Глава 84

Альтеран, Лимерана, Блонвур

Герцог Торнвертор приехал в Блонвур спустя неделю и привёз с собой обещанную картину. Прибыл он в замок в разгар учебного дня, поэтому сразу же посмотреть на полотно собрались только вампиры, Инри, Анвельдер с Логвэем, Дайнрис, Зэндел, Арронорат, Линдэйл, Лисовские и Виз с Анжеликой. Лонгаронель играл роль того самого друга Элестайла, который якобы коллекционировал работы своего предка.

При первом же взгляде на оригинальный холст стало ясно, что творение Постропа вряд ли имело право именоваться копией данного полотна, и вовсе не только по причине отсутствия таланта у срисовавшего картину автора – в самом сюжете наблюдались заметные различия.

Во-первых, на мазне Постропа все четверо живых персонажей были мужчинами, на оригинале же одним из них оказалась девушка.

Второе существенное отличие: у Постропа сцена выглядела куда более кровавой – в том смысле, что кровью там истекали буквально все тела. На оригинале крови было несравнимо меньше – лишь у четырёх трупов были перерезаны горла, все остальных убило что угодно, только не оружие. Что касается четверых с перерезанными горлами, они выделялись из общей массы ещё и своей одеждой – короче говоря, деревенскими жителями точно не являлись.

Теперь о живых. Один мужчина присел именно возле тела зарезанного. И если у Постропа лицо присевшего не выражало вовсе ничего, здесь на его лице явственно было отражено сострадание. Похоже, он желал выяснить, нельзя ли как-то помочь несчастному. Но, к сожалению, было слишком поздно.

Другой мужчина, со следами ещё не остывшего гнева на лице, обозревал окружающую действительность – возможно, в желании убедиться, что живых среди жителей деревни действительно не осталось.

Третий склонился к трупу селянина, сжимавшему в руке завернутые в холст мечи.

А девушка поднесла к носу глиняный стакан, украшенный рисунком… и выражение её лица тоже было гневным. Таких стаканов на длиннющем столе, установленном посреди деревенской площади, оказалось всего четыре, включая тот, что девушка держала в руке – другие выглядели попроще.

— Уроды! — прорычал Инри, в ярости сжимая кулаки.

— Нет, подожди, — вступился за героев картины Зэндел. — Полагаю, здесь всё отнюдь не так однозначно, как кажется на первый взгляд.

— Смотря, что ты подразумеваешь под однозначностью, — мрачно отозвался Инри. — У вас лупа есть?

Иллиньен подал ему увеличительное стекло.

Инри поднёс его к картине.

— А вот и последний штрих. Потрясающе! — изрёк он.

Все сгрудились вокруг него. То, что увеличила лупа, и правда, поражало, ибо рисовалось, по всей вероятности, тоже под увеличительным стеклом. А изображено там было следующее – в глазах разгневанного мужчины отражалось буйное деревенское празднество над четырьмя истекающими кровью трупами. Один из селян потрясал мечами, приплясывая в восторге.

— У тебя невероятно острое зрение, — заметил удивлённый Торнвертор. — Сколько лет я и мои предки смотрели на картину, но никто так и не разглядел отражения в глазах данного персонажа. Жаль, что и это не объясняет причин четверного убийства.

— Герцог, — обратился к нему Анвельдер. — У меня есть к вам одно небольшое дельце. Не возражаете прогуляться со мной по парку?

— Конечно, ваше величество, — с готовностью откликнулся Торнвертор.

Все остальные проводили короля Лорвейна благодарными взглядами, поскольку обсудить увиденное им откровенно не терпелось, но посвящать лимеранского герцога в тайну артефактов никто не собирался.

— Итак, четверо зарезанных – драконы? — начал Элестайл, едва шаги за дверью стихли.

— Да, это хранители мечей Стихий, я их узнаю, — ответил Инри. — Зэндел, хочу пояснить, если ты ещё не понял, уродами я назвал не изображённых на картине живыми, а селян. Произошедшее мне стало ясно ещё до того, как я присмотрелся к глазам стоящего мужчины. Надо же, мы столько лет проклинали похитителей мечей за убийство хранителей, а они, оказывается, не только не убивали наших предков, но и покарали их настоящих убийц.

— Вот уж действительно уроды! — зло бросил Айнвор. — Драконы пришли к ним, чтобы спасти их мир, а эти твари подло убили тех, кто желал им добра, лишь бы завладеть артефактами.

— В принципе, ничего уж особо удивительного для гибнущего мира, — вздохнул Инри. — Плохо, что мы не догадались, что же произошло в действительности. А «похитители»… Они просто забрали мечи себе, поскольку их владельцы были мертвы – не бросать же столь мощные артефакты бесхозными. Про пятого дракона, также находившегося в том мире, моего предка, они, понятно дело, ведать не ведали.

— Кстати, кто эти трое мужчин на картине, я знаю, — сказал Зэндел. — Тот, что присел возле мёртвого дракона – мой предок. Холст с мечами у трупа селянина забирает предок Влада. А воспоминания о недавней сцене запечатлены в глазах отца Нистэмпа, Кронсталла и Адельвурта. Сдается мне, что именно кисти Адельвурта и принадлежит сие полотно?

— Вне всяких сомнений, — подтвердил Айнвор. — Очевидно, историю, изображённую здесь, он слышал от отца.

— Что ж, порадовать Торнвертора другими работами автора данной картины мы определённо можем, — улыбнулся Элестайл. — Правда, Лонгаронель не является потомком Адельвурта, хотя в некотором родстве с ним всё же состоит.

— В каком именно? — полюбопытствовал Логвэй.

— Предком Лона является Кронсталл. Он потомок его дочери, вышедшей замуж за члена клана Адельвурта. Ладно, поскольку Кронсталл тоже рисовал, скажем Торнвертору, что предполагали его авторство, а оказалось, что картина написана его братом – то есть моим предком. Надеюсь, наш любезный герцог не откажется подарить или продать полотно мне самому.

— Тебе, я думаю, тем более не откажется, — улыбнулся Лонгаронель. — Но что у нас с четвёртым похитителем, вернее, похитительницей?

— Видимо, она оборотень, — заговорила Дайнрис. — Недаром ведь унюхала запах яда или сонного зелья.

— Что четвёртый похититель – оборотень, нам и раньше было известно, — хмуро заметил Инри.

— Но теперь у нас есть её изображение, — подчеркнул Лиссант.

— Толку-то?! Кто-нибудь узнал её?

И Линдэйл, и Дайнрис помотали головами. Зэндел тоже.

— К сожалению, у нас нет портретных галерей предков, как это заведено у вампиров, — сказала Дайнрис.

— В том-то и дело. Наличие портрета девушки-оборотня не дает нам ровным счётом ничего. — Инри скис окончательно. — И насчёт меча Огня картина не дала нам никаких подвижек! Что он достался братьям, мы не сомневались и до того. А вот кому из них конкретно – Нистэмпу или Адельвурту – по-прежнему неясно.

— Погоди, быть может, всё не так плохо, как тебе кажется… — произнёс Элестайл, внимательно изучая место на холсте, где были изображены лежащие на земле мечи. — Жаль, что ты сам не рискнул нарисовать меч Огня по памяти. Думаю, я знаю, где его искать. По крайней мере, рукоять у того в точности как здесь. — На картине меч Огня лежал поверх остальных, и его рукоять с замысловатой гардой можно было хорошо рассмотреть, — За исключением навершия, конечно.

— Где этот меч? — в один голос вскричали Инри и Айнвор.

— В Анклаве.

— Нет в Анклаве никаких мечей, — возразил Айнвор без малейших сомнений в голосе.

— Тебе-то откуда знать? — не без сарказма улыбнулся Элестайл. — Разве ты там бывал?

— Не бывал, естественно. Но что там хранится, знаю не хуже тебя. Прадед рассказывал деду, а тот – отцу и нам, — на губах Айнвора тоже всплыла язвительная улыбка.

— То есть сведения у тебя трёхсотлетней давности. Впрочем, определённая польза от них всё же имеется – выходит, меч в Анклав поместил именно мой дед. Ну, или дядя. Тем больше шансов, что он является наследством Адельвурта – ведь с тех пор Анклав принадлежит его династии.

— А «Анклав» – что ты вообще подразумеваешь под этим словом? — поинтересовался Олег.

— Так у нас называется своего рода сокровищница, доступ в которую есть лишь у короля, — пояснил Лонгаронель.

— Когда летим в Бордгир? — осведомился Инри тоном, явно не допускающим вариантов с «не летим».

— В выходные, — озвучил Элестайл своё королевское решение. Борьба между ними за позицию лидера не прекращалась ни на минуту. Они прекрасно относились друг к другу… но вот уступать «первую скрипку» не желал ни один. Элестайл вполне мог панибратствовать и с другими королями, и со своими подданными, и с чужими, однако над собой не терпел никого. Дракон тоже мог общаться на равных с кем угодно, но однозначно не привык ко вторым ролям, имея дело с представителями иных рас. — Главное, чтобы наша бескрылая молодежь не совершила массовое самоубийство с досады, что их не взяли с собой… — добавил вампир с улыбкой.

84-2

***

Россия, Москва

«Чёрт, как же предупредить Вика, чтобы не возвращался домой?» — в голове у Клео вертелся лишь этот вопрос, но ответа она не находила. Даже если бы она изыскала возможность позвонить, у него телефона всё равно не было.

— Где Виктор? — спросил блондин, заглянув в первую комнату. Странно ещё, как не ринулся дальше, в спальню, и не посмотрел в шкафах. — Не пугайтесь так. Нам нужно всего лишь поговорить. Моё имя Кирилл Лисовский.

В первый момент у Клео едва не разорвалось сердце. Хорошо, в следующий она сообразила, что фамилия главы Полярной Звезды хоть и тоже заканчивается на «овский», но всё же другая – Розовский. Однако «Лисовский» Клео также уже где-то слышала. Только сейчас никак не могла вспомнить, когда и при каких обстоятельствах.

— Здесь нет никакого Виктора, — запоздало решила она попытаться спасти положение.

— Сейчас – нет. Но он был тут не больше четверти часа назад – запах совсем свежий, — выдал Лисовский довольно неожиданное для вампира заявление. Если бы он сказал «свежий след энергетики»… но запах!.. — Я – оборотень, — пояснил блондин, очевидно, прочтя недоумение в её глазах, — и у меня звериное обоняние.

— Лисовский! — воскликнула Клео, наконец припомнив, что именно эту фамилию носит друг Вика и Влада, тоже оборотень.

— Ну да, я же уже представился – Кирилл Лисовский.

— Простите, ничего не соображаю, — честно призналась она. — Я подумала, что вы вампиры. Из Полярной Звезды.

Лисовский улыбнулся:

— А я уж было решил, что оборотни вызывают у тебя панический ужас.

— Вы проходите, — вспомнила о гостеприимстве Клео, приглашая их в комнату. — Вик скоро вернётся, он с собакой вышел. Я правильно понимаю, что вы, Кирилл, родственник Олега Лисовского?

— Можно на «ты», — предложил оборотень, сам, собственно, уже перейдя на данное обращение. — Да, я младший брат Олега.

— К сожалению, я не сразу вспомнила его фамилию, — пояснила Клео, каким образом умудрилась принять за вампира родственника оборотня, дабы гости не сочли её полной идиоткой. — Вик обычно упоминал Олега по имени.

Послышался звук отпираемого замка. Первым на пороге комнаты появился Рэй – Вик ещё закрывал дверь.

— Баф! — высказался он, хмуро глядя на непрошеных гостей.

— Какой красавец, — восхитился Кирилл.

Его спутники отреагировали на собаку в том же ключе.

— Кирилл? — опешил Вик, естественно, поспешив в комнату на мужские голоса.

— Здравствуй, Вик, — ответил тот. — У меня к тебе разговор.

— Как ты меня нашёл?

— Вадим Романов шепнул адресок. Я хотел приехать с ним, но, к сожалению, у него сейчас важная деловая встреча.

— Наверное, вы голодны, — предположила Клео в растерянности, чем бы накормить такую ораву.

— Нет, спасибо, есть мы не будем, — разрешил её сомнения Кирилл. — Но от вина я бы не отказался.

Теперь в ступор вошёл Вик – в данный момент у них в доме не было ни капли вина.

— Я бы с удовольствием угостил тебя… — смущаясь начал он.

— Ясно, — саркастически улыбнулся оборотень. — Ил, — обратился он к одному из своих, — сходи, пожалуйста, купи вина.

Клео объяснила парню, где находится нужный ему магазин.

— Здесь можно курить? — спросил Кирилл.

— Лучше на кухне, — ответил Вик.

Лисовский двинулся в указанном направлении. Вик с Клео тоже решили покурить. Она видела, что вампир заметно нервничает, не понимая причин, приведших к нему оборотня. Тот же вовсе не спешил их раскрывать.

Следом за ними на кухню явился и Рэй – никак не подозревая, что есть здесь никто не собирался. Он сел рядом с Кириллом, устроившимся за столом, очевидно, понадеявшись, что гостя всё-таки будут кормить. Тот потрепал пса по загривку:

— Обожаю сенбернаров. Кстати, и ближайший друг у меня сенбернар.

— Да? — тут же заинтересовалась Клео. — А из какого он питомника?

Кирилл и Вик дружно прыснули от смеха. Девушка посмотрела на них, недоумевая, чем могла вызвать такой взрыв веселья.

— Нет, ты не поняла, — просмеявшись, сказал Кирилл. — Он из клана сенбернаров.

Недоумения на лице Клео лишь прибавилось.

— Московские оборотни делятся по кланам в зависимости от того, в собаку какой породы перекидываются, — объяснил Вик. — Так вот его друг обращается в сенбернара.

— А-а… — протянула Клео. — Признаться, всегда думала, что оборотни превращаются в волков.

— Волки – это американцы, — просветил её Кирилл. — А мы – Псы.

— Вот даже как… И какой породы ты? — спросила она.

— Леонбергер.

Клео задумалась ненадолго.

— Можно вопрос? Мне вот стало любопытно… — она замялась.

— Спрашивай, — подбодрил её Кирилл.

— Наверное, может быть такое, чтобы парень из одного клана женился на девушке из другого клана? И в кого тогда будут обращаться их дети? В метисов этих двух пород?

— Нет. У детей от таких смешанных браков имеется возможность выбрать одну из двух пород. Но выбор делается один раз и на всю жизнь. То есть такого, чтобы один и тот же оборотень перекидывался, скажем, то в сенбернара, то в леонбергера, быть не может.

Вернулся Ил. Выставив на кухонный стол две бутылки вина и две упаковки камамбера, он удалился в комнату. Кирилл откупорил вино, а Клео быстренько нарезала сыр. Вик принёс бокалы. В общем, на стол сообразили.

В комнате заиграл Metal Church – кто-то из оборотней чуток похозяйничал. Что ж, теперь им будет хотя бы не так скучно дожидаться своего босса.

— Пожалуй, пора перейти к делу, — решил Кирилл, сделав пару глотков.

Давно пора! – прочла Клео во взгляде Вика.

— Так что у тебя за дело? — произнёс тот вслух.

Кирилл пристально посмотрел на него:

— Вик, продай мне свою долю в Муромцево.

Вампир явно опешил, но ответил практически сразу:

— Нет, Кир, извини, но такие вопросы может решать только Влад.