Глава 101

Альтеран, Бордгир, замок Адельвурт

Сэйлиар в растерянности оглядывала отведённые ей покои. Правильно ли она поступила, приехав в Бордгир не то что без приглашения – даже без предупреждения? Наверняка ей следовало попросить Рондвира, раз уж тот оказался вампиром, связаться с Лиссантом и выяснить его мнение по поводу её приезда. Что если он будет вовсе не рад её решимости? А может, вообще встречает Новый год у себя в Кронсталле и здесь даже не появится.

Из мучительных сомнений её вырвал стук в дверь.

— Войдите, — отозвалась эльфийка.

Дверь отворилась и в комнату вошёл…

— Лиссант! — с замиранием сердца воскликнула Сэйлиар. — Ой, нет… Айнвор,— тут же разочаровано поправилась она. — Вы так похожи, что издали я вас даже путаю.

— Привет, — улыбнулся ей вампир. — Хотел поговорить с тобой.

— О Лиссанте? — догадалась Сэйлиар, не предчувствуя ничего хорошего.

— Скорее о наших с ним родителях. Что танцы на празднестве в честь турнира отнюдь не были началом ваших с братом отношений, я уже в курсе. Признаться, его скрытность меня удивила. Оказывается, втайне от всех вы встречались уже больше года.

— Да, — подтвердила эльфийка. — Однажды совершенно случайно разговорились. Потом ещё раз столкнулись. И ещё…

— Когда ищешь встречи, столкнуться не так уж и сложно, — усмехнулся Айнвор.

— Я не искала с ним встреч, — вспыхнула девушка.

— Зато их искал Лиссант.

— Правда? — скрыть своей радости Сэйлиар не сумела.

— Ну а с чего бы мне лгать. Теперь-то брат рассказал мне всё. Жаль, что раньше и словом не обмолвился. Но, очевидно, был уверен, что я его не поддержу.

— Мне не следовало приезжать, да? — собравшись с духом, выпалила Сэйлиар давно терзавший её вопрос.

— Не знаю. Но, как говорится, что сделано, то сделано. Реакцию отца я предсказать не решусь. Только ты, в любом случае, внимания особо не обращай.

— А если он попросту выставит меня вон?

— Из Адельвурта-то? Не пори чушь, — усмехнулся Айнвор. — Распоряжаться в королевском замке у отца нет ни малейшего права.

— Вот только король меня сюда не приглашал, — потупившись, призналась эльфийка.

— Если тебя пригласил его кузен – этого более чем достаточно, — саркастически улыбнулся Айнвор.

— Но никакой кузен короля меня тоже не приглашал.

— Тот факт, что ты приехала вместе с ним, уже можно считать приглашением.

— Я приехала вместе с кузеном короля? О чём ты? — опешила девушка.

— Разве ты явилась сюда не в компании Рондвира? — снова улыбнулся Айнвор.

— Да. Но… Ты хочешь сказать, что он кузен короля Бордгира? — вытаращила глаза Сэйлиар.

— Именно. Ронд – его троюродный брат.

— Ничего себе новость… — пробормотала поражённая эльфийка. — И Дагратдер в курсе отношений брата с человечкой?

— Естественно. Он ничего не имеет против.

— Скажи, а вашему отцу конкретно эльфы не нравятся или…

— Или. Ему претит мысль о межрасовом браке вообще. И в одном аспекте я, кстати, склонен с ним согласиться.

— В каком?

— А вот ответь мне честно, как отношения с вампиром будут восприняты твоими родичами?

— Откровенно говоря, не знаю, — вздохнула Сэйлиар. — Логвэй мне пару ласковых после турнира высказал, но потом, выслушав, сменил гнев на милость. Так что теперь я возлагаю надежды на него.

— Только Логвэй тебе не отец, а всего лишь двоюродный дядя, — уточнил Айнвор.

— Зато он наш шид’вэр. А кроме того, как мне кажется, меня готов поддержать Дальгондер.

— Неудивительно, если вспомнить, что его сестра, и, кстати, дочь Логвэя, выходит за вампира, — усмехнулся Айнвор.

Глаза несчастной эльфийки едва не полезли на лоб:

— Эльджета? Собирается замуж за вампира?!

— Да, за Лонгаронеля.

— Выходит, тот танец тоже не был первым в их жизни?

— Конечно, не был. Они знакомы значительно дольше, нежели вы с Лиссантом. А ты наблюдательна. Признаться, я не думал, что, танцуя с моим братом, ты замечала и происходящее вокруг вас.

— Момент, когда Эльджета пригласила Лонгаронеля, я упустила, — честно сказала Сэйлиар. — Но на ещё одну пару вампир-эльфийка, танцевавшую рядом, конечно же, обратила внимание. Правда, за их танцем никакого видимого продолжения не последовало. Откровенно говоря, я не ждала, и что Лиссант решит вдруг фактически раскрыть наши с ним отношения. Однако он это сделал. Потом и вовсе увёл меня из Трапезной. Если бы не та ночь, я никогда бы не осмелилась заявиться в Бордгир.

— Не переживай. Не думаю, что ты поступила слишком опрометчиво, — постарался успокоить её Айнвор. — Да, отец никак не ожидал, что избранницей его сына может стать представительница иной расы. Но он, поверь, не тиран. Уверен, ему просто нужно время, чтобы свыкнуться с существующим положением вещей.

— А ваша мать? — спросила эльфийка.

— Её мнение мне пока что не представилось случая узнать, — как-то странно улыбнулся вампир. — Она всегда была до крайности скрытна, и до сих пор не сказала по теме ни слова, хотя отец наверняка поделился с ней новостями.

— А также поделился тем, насколько эти новости ему не нравятся, — неожиданно раздался от двери голос Лиссанта.

За разговором Сэйлиар не услышала, как он вошёл.

— То есть тебе мама всё-таки что-то сказала? — Айнвор вопросительно поднял бровь.

— Да, поставила перед фактом, что отец ужасно расстроен, — зло бросил Лиссант.

— Вот, значит, как… — хмуро протянул Айнвор. — Что ж, пойду обсужу с ней расстройство отца. А заодно – перспективы брака с представительницей рода одного из шид’вэров Лорвейна и родственницей невесты Лонгаронеля, — подмигнул он брату.

Проходя мимо, Айнвор похлопал брата по плечу и удалился, не простившись.

Сэйлиар посмотрела ему вслед в смятении.

— Что-то я вдруг ощутила себя на ярмарке невест… — произнесла она не самым довольным тоном.

— Козыри никогда не бывают лишними, — подойдя, Лиссант притянул её к себе и поцеловал в губы. — Отец никак не может забыть, что мы потомки королей. Так почему бы и не обратить его внимание на то, что может польстить его самолюбию?

— Но во мне нет королевских кровей, — возразила Сэйлиар.

— Родство с шид’вэром это тоже неплохо, — тепло улыбнулся ей вампир. — А Лонгаронель правая рука Элестайла.

— Элестайл? Кто это? — не поняла девушка.

— Дагратдер. Элестайл – его настоящее имя, которое он был вынужден сменить при коронации, взяв имя предшественника, своего дяди. Но в последнее время в Бордгире его называют Дагратдером всё реже.

— Почему? — поинтересовалась эльфийка.

— Он заслужил право носить собственное имя. Тогда факт смены короля на престоле Бордгира утаили от всего остального мира, дабы не выставлять на всеобщее обозрение наши междоусобные распри. На протяжении последних лет десяти своего правления первый Дагратдер становился всё большим кошмаром Бордгира. В конце концов вспыхнул мятеж. Дагратдер был убит. Но пролилось ещё немало невинной крови. Ладно, давай не будем об этом, — махнул рукой Лиссант, болезненно скривившись. — После подавления мятежа Совет кланов принял решение короновать Элестайла. Ему тогда было всего двадцать пять, и заранее никто не готовил его к роли правителя. Практически все думали, что мальчишка лишь окончательно погрузит Бордгир в хаос. Однако Элестайл отлично справлялся со своими обязанностями – он не только постепенно восстановил всё, что разрушил Дагратдер, но и спас Бордгир от кровопролитнейшей войны, которую так стремились организовать нам вариты. А по большому счету, он и весь Альтеран от варитов спас. Короче говоря, ни к чему ему носить имя тирана. Тем более, нынешняя обстановка такова, что мы уже вполне можем позволить себе вынести из избы сор прошлого.

— И как давно королём у вас стал Элестайл? — спросила Сэйлиар.

— Тринадцать лет назад.

— Значит, и мятеж был тринадцать лет назад. А кто его поднял?

— Кронсталл, то есть наш клан. Во главе с моим дедом.

— Вот как? — распахнула глаза эльфийка.

— Да. Основное противостояние и развернулось между Кронсталлом и Адельвуртом. Нас поддерживал кое-кто из других кланов. Но в конце концов на стороне Адельвурта выступил Фолмирарт, и мы потерпели фиаско. Деда и других из мятежной верхушки казнили. Правда, отца дед сумел вывести из-под удара.

Ресницы девушки снова удивлённо взметнулись вверх:

— И при этом вы сейчас входите в число приближённых короля?

— Как видишь, — Лиссант улыбнулся одними губами. — Во-первых, мятежников карал Совет, не Элестайл. Кронсталл, правда, надеялся, что Совет вернёт трон нам. Но они предпочли оставить власть в руках представителя Адельвурта и короновали юнца. Однако инициативы самого Элестайла в этом не было. А если ты о том, что он приблизил к себе бывших мятежников. Уверен, Элестайл тоже понимает, что для мятежа имелись объективные причины.

— А для недавнего заговора?! — вдруг вопросила Сэйлиар. — Того самого, что едва не стравил Бордгир с Лорвейном и Виргином. До сих пор мне не было известно имя вампира, стоявшего за убийствами ни в чём не повинных эльфов и виргов. Я знала только, что они пали жертвой борьбы за власть в Бордгире – некий претендент на трон пытался дискредитировать Дагратдера. И тот обещал покарать преступника. Но я ведь правильно понимаю, что претендовал тогда на трон именно Кридирнор? — эльфийка впилась в него испытующим взглядом.

101-2

Ещё при первом её упоминании о заговоре Лиссант вздрогнул всем телом. А теперь изо всех сил боролся с накатывавшей дурнотой отчаяния. Меньше всего он хотел, чтобы Сэйлиар узнала о роли его отца в событиях тех дней. Но сам же навел её на догадку, упомянув о претензиях их семьи на трон. Идиот! Однако сказанного не воротишь.

И как быть теперь? Сказав правду, он может вовсе потерять Сэйлиар! Эльфы всегда были очень сплочены, и гибель каждого из них – трагедия для всех. Всё отрицать? Тоже не вариант. Да, вызнать истину возможно только в Бордгире – из эльфов она известна лишь Анвельдеру и Дальгондеру, но к королю Сэйлиар обратиться вряд ли решится, а молчанием Дальга Лиссант заручился – не далее как сегодня, выясняя, не доводился ли убитый в Гиблом лесу его дальний родственник родичем и Сэйлиар. По счастью, не доводился. Только ведь именно в Бордгире им с Сэйлиар жить, если они поженятся. А значит, недалёк тот час, когда, с его помощью или без, она раскопает правду. И беспардонной лжи ему уж точно не простит.

— Лиссант, почему ты молчишь?! — Сэйлиар продолжала сверлить его требовательным взглядом.

Сейчас вампир здорово пожалел, что его брат ушёл, оставив их наедине – в искусстве обходить острые углы Айнвор был более искушён. Он бы, наверное, нашёл способ как-то выкрутиться. Лиссанту же ничего путного в голову не приходило.

— Сэйл, поверь, отец безумно сожалеет о том, что натворил, — вздохнул вампир. — Да, жажда власти тогда застила его разум. Но если бы можно было повернуть время вспять, он бы своих ошибок точно не повторил.

— Ты называешь простой ошибкой больше десятка убийств?! — взвилась эльфийка. — Потрясающий цинизм! — в её пылающих гневом глазах блеснули слёзы.

— Политика вообще штука циничная, — опять вздохнул Лиссант. — Иные ради удовлетворения своих амбиций или выгоды отправляют на смерть десятки тысяч. Но я не оправдываю отца – лишь говорю, как было. Тогда он числил Элестайла выскочкой, недостойным трона, к тому же продолжением Дагратдера. Талантливого и дальновидного политика отец оценил в нём уже после тех трагичных событий – осознав, к своему стыду, собственную слепоту.

— Ещё бы Кридирнору не оценить Элестайла, когда тот с лёгкостью простил ему все преступления, да ещё и облагодетельствовал! — зло бросила Сэйлиар.

— Ты неправа, — помотал головой Лиссант. — Будь уверена, Элестайлу то решение далось отнюдь не легко. Да, за нарушение договора Норбернта кара предполагается одна – смерть. Но просто так Кронсталл бы Кридирнора не сдал. По сути, Элестайлу пришлось выбирать между следованием букве закона и гражданской войной. Отец же предложил ему за помилование безоговорочную верность – свою собственную и всего Кронсталла. И даже если судить беспристрастно – я считаю, Элестайл сделал верный выбор. Кстати, в итоге с оным согласился и ваш Анвельдер. Ослабление Бордгира братоубийственной войной ему тоже не было нужно.

— Интересно, почему? — удивилась эльфийка.

— Правда не понимаешь? — Лиссант заглянул ей в глаза. — А между тем, именно мы – та сила, что держит в узде людей. Не станет нас, и люди вновь дадут волю своим захватническим инстинктам. К сожалению, мы попустительствовали, когда они истребляли орков – результат тебе известен. Не сомневайся, мысль избавить мир от эльфов придёт к ним в головы, едва забрезжит надежда на исполнение замысла.

— Да, наверное, ты прав, — печально согласилась она. — Мы нужны друг другу. Я имею в виду Лорвейн с Бордгиром. И Виргин.

— А мы с тобой? — Лиссант посмотрел ей в глаза, пытаясь прочесть нынешний настрой возлюбленной. — Клянусь, в той затее мы с Айнвором не поддерживали отца. Напротив, всячески старались образумить его. Но он упёрся. Твердил лишь, что это наш шанс восстановить справедливость, и ничего не хотел слушать.

— Восстановить справедливость? В чём? — удивилась девушка.

— Норбернт, дед Элестайла, отобрал трон у моего прадеда. Тот проводил необходимые, но не слишком популярные реформы. А тут Норбернт с его гениальными договорами! На волне своей популярности он подсуетился организовать референдум. И, конечно же, собрал большинство голосов, тем самым вынудив Совет передать корону ему.

— А спустя триста лет твой отец решил взять реванш? — заключила Сэйлиар.

— Да. Но Элестайл оказался ему не по зубам. Тот не стал сидеть в Адельвурте, дожидаясь, пока трон закачается под ним, а вышел на международную арену, начав лично общаться с правителями других государств. И не только с правителями. В общем, с каждым своим шагом он лишь укреплял свой авторитет. А отец, напротив, наделал фатальных ошибок. Кронсталл по-прежнему был верен ему, но о поддержке других кланов уже не шло и речи. Оставался один вариант – заключить мировую с Элестайлом. Впоследствии, кстати, отец принёс свои глубочайшие извинения Анвельдеру.

— И что Анвельдер – принял их?

— Скрепя сердце.

— Боюсь, мои не переварят истины даже скрепя сердце, — тихо произнесла Сэйлиар.

— А зачем им вообще знать, что за убийствами эльфов стоял мой отец? Кому будет лучше оттого, что они станут его ненавидеть?

В глазах Сэйлиар явственно читалось неприятие идеи держать что-либо втайне от родни. Лиссант обнял её, с тревогой всматриваясь в глаза.

— Сэйл, иначе нам просто не быть вместе, — продолжил он увещевать. — Ведь для твоих я буду только сыном убийцы эльфов. Или ты уже не хочешь быть со мной?

Она ответила не сразу, какое-то время молчала, размышляя. Для Лиссанта эти тягучие как смола мгновения оказались практически невыносимы, с каждой их последующей каплей едва не останавливалось сердце…

Наконец Сэйлиар заговорила:

— Нет, хочу, конечно. Ты за грехи отца не в ответе. Только… своих отношений с ним, тем более, родственных, я, честно говоря, не представляю.

— Сэйл, поверь, отец глубоко раскаивается в том, что натворил! — воскликнул Лиссант, стараясь спасти положение.

В общем-то, он не солгал. Кридирнор действительно раскаивался, что, ослеплённый жаждой власти, чуть не поставил Бордгир на грань катастрофы. Правда, насчёт принесённых им жертв совесть мучила главу Кронсталла куда меньше. Тогда умерщвлённые эльфы и вирги являлись для него лишь кормом, пущенным на достижение цели. Другое дело что сейчас, после того как они приняли участие в судьбе ваританов, бок о бок с другими сражались против тварей и освобождали от варитов Кордак, восприятие Кридирнором иных рас изменилось. Теперь он смотрел на них иначе и уж точно не стал бы использовать как расходный материал. Но о своём раскаянии по поводу тех убийств не говорил никогда.

Впрочем, посыпать голову пеплом вообще не в характере Кридирнора. Его принцип был – что сделано, то сделано. Лиссант раньше, заводя отношения с эльфийкой, тоже не задумывался о том, что былые деяния отца могут стать серьёзным, если не непреодолимым препятствием на пути к его семейному счастью. А вот Кридирнор, возможно, сразу сообразил что к чему – поэтому и был столь категорично настроен против Сэйлиар.

— Его раскаяние не вернёт к жизни мёртвых, — вынесла свой приговор эльфийка.

— Как не вернёт их и наше с тобой расставание, — возразил Лиссант. — А между тем, отец спас много других жизней. Он принял самое деятельное участие в зачистках по всему Альтерану, когда мы избавляли наш мир от варитов.

— Ты думаешь, спасение чьей-то жизни искупает циничное убийство?

— Отец не занимался искуплением – он просто делал то, что считал правильным. Того, что он совершил раньше, уже не исправить. Но если бы можно было начать всё сначала, уверяю тебя, второй раз он на убийства не пошёл бы. Он правда изменился.

— Даже если так, в судьбе убитых им уже не изменится ничего.

— Да, не изменится. И, похоже, только это для тебя и имеет значение, — Лиссант со вздохом отстранился. — А для меня он, в первую очередь, отец. Ты не понимаешь и, очевидно, не поймёшь никогда… У вампиров свои устои. Веками мы жили обособленно, и весь остальной мир был для нас лишь кормом. Я не говорю, что эта позиция правильна, но так было. Во времена вольной охоты убийство корма вовсе не считалось преступлением – хотя убивали, конечно, далеко не все. Однако само по себе выпивание корма досуха отнюдь не являлось крамолой. — Лиссант посмотрел ей в глаза и понимания, как и ожидал, в них не увидел. — Времена изменились – Бордгир больше не сам по себе. Мы тоже меняемся. Ты могла бы попытаться узнать отца таким, каков он есть сейчас… но не захотела. Как видно, вампиру с эльфийкой действительно не по пути.