— Да уж, дёрнул меня чёрт за язык! — буркнула девушка. — А в Средневековье волосы наверняка мыли не за пять минут до выхода.

— Проблемы бы вовсе не возникло, если бы кое-кто не разрядил фен до нуля, — ядовито парировал Морис.

— Только не ссорьтесь, — Рондвир поднял с пола фен, принимаясь спешно заряжать его. Имей он больше времени – высушил бы волосы другу просто при помощи магии. Однако сейчас они уже и так опаздывали.

Оповестив всех оставшихся, Рондвир вернулся к себе. Здесь его ожидала картина тоже не слишком оптимистичная – Мэйбл безуспешно пыталась стянуть на спине шнуровку, пребывая почти на грани истерики. Поскольку в гардеробе возлюбленной не нашлось вовсе ничего подходящего к случаю, платье, вернее с десяток оных, Рондвир одолжил у соплеменниц. Пока Мэйбл перемерила все, определившись наконец с выбором… И как раз тут Рондвир был вынужден оставить её одну.

Вампир посмотрел на часы – двадцать семь минут двенадцатого. Ужас! И Морис наверняка ещё не досушил волосы.

Он взялся за шнуровку, вызывая на связь брата.

«Элестайл, ты мог бы задержаться хотя бы минут на пять? — виновато попросил Рондвир, когда тот отозвался. — Я забыл заранее предупредить своих, что они должны явиться на бал до половины двенадцатого. А Лон, очевидно, понадеялся на меня. В общем, пока носился по комнатам… теперь мы и сами не успеваем!»

«Хорошо, — ответил король. — Пяти минут точно хватит?»

«Хм. Я доложу обстановку, как только спустимся вниз», — сказал Рондвир, опасаясь, что Морис опоздает и к данному сроку.

Впрочем, когда они с Мэйбл вышли в коридор, из соседней двери как раз появились Морис и Лилит. Из числа блонвурцев четверо друзей зашли в зал фактически последними. Не было только Джейлис – однако её отсутствие Рондвира нисколько не удивило, и ещё…

«Наши все в сборе, — сообщил он брату, — кроме Сэйлиар. Это эльфийка, приехавшая к Лиссанту. Не помню, говорил я тебе…»

«Ты не говорил. Но сказал Айнвор», — поведал Элестайл.

«Отлично. Так вот, когда я заглядывал к ней в комнату, её там не было. Я подумал, что она уже внизу. Однако тут её не видел никто».

«Очевидно, они с Лиссантом слишком увлеклись…» — усмехнулся король.

«Да нет, Лиссанта я как раз наблюдаю здесь».

«Значит, пускай он прививает манеры своей эльфийке сам. Я спускаюсь».

Как и ожидал Рондвир, Элестайл появился вместе с Джейлис, хотя по протоколу на Новогодний бал сопровождать короля могла лишь супруга. Впрочем, данная вольность со стороны монарха ни у кого не вызвала осуждения. Вампиры вообще относились к протоколам равнодушно, Адельвурт обожал Элестайла, и в других кланах его тоже уважали достаточно, чтобы не цепляться к мелочам.

А спустя всего несколько минут Элестайл объявил о своей с Джейлис помолвке. Конечно, его женой её это не сделало, зато теперь она стала невестой короля уже официально. Вампиры восприняли новость весьма благосклонно. По сути, её ждали давно. По крайней мере, с момента обращения Джейлис никто в Бордгире и не предполагал иного развития событий.

Рондвир тоже был рад услышать официальное объявление. Правда, сейчас его всё больше волновало отсутствие Сэйлиар. А потому, от всего сердца поздравив подругу и брата, он улучил момент, дабы заговорить с Лиссантом.

— Где Сэйлиар? — тихо, чтобы не слышал никто другой, спросил Рондвир.

— Понятия не имею, — мрачно бросил Лиссант. — Мы расстались.

— Вот как?.. — опешил Рондвир. Но тут же пошёл в наступление: — А тебе не кажется, что порядочнее было бы сообщить девушке, что ты намерен бросить её, когда она только собиралась ехать в Бордгир?!

— У меня и в мыслях не было бросать её, — со вздохом возразил Лиссант. — Только, если ты уже забыл, именно мой отец стоял за теми убийствами эльфов.

— И какая же сволочь рассказала об этом Сэйлиар?! — нахмурился Рондвир.

— Никакая. Я сам проболтался. Не напрямую, однако поведал ей фактов достаточно, чтобы она сумела сложить два и два.

— И она не смогла простить грехи отца тебе?

— Нет, она не смогла простить этого ему.

— Тебе следовало дать ей время свыкнуться с фактом.

— Думаешь? — впервые с начала разговора взгляд Лиссанта ожил.

— Практически уверен. Если девушка любит тебя по-настоящему…

— Прикроешь, если меня будет искать отец? Или король.

— Постараюсь, — пообещал Рондвир, ободряюще улыбнувшись приятелю.

Лиссант сорвался с места, ринувшись к выходу. Но раньше, чем он успел достичь одной из массивных дверей зала, Рондвир заметил, как в другую мышкой проскользнула Сэйлиар.

«Стой! — мысленно крикнул он Лиссанту. — Она здесь. Только что пришла».

До наступления Нового года оставалось всего десять минут. Хорошо бы они успели помириться ещё в старом году. Рондвир не слишком верил в приметы, но этой – как встретишь Новый год, так его и проведёшь – предпочитал отдавать должное. Тем более что точно такая же существовала и на Земле. Эх, знать бы о проблеме Лиссанта раньше – он бы сперва сам поговорил с Сэйлиар и постарался направить её мысли в нужное русло. Уж отыскал бы какие-нибудь доводы.

— Сэйл! — Лиссант схватил девушку за руку. — Нам надо поговорить.

— Да… — Сэйлиар немного растерялась, когда он вдруг вырос прямо перед ней, хотя сама искала именно его. — Лиссант, я постараюсь узнать твоего отца теперешним и относиться к нему, исходя из того, что увижу сейчас.

Данное обещание прозвучало столь неожиданно, что Лиссант вовсе позабыл, что собирался ей сказать. Но кто же сумел вдруг переубедить её? Айнвор? Нет, они с братом всё время были вместе. Рондвир? Тоже нет, ещё десять минут назад он вовсе ничего не знал. Лонгаронель, Элестайл? Опять вряд ли, оба наверняка были целиком и полностью поглощены долгожданными свиданиями с возлюбленными.

Гадать Лиссант мог ещё долго… да только вряд ли угадал бы. То, что так и не получилось донести до Сэйлиар у него, Дальгондеру удалось втолковать ей достаточно быстро. Просто эльф умел верно расставить акценты.

102-2

Для всего Бордгира преступление Кридирнора состояло отнюдь не в убийствах нескольких эльфов и виргов как таковых, а совсем в другом – в нарушении договоров Норбернта, в том, что он чуть не втравил Бордгир в пагубную для вампиров войну. Однако стараниями Элестайла действия Кридирнора серьёзных последствий не имели. Сам того не желая, но он лишь поднял авторитет короля. А потому Элестайлу простить заговорщика было вовсе не сложно. И остальными вампирами проступок Кридирнора тоже вскоре был забыт – ведь тот раскаялся в содеянном и включился в борьбу с заговором. А кроме того было покончено с многолетней враждой между двумя сильнейшими вампирскими кланами, что явилось весьма немаловажным событием для всего Бордгира.

Что же касается убийств, совершённых приспешниками Кридирнора. Конечно, факт очень печальный. Но если предположить случившуюся четыре года назад обратную ситуацию – кто-то из эльфов убивает нескольких вампиров… Да, весь Лорвейн ополчился бы на него, поскольку реакция Бордгира могла быть самой жёсткой. Но так ли уж эльфов взволновали бы сами по себе смерти вампиров? Ох, вряд ли. К чему сожалеть о том, что на Альтеране стало несколькими кровопийцами меньше? А между тем они были бы такими же невинными жертвами, ничем не заслужившими погибель. Однако их убийцу эльфы осуждали бы лишь за то, что подверг страшной опасности весь Лорвейн. Другие отношения в то время были между расами. Для эльфов вампиры являлись мировым злом, а эльфы для вампиров – безликим кормом.

«Могла ли ты сама четыре года назад помыслить об отношениях с вампиром? — спросил Дальгондер. — Не думаю, — ответил он на свой вопрос раньше, чем Сэйлиар отрицательно помотала головой, подтвердив правоту его рассуждений. — Тогда как теперь ты не побоялась отправиться в Бордгир ради свидания с вампиром. Пришло бы тебе в голову сунуться сюда четыре года назад? Уверен, что нет. Но времена изменились. Изменились мы, изменились вампиры. Беда в виде нашествия варитов сплотила расы, ранее не желавшие знать друг друга. Убивать тех, кто по определению к тебе враждебен, нетрудно, и в том, что Кридирнор решился на это, в первую очередь, виноваты существовавшие между расами отношения – а они-то были взаимны».

Лиссант так и не нашёл ответа на вопрос, кого благодарить за перемены в убеждениях возлюбленной. Меньше всего он подозревал кого-то из её соплеменников. Возможно, если бы у него было больше времени… Но стрелки часов подползали к двенадцати.

Практически все гости уже заняли свои места за столами.

— Пойдём, — взяв за руку, Лиссант потянул девушку за собой.

— Куда? К твоим?! — перепугалась Сэйлиар.

— Естественно. Ты же собиралась познакомиться с отцом?

— Но не так же – нагло усевшись за стол к вам. Да Кридирнор меня испепелит!

— Перестань. Посмотри сама – рядом с Айнвором свободны два места. Одно из них моё. А другое, очевидно, как раз предназначено тебе. Против воли короля отец не станет возражать.

— При чём здесь воля короля? — со страху Сэйлиар уже и соображать перестала.

— А кто, по-твоему, отдавал распоряжения относительно размещения за столами гостей? Идём, Сэйл, — закончив с уговорами, Лиссант потащил её за собой почти насильно.

Люстры в зале уже погасили и зажгли свечи в подсвечниках на столах. Конечно, их освещения было недостаточно, зал погрузился в полутьму. Но такова была традиция по всему Бордгиру – встречать Новый год в такой вот, можно сказать, интимной обстановке.

Спутницу сына Кридирнор встретил пристальным взглядом, в котором та так и не сумела прочесть какие-либо эмоции. Хорошо хоть не велел ей убираться – по-видимому, уже ознакомился с карточкой, лежавшей на месте рядом с местом Лиссанта. Сама Сэйлиар не могла поверить до последнего момента – пока не прочла на ней своё имя. Правда, опасаться гнева могущественного вампира не перестала и после этого.

Впрочем, времени высказать своё недовольство у Кридирнора не осталось. Едва эльфийка села за стол, как Элестайл начал свою поздравительную речь. Естественно, в зале тут же прекратились все разговоры.

Слушая короля, Сэйлиар с любопытством разглядывала вампирский атрибут Нового года – установленную за спиной правителя Бордгира огромную, сэнтов восьми в высоту, ель, украшенную разноцветными блестящими шарами и различными фигурками. Конечно, заметила ель эльфийка раньше, вот только рассмотреть оную при свете – не до того ей было.

На самом деле, наряженное дерево явилось новшеством и для вампиров – понятое дело, идея была почерпнута на Земле. Ещё за месяц до Нового года Рондвир рассказал брату о традиции, весьма приглянувшейся ему у землян. Внёс свою лепту в перенос традиции и Ворон.

На изготовление стеклянных шаров и прочих елочных игрушек месяца вполне хватило. Но всё же в наряде местной новогодней ёлки бросалось в глаза одно отличие – вместо звезды или наконечника на её верхушке красовалась пентаграмма. Никого из землян данная замена не удивила. Изумило другое – пентаграмма оказалась не просто ёлочным украшением.

Поздравив сограждан и гостей Бордгира с Новым годом, Элестайл вытянул руку и направил свой перстень с пентаграммой, тоже новый, на пентаграмму на верхушке… и ель засияла множеством разноцветных огней! Вернее, их магическими голограммами. Они загорались, гасли – постепенно или мгновенно, вспыхивали вновь, меняли цвет, мерцали, переливались…

Фееричное зрелище заворожило всех в зале, в том числе, и землян. Конечно, лампочки новогодних гирлянд умели всё то же самое – но здесь это были живые огоньки, возникавшие из ниоткуда, чистая магия.

Принцип создания магических проекций, алгоритм «проигрывания» которых был заложен в какой-то предмет, Элестайл почерпнул с картины предка. И справился с воплощением своей идеи на отлично – шоу огоньков восхищало гостей, добавляя всем праздничного настроения. Впрочем, в «программировании» не обошлось без участия Мориса.

Восторженные возгласы, смех, разговоры, звон бокалов, игристое вино лилось рекой… А за окнами вновь ярилась буря. Но здесь, в стенах замка, лютые порывы ветра никому не были страшны.

— Фантастика!.. — прошептала Сэйлиар, бросив очередной взгляд на ёлку. С момента, как села за стол, она впервые решилась открыть рот, да и то лишь едва слышно. — Потрясающе красиво!

— Думаю, фейерверк тебя тоже порадует, — улыбнулся Лиссант.

— Фейерверк? — изумилась она. — Но где? Не в зале же!

— Конечно, нет. На улице.

— На таком ветру? — эльфийка с сомнением посмотрела в окно, за которым бесновалась метель.

— Перед началом фейерверка над замком поднимут защиту, — просветил её Кридирнор, неожиданно снизойдя до общения. — Так что ветер помех зрелищу не создаст.

— Вот как?.. — вымолвила Сэйлиар. Чтобы Кридирнор сам заговорил с ней, она никак не ожидала и теперь совершенно не знала, что сказать в ответ. — И когда фейерверк должен быть?

— Обычно его проводят где-то в половине второго – когда все достаточно насытятся яствами.

— Значит, фейерверк бывает у вас каждый Новый год?

— Да. А в Лорвейне фейерверков не устраивают?

— Нет, никогда. У нас же кругом лес, и запалы могут повредить деревьям. Но здесь, в горах, место, конечно, весьма подходящее, — поспешно добавила Сэйлиар, чтобы не показалось, будто она намекает на небережное отношение вампиров к природе.

Кридирнор ответил ей какой-то странной полуулыбкой.

— Тебе нравятся горы? — вдруг спросил он.

Сэйлиар задумалась на мгновение:

— Раньше я не бывала в горах. Суровый край, но, безусловно, красивый.

— Летом горы выглядят приветливей. По крайней мере, горные долины.

— Их я не видела и в зимних условиях.

— У тебя ещё будет возможность, если погода наконец улучшится. Почему ты опоздала, явившись позже короля? — неожиданно сменил Кридирнор тему, задав вопрос в лоб.

Сэйлиар чуть не поперхнулась, не вовремя пригубив вино.

— Это моя вина, — тут же вступился за возлюбленную Лиссант. — Я не предупредил Сэйл, во сколько следует приходить.

— Видимо, и зайти за нею забыл? — съязвил Кридирнор.

— У нас вышла небольшая размолвка, — неохотно признался сын.

— По поводу?

— Тебе не кажется, что это наше личное дело?!

— Нет, пока ты мой сын, — отрезал Кридирнор.

Сэйлиар была шокирована данным заявлением. Отец Лиссанта считает себя вправе не просто вмешиваться в личную жизнь сына, а даже влезать в сами его отношения с девушкой?!

— Быть может, ты намерен и свечку им держать?! — саркастически осведомился Айнвор. — Торшер «Любопытствующий вампир» с абажуром из крыльев – очень живописно.

Кридирнор усмехнулся:

— Пожалуй, данную идею я приберегу для твоей спальни. Но мне интересно, из-за чего можно поссориться, едва свидевшись после разлуки.

Братья чётко поняли, что просто так отец не отступится. Вот только, что солгать, ничего путного им в головы не приходило, а говорить ему правду они уж точно не собирались.