Глава 16. Лесные друзья

Злата

Когда мамина подруга испарилась, я посмотрела, что еще было в домике, и нашла и разные виды оружия, и несколько пар кожаной и берестяной обуви, и книги, исписанные уж очень витиеватыми буквами.

Мамина одежда оказалась мне немного велика, но я все равно надела ее охотничьи штаны и длинную рубашку с разрезами по бокам. Доварила грибную похлебку, замесила тесто из какой-то старой муки и вышла на улицу.

Стоило добыть воды до наступления темноты.

Я взяла коромысло, навесила на него пустые ведра и стала спускаться к небольшому ручью, протекающему за домом. Поначалу все шло хорошо. Я опустила ведро, чтобы набрать воду, а потом увидела руку, тянущуюся ко мне со дна.

— А-а-а-а-а-а!

Я даже не знала, что умею так орать!

Отшатнувшись, я упала на пятую точку, расплескав воду, которую успела набрать. Коромысло полетело в одну сторону, ведра в другую!

Я принялась лихорадочно отползать от воды, собираясь во что бы то ни стало выбраться отсюда живой, когда из ручейка вылезла по пояс симпатичная голая девушка с красивой грудью. Я бы, если честно, даже позавидовала такой груди, если бы ее обладательница не вынырнула только что из ручья, в котором воды было всего по колено…

— Чего кричишь, сестрица?

Я отползла подальше, но спастись бегством больше не пыталась.

— Ты кто?! — спросила я.

— Марфуша я, — представилась русалка, а это точно была она. — А ты — новая Хозяйка, — утвердительно добавила Марфуша и кровожадно улыбнулась. — Я тебе рыбки наловила, давай сюда ведро.

Я ошарашенно хлопала глазами.

— Давай-давай!

Она протянула ко мне тонкую белую ручку, затейливо украшенную тиной.

Я поднялась с земли, взяла ведро и медленными шажочками подошла к русалке, боясь, что она сейчас выпрыгнет и затащит меня в воду.

— Да ты не думай, я тебя щекотать не стану, — улыбнулась она своими острыми зубками. — Мне больше юноши нравятся.

— Нельзя людей убивать, — сказала я, с опаской протягивая ей ведро.

— Да я не до смерти! — добродушно хохотнула Марфуша, накладывая мне рыбу. — Я их потом отпускаю.

— И они уходят от тебя живыми?

— Когда как, — снова хохотнула она.

— Так не пойдет, ты их, наверное, глубоко под водой отпускаешь, а людям нужен кислород.

— Что за «кислый рот»? — нахмурилась Марфуша.

Я зажмурилась.

— Бог жизни. Обитает только на суше, под водой и в земле не властен, а с огнем у него сложные отношения, — придумывала я на ходу, а Марфуша тем временем подала мне ведро, наполненное рыбой.

В последний раз я чистила рыбу… никогда. Поэтому меня ждал увлекательный вечер. Но я не жаловалась! Наоборот! Теперь у меня есть полноценная еда!

Я забрала ведро, отошла от веселой русалки на почтительное расстояние и только потом низко ей поклонилась.

— Благодарю тебя!

Марфуша хохотнула и пропала в воде.

Я все-таки набрала одно ведро воды и потащилась к хижине.

Опустив свою ношу на крыльцо, я повесила коромысло на крючок и открыла дверь. Как же там вкусно пахло! Просто с ума сойти.

Но…

Пахло свежеиспеченным хлебом, а не одной грибной похлебкой. А я ничего не пекла, только тесто поставила… и то, не была уверена, что сделала все правильно. Я внесла ведра внутрь и с удивлением обнаружила, что в печке лежат булочки.

Я резко обернулась.

Здесь был кто-то еще.

А на улице тем временем уже темнело, и комната тонула в полумраке.

— Выходи и покажись! — сказала я, покрываясь мурашками.

На секунд тридцать воцарилась гробовая тишина. Я стояла близко к печке, чтобы на меня не могли напасть со спины, но вдруг что-то прокатилось по полу как раз сзади.

Я резко обернулась.

Передо мной на полу лежало маленькое яблочко.

Я сглотнула.

— Ты домовой? — неловко спросила я, пытаясь вглядеться в темноту.

Существо замерло и не издавало никаких звуков.

— Ты жил с Марьяной?

Что-то шевельнулось в тени.

На меня вылупились два больших глаза.

Теперь уже я замерла. Нападет — не нападет?

Из тени выдвинулась тонкая ручка и подала мне пирожок.

Я медленно потянулась и взяла подношение с маленькой ладошки.

— Ты не очень разговорчивый, да?

Я понюхала теплый пирожок. Пах он умопомрачительно — яблоками и поджаристым тестом.

— Так это ты поставил тесто в духовку? Ну, то есть в печь.

Существо утвердительно кивнуло.

И мне стало как-то легко и нестрашно. Не может быть страшным тот, кто делает такие вкусно пахнущие пироги!

— Я — Злата. А ты?

Глаза удивленно моргнули.

— Ну… имя?

Они снова моргнули, а потом тихий стариковский голос сказал:

— Домовун я.

— А, так ты, получается, тот самый Вун? — спросила я с улыбкой и смело откусила пирожок. — М-м-м-м… Как вкусно!

Вун улыбнулся и вышел из тени, открываясь моему взгляду.

Он едва доставал мне до пояса, а может, был даже ниже. Его наряд состоял из простой рубашонки с широкими рукавами, коротких штанишек и лаптей, смешно шлепавших при каждом шаге. Плотное, немного неуклюжее тело покрывали густые, темные волосы, из-за которых он напоминал лесного зверька

Блестящие черные глаза на округлом, скуластом лице смотрели на меня с детской хитростью и какой-то неуловимой теплотой. Улыбка обнажила мелкие острые зубки, придавая Вуну вид проказливого, но неопасного существа. Крепкие, с длинными пальцами руки, казалось, привыкли что-то мастерить или быстро хватать.

— Ты домовой, да? А здесь в каждом доме домовые есть?

— Нет! — обиделся Вун. Его движения казались легкими, словно он сам являлся частью леса, окружавшего нас. — Мы редко появляемся у людей. А если уж появляемся, то не показываемся.

— А мне почему показался? — спросила я, пережевывая чудесный пирожок с пряными яблоками.

— А ты нелюдь.

— Потому что ведьма?

Он утвердительно кивнул.

— Нелюдь и нечисть — хорошая компания, — улыбнулась я. — Ты чудесно готовишь!

Я внесла ведро с рыбой в домик.

— Поможешь?