Глава 90

Альтеран, Бордгир, замок Кронсталл

К утру волосы Инри снова побелели – видать, взяла верх драконья способность к регенерации. А по поводу случившейся с его волосами метаморфозы драконы высказали мысль, что Адельвурт заложил в Анклав воздействие, от которого некогда пострадал сам. Но вот где под таковое попал он, оставалось загадкой. В то, что волосы у него изменили цвет вследствие некоего неудачного эксперимента, теперь верилось с трудом – больше маги склонялись к версии, что Адельвурт, как и Инри, тоже сунулся куда не следовало. Его также каким-то образом спасли, а потом он воспроизвёл в Анклаве магию, которую имел несчастье испытать на себе. Потемнение же волос – просто её побочный эффект.

А вот насчёт загадочного изображения Муромцевского замка никаких идей не нашлось и у драконов. Единственное, они подтвердили, что написана картина очень давно. Но каким образом на ней оказался замок, построенный много веков спустя, светлых мыслей не возникло ни у кого. Вариант, что картину Адельвурта мог видеть владелец или архитектор усадьбы, отмели сразу. Да, со стопроцентной уверенностью исключить возможность, что кто-то из них бывал на Альтеране, нельзя. Однако попасть в Анклав ему точно не было дано.

— Тут изображена маленькая пентаграммка, — заметил Макс, указывая на нижний левый угол холста. — Интересно, зачем?

— Действительно, пентаграмма, — согласился Элестайл, присмотревшись. — А ты молодец – глазастый. Не так-то просто её разглядеть.

— Ну и что нам даёт эта пентаграмма? — вопросил Ворон, сам не имея ни единой версии.

— Понятия не имею! — ответил король. — Но в Анклаве я кое-что видел.

Он ушёл, ничего больше не объясняя, а вернулся аж с шестью амулетами в виде пентаграмм. Все пентаграммы были разными[1], и ни одна не повторяла ту, что была нарисована на картине. Там она представляла собой просто звезду, вписанную в круг, а у всех этих присутствовали какие-то дополнительные навороты.

— А кулончики-то непростые, — заключил Инри, сжав в руке один из них, затем другой. — Похоже, на ещё один набор артефактов. Только лично я о таких никогда не слышал.

Другие драконы тоже отрицательно помотали головами.

— Интересно, полон ли данный набор? — задался вопросом Анвельдер.

— Очень может быть, — отозвался отец Инри. — Полагаю, каждый из амулетов олицетворяет одну из рас некоего мира.

— И, судя по наличию среди них амулета драконов, это мир высшего порядка, — сделал вывод Рондвир.

— Безусловно.

— Но если с драконами всё очевидно, каким расам принадлежат остальные? — спросила Мэйбл.

— Этот, с деревом, пожалуй, сомнений тоже не вызывает, — с улыбкой заявил Рондвир. — Эльфы.

— Наверняка, — согласился с ним Анвельдер.

— А тот, на котором отображены фазы луны, возможно, оборотней? — предположил Олег.

— Скорее всего, — кивнул Инри. — Хотя в высших мирах данная раса возникает нечасто – людей-то у нас нет. Но иногда на эксперименты тянет и представителей других рас – например, эльфов… или орков.

— Эльфы-оборотни? — удивился Дальгондер.

— Да. Нам такие встречались.

— А почему вы так уверены, что эльфийская пентаграмма – с деревом, а не вот эта с листиками? — поинтересовался Тронк.

— Хотя бы потому что эльфы наверняка бы выбрали серебро, а не бронзу, — улыбнулся Лодо и вопросительно посмотрел на Анвельдера. Тот кивнул в подтверждение. — А эта, скорее всего, как раз ваша. В смысле, оркская. Вы ведь тоже близки к природе.

Дракон взял амулет в руку, принимаясь изучать его магически.

— Да, судя по энергетике, орочья и есть, — в конце концов резюмировал он.

— Ну а с кроваво-красным рисунком чья? — спросил Кэйден.

Лодо в упор посмотрел на него:

— По сути, ты уже сам ответил на свой вопрос.

— Вампирская? — догадался тот.

— Естественно.

— Так, а со змеёй-то чья? — растерянно вопросила Эльджета. — Неужели гномов или троллей?

— В высших мирах не бывает гномов, — напомнил Инри истину, уже озвученную им однажды.

— Тролли? — округлила глаза эльфийка. Лично у неё данная раса никак не ассоциировалась со змеями. Гномы, правда, тоже. Разве что их мог роднить тот факт, что змеи живут в норах, и гномы также проводят большую часть жизни под землёй.

— Вряд ли, — покачал головой Лодо. — Но в некоторых мирах встречаются и неизвестные у вас расы. Например, наги – полулюди-полузмеи. Вернее, трансформируются они в таковых. А в остальное время выглядят как обычные люди.

— То есть это амулет нагов? — уточнил немало удивлённый открытием Рондвир.

— По всей вероятности.

— Ладно, Тень с ними, с нагами! — бросил Элестайл. — Имеют ли все эти пентаграммы хоть какое-то отношение к картине?

— Спроси чего полегче, — отозвался отец Инри.

— Слушай, Элестайл, а ведь на кольце Адельвурта тоже присутствует пентаграмма, — вспомнил Лонгаронель.

— Факт, присутствует… — кивнул король. — Как раз простенькая.

— И где это кольцо? — спросил Дальгондер.

— Дома.

— Так не завернуть ли нам на обратном пути в Адельвурт? — «скромно» набился в гости эльф.

***

В Адельвурт прилетели уже вечером. Однако распоряжения от короля здесь, очевидно, получили значительно раньше, поскольку к моменту прибытия общества в большой королевской столовой уже был накрыт стол.

Тем не менее первым делом Элестайл зашёл за кольцом предка. Пентаграмма на нём, как выяснилось, точь-в-точь совпала с нарисованной на картине[2]. Элестайл даже приложил одну к другой – складывалось впечатление, как будто на холсте стоял отпечаток с перстня.

Однако никто по-прежнему не понимал, с какой целью этот «отпечаток» был нанесён на картину. Перстень пошёл по рукам – его изучали так и эдак. Как сказали драконы, на артефакт он явно не тянул и всё же являлся не простым украшением, а магической вещицей.

Когда перстень наконец вернулся к Элестайлу, тот, чтобы не потерять, надел его на палец. А затем ему вздумалось ещё раз приложить отчеканенную пентаграмму к нарисованной. И вдруг в воздухе над картиной возникло некое объёмное изображение. Земляне тут же окрестили его голограммой. Драконы же назвали сие магической проекцией.

Сперва появилась круглая каменная беседка с шестью колоннами и купольной крышей[3].

А затем шесть пентаграмм – тех самых, что Элестайл нашёл в Анклаве. Поначалу относительно беседки они были несоразмерно велики – наверное, чтобы их можно было лучше рассмотреть. Но потом пентаграммы уменьшились и легли по периметру беседки в промежутки между колоннами. Дальше в центре беседки возник какой-то странный смерч… на чём «кино», собственно, и закончилось.

— Ну и что бы всё это значило? — Элестайл обвёл взглядом собравшихся. В первую очередь он, конечно, обращался к драконам.

Однако те молчали. Как, впрочем, и все остальные.

— Если в Муромцеве когда и была такая беседка, — в конце концов заговорил Ворон, правда, отнюдь не по теме поставленного Элестайлом вопроса, — то теперь от неё даже фундамента не осталось. Но вообще её архитектурное решение в Муромцевский стиль не вписывается.

— Да, тут у нас не готика, а скорее античная ротонда, — пояснила мнение преподавателя Крис. Правда, не очень понятно для кого – те, кто обучался в архитектурном университете, всё видели сами, а альтеранцам и сэйноррианам озвученные ею термины вряд ли сказали хоть о чём-нибудь.

— Итак, где эта беседка, неизвестно. Что создают в ней пентаграммы, непонятно, — подытожил Элестайл. — Что ж, спасибо, дорогой предок, за шараду.

Дальнейшее обсуждение не породило никаких достойных внимания идей. Единственное, что удалось ещё выяснить – «голограмма» возникает, когда перстень Адельвурта находится на пальце у кого-либо из его потомков или же потомков Кронсталла. Ни у кого другого он не работал – в том числе и у Виза, также состоящего с Адельвуртом в некотором родстве.

После ужина Рондвир повёл своих друзей на экскурсию по замку. Кому-то предстояло жить здесь по окончании Блонвура, кто-то просто воспользовался уникальной возможностью из чистого любопытства, но тех, кто предпочёл бы ночной прогулке сон отдохновения, не нашлось.

Уже под утро драконы понесли обратно в Блонвур студентов, преподавателей и Анвельдера со свитой. Бордгирцы остались дома. Также никуда не полетели Виз, Анжелика, Зэндел, Арронорат и Линдэйл. Парочка оборотней решила ещё немного погостить в Адельвурте. Зэндел тоже собирался именно здесь дожидаться похода на Сэйнорру, который теперь, кстати, откладывался, поскольку после своей дурости с Анклавом Инри требовалось время, чтобы восстановиться полностью. И пока он приходил в себя удобный путь на Сэйнорру успел не только открыться, но и закрыться.

Что же касается трёх мечей Стихий, драконы приняли решение пока оставить их на хранение в Анклаве.

90-2

***

Альтеран, Лимерана, Блонвур

С зачётной сессией и второкурсники, и пятикурсники справились вполне успешно. При этом ещё до начала сессии пятикурсники, «прогулявшие» конец восьмого семестра, успели сдать все хвосты, а второкурсники – больше половины долгов за первый курс. Оставшееся им разрешили отложить на весенний семестр.

Теперь зимняя зачётная сессия была почти завершена – студентов ожидал лишь ещё один зачёт, по физподготовке. А перед ним, как обычно, проводился турнир. Ворон счёл данное мероприятие прекрасной разрядкой между зачётами и экзаменами, а потому, вопреки сложившейся ранее традиции, назначил турнир в самом конце зачётной сессии.

В ночь перед состязаниями в Блонвур прибыл Элестайл вместе с Лонгаронелем и другими своими приближёнными. Не преминули также явиться поддержать друзей Виз с Анжеликой и Зэндел. Даже Арронорат с Линдэйл приехали ради этого из Виргина. Дэллоиз и Кэйден, уже закончившие обучение в Блонвуре, по-прежнему оставались здесь вместе со своими девушками, однако участия в турнире, понятное дело, не принимали.

Но из числа их друзей-студентов на соревнования записались очень многие. Даже орки, посмотрев на своих товарищей-индейцев, нисколько не сомневавшихся участвовать ли, решили выйти на турнирное поле все без исключения.

Всех здорово удивил Ситал, записавшись на конную сшибку у барьера. Он не имел никакого опыта в этом древнем виде соревнований… однако полагал, что решающими в нём являются сила, ловкость и габариты участника. И, как выяснилось, рассудил он вполне здраво.

Орк легко выиграл в первом этапе, чем уже обеспечил себе зачёт по физподготовке с оценкой «отлично». На рыцарский турнир по-прежнему находилось мало желающих – сегодня их было всего тридцать два, поэтому в двадцатку отличников автоматически попадали все, кто не проиграл в первом этапе. Дальше шла игра на выбывание – шестнадцать победителей первого турнира попарно сражались между собой согласно жребию. И так далее.

Во второй этап сумели выйти и Портус с Фирксом. Их ликованию не было предела – ведь теперь обоим уже не грозил зачётный забег длиною в лигу. За четыре с половиной года Поросята успели поднатореть в состязаниях у барьера и выполняли свою программу-минимум почти всегда. Правда, в конце прошлого семестра Фирксу не повезло – в первом же этапе безжалостный жребий свёл его с Шастрамом – здоровяком-вэдовцем, неизменно побеждавшим в сшибках с момента своего поступления в Блонвур. Конечно же, Фиркс ему проиграл, и Поросёнку всё же пришлось бежать проклятую лигу во имя получения зачёта.

Сегодня жребий оказалась милостив к обоим – на первом этапе. Но на втором в соперники Портусу достался Ситал. Как только Поросёнок услышал об этом, резко погрустнел, поскольку видел, как лихо орк расправился со своим первым противником. Но делать нечего – при помощи Фиркса Портус с трудом взгромоздился на своего облачённого в броню коня.

Ситал сел в седло без чьёй-либо помощи – как будто на нём вовсе не было тяжеленных лат. Портусу данный факт никак не добавил оптимизма. Но, кстати сказать, ввиду дополнительной защиты магией на блонвурских турнирах использовались несколько облегчённые доспехи – в сравнении с теми, что надевали рыцари прежних времён. Таким образом, блонвурцы, в отличие от своих предшественников, всё же имели некоторую свободу движений.

Противники разъехались в разные стороны. Возможно, Поросёнок совсем не верил в свои силы против такого соперника – он знал, что Ситал десять лет прослужил наёмником и много раз принимал участие в реальных сражениях, пускай и не с копьём в руке. В итоге, заранее проиграв мысленно, Портус недостаточно разогнал коня, плохо прицелился, и его копье лишь скользнуло по щиту соперника, тогда как копье орка было нацелено точно в грудь Поросёнка. Результат оказался закономерен – в первой же сшибке Ситал выбил его из седла. По правилам на этом их поединок был закончен.

Грузно плюхнувшись на снег, Портус так и остался сидеть на нём, хватая ртом воздух. Ситал соскочил с седла, помог Поросёнку встать на ноги, и тот, подняв забрало, дружелюбно поздравил орка с победой. Зачёт был у него в кармане, а это главное. Конечно, было бы здорово хоть раз получить приз за второе или третье место – победить Шастрама здесь уже давно не чаял никто. А ведь летом они с Фирксом потратили немало времени на подготовку к состязаниям… но выше головы, как говорится, не прыгнешь. Теперь Портусу оставалось только болеть за друга – тот успешно прошёл в следующий этап.

Судьба миловала Фиркса от столкновений и с Шастрамом, и с Ситалом вплоть до предпоследнего этапа. Но в нём орк лишил надежд на второе место и другого Поросёнка. А тот-то уж было решил, что сегодня поймал удачу за хвост. Проиграв по очкам, Фиркс едва сдерживал подступавшие слёзы.

Однако к бою за третье место сумел совладать с эмоциями, вышел к барьеру нацеленным только на победу… и одержал-таки её. Возможно, отчасти он должен был благодарить за свой успех Шастрама, от чьёго сокрушительного удара его соперник ещё не успел толком оправиться.

— Я получу приз! Я получу приз! — вне себя от счастья бормотал Фиркс, пока Портус, поздравляя, обнимал его.

Затем в объятия толстяка заключил и Ситал. Поросята от всего сердца пожелали ему нереального – победы в бою с Шастрамом. Орк благодарно улыбнулся в ответ.

Сказать по правде, никто в Блонвуре практически не сомневался в результате заключительного этапа – Шастрам был непобедим. Каждый, кого выводил на поединок с ним жребий, заранее прощался со своим дальнейшим участием в состязаниях. Восемь турниров подряд и финальный бой заканчивался неоспоримыми победами Шастрама. Огромного роста, плотно сбитой комплекции, здоровяк-вэдовец был тяжелее и сильнее любого в Блонвуре – в том числе, и Ситала.

Вот и сейчас зрители отнеслись к финальному поединку как к проформе, которая не займёт много времени – Шастрам неизменно выбивал своих противников из седла в первой же сшибке. Конечно, друзья желали Ситалу одержать над ним верх, но в чудо не особо верили и они.

Что думал о своих шансах сам Ситал, понять по его непроницаемому лицу было невозможно. Шастрам же вёл себя как уже победитель, широко улыбаясь трибунам и внимая восторженным выкрикам с них в свой адрес. Его конь был под стать своему хозяину – огромное тренированное животное, обладавшее почти невероятными выносливостью и силой мускулов.

Впрочем, жеребец Ситала был тоже очень силён, а уж выносливость оркских лошадей не первый год как стала известна в Блонвуре. Правда, ходить в доспехах и носить на своей спине латника Ситал начал приучать его всего две недели назад. Но главному – уметь амортизировать удар – конь научиться успел. Наверное, контакт с животным и тут играл отнюдь не последнюю роль. Впрочем, смелости коню, много раз бывавшему в боях, тоже было не занимать, поэтому того, что жеребец спасует перед несущейся навстречу махиной, Ситал мог не опасаться.

Разъехавшись, противники опустили забрала. Магистр Ксурмит дал им сигнал начать движение. «Шастрам! Шастрам!» привычно скандировали трибуны, и только друзья Ситала выкрикивали его имя, изо всех сил стараясь перекрыть многоголосый гул.

Разогнавшись, конь Шастрама перешёл на галоп. Жеребец Ситала пошёл галопом едва ли не с места. Удары они нанесли одновременно. Громкий треск – оба копья оказались сломаны о щиты. Но всадники, и тот, и другой, удержались в седле. Ситал – наверное, благодаря тому, что, противодействуя энергии удара, сумел немного наклониться вперед. Шастрам же вовсе не дрогнул, словно являл собой единый с лошадью монолит.

Соперники разъехались для второй сшибки. И всё повторилось в точности по предыдущему сценарию. Итак, вопреки ожиданиям публики, счёт по-прежнему был равным. Страсти на трибунах неожиданно накалились. Тот, кто оказался способным сдержать удар Шастрама, да ещё дважды, а значит, уже не по чистой случайности, вызывал уважение, и теперь всё больше народу выкрикивало имя Ситала. Таким образом, эмоциональное преимущество постепенно переходило к орку. А стремительно терявший своих почитателей Шастрам, кажется, начинал злиться.

Если и третья сшибка не выявит победителя, финальный поединок будет продолжаться до тех пор, пока один из соперников не одержит-таки верх. Возможно, именно на изматывание противника делал ставку Ситал – в выносливости орки всегда превосходили людей. Но сколько его собственное тело сможет сносить таранные удары гиганта с Вэда?