Глава 4. "Княже" собственной персоной

Велимир

Мы с Яже — уже давно единое целое. Он легко отзывается на мои приказы. Я — князь, он — мой Зверь. Так было с самого юношества, когда я только его обуздал. Точнее… так было с самого юношества и до сегодняшнего дня. Сегодня Яже рассвирепел без видимой на то причины!

Срединники, как это у них заведено, приготовили ежегодную жертву. Я забирал ее уже одиннадцать раз, а до того за девушками летал мой отец.

Обычно спокойный Яже вдруг ощетинился, учуяв жертву в этот двенадцатый год.

— Убью!..

Его затопила такая ярость, что я чуть не поддался и не пожрал всех, кто стоял вокруг связанной девицы. Он защищал ее, как самое дорогое!

— Уймись, Змей!

Мне пришлось сильно постараться, чтобы перенаправить злость Яже с растерзания виновных на спасение жертвы, которую уже вовсю окружал огонь.

Когда она оказалась в моих когтях, он будто успокоился. Но теперь меня сводило с ума его навязчивое желание присвоить жертву себе. Единственное, о чем я мог думать всю дорогу до Семаргла, так это о том, что она теперь должна быть моей! Моя! МОЯ!

Я летел как мог быстро, пытался вымотать Яже, чтобы отвлечь его от этих дум о девице, которые проникали уже и в людское нутро.

«Моя!» — звучала во мне его воля.

«Уймись!..» — говорил ему я.

Заставил Змея разжать когти, когда мы пролетали над лугом. Я не помню, чтобы настолько простое движение когда-либо давалось мне с таким большим трудом.

Обернулся молниеносно с единственной, раздражающе-болезненной необходимостью: проверить, как она.

Пришлось применить все самообладание, чтобы не раскидать сено, заботливо собранное моими людьми. Когда я понял, что ей больно, хотел тут же вернуться к срединникам и сжечь все их земли дотла. Что за глупый обряд они выдумали? Он давно уже не нужен!.. Мне своих девиц хватает! Лучше бы настоящих Богов задобрили.

При мысли о девицах в груди недовольно шевельнулся Яже: «Моя. Единственная!»

— Какая еще единственная?!

Я влил в нее немного сил, чтобы заживить раны. А потом само собой получилось, что она оказалась в моих руках.

Вдохнул ее запах. Думал, сойду с ума от блаженства. Как же сладка! Никогда прежде я не испытывал ничего подобного... Будто душу охватил праздник, будто солнце мягким одеялом теплого света накрыло утреннюю росу, будто летишь над облаками, а вокруг только небо!

Хорошо, дружина подоспела вовремя. Иначе я бы овладел этой Златой прямо на лугу!

Я вскочил на коня и только потом осознал, что оставляю ее с мужчинами. Яже недовольно зашевелился в груди. Мысль ему явно не понравилась. Я почувствовал, как он прорывается сквозь мои оковы.

Быстро рыкнул на дружинников, сжал поводья и пока не перевернулся в Змея, без оглядки поскакал прочь от диковинной девки.

Думал, отпустит меня ее ведовство, когда уеду, но не тут-то было.

Беспокойство только усилилось. Пока ехал к жрецу, уговаривал Яже, что девица с Гордияном. Он в обиду не даст и другим не позволит ослушаться моего слова.

— Живоро́д! — воззвал я, когда подъехал к хижине жреца.

Старик не вышел, словно проверяя мое терпение, как в малолетстве, когда он заставлял нас с Гордияном перебирать зерна.

Молодой парень, служка, тут же бросился взять моего коня. Я спешился и без стука вошел в избушку жреца.

— Он на капище, княже, — проблеял мальчишка помладше, помешивавший что-то в горшке у печки.

Я потрепал его по голове и спросил ласково:

— Как тебе живется?

— Хорошо, княже, дед Живород добрый.

— Будет обижать — найди любого из дружины, — кивнул я ему и отправился ко жрецу.

Прошел меж двух столбов на капище.

— Живород! — подозвал я старика, который сидел против изваяния Огненного Бога.

Жрец как ни в чем не бывало встал и медленно подошел ближе:

— Княже, — поклонился он. — Чего пожаловал?

— Срединники отдали жертву, — начал я, а Яже снова зашевелился внутри. — Она приглянулась Змею.

— И чего? — усмехнулся старик.

— А того! — рявкнул я. — Что он своевольничает!

Живород глянул на меня с опаской.

— Привык ты, княже, что тебя все слушаются, — завел он вкрадчиво. — Это испытание тебе. Недаром она в Купала явилась.

Старик стал ходить вокруг меня, что только больше злило. Но Яже отчего-то успокоился. Нравился ему жрец.

— В самый яркий день пришла к тебе! Не отвергай. Прими. Сдружись с мучениями.

— Как это остановить? — прорычал я.

— А как остановить Солнцеворот?

Я нахмурился и сжал зубы сильнее.

— Змей — не святило небесное. Один раз я его обуздал и в этот раз смогу.

— Суть же не в Змее, княже… — мягко сказал жрец и зажег огонь против изваяния. — Суть в тебе. — Он ткнул меня в грудь своим старческим пальцем. — Ты в нутро свое загляни.

Он указал на пламя. Я вгляделся в теплые языки огня и прорычал:

— Некогда мне. На окраине ведьмаки с Вотчины Марены прорываются, в Срединном лесу нечисть зашевелилась!..

Ох и не вовремя мне эта девка попалась! Не до нее сейчас! И не до Змея!

— Сначала рано, потом поздно. Не артачься, княже! Не гневи Макошь. Прими свою долю в отмеренный час.

Я громко выдохнул.

Не хотелось слушать жреца, ой не хотелось!

Но из чистого упрямства я согласился. Правда, по-своему.

— Да будет так. Змей ее хочет? Я возьму! Да и дело с концом.

Яже снова поднял голову: «МОЯ!»

«Да твоя, твоя!» — мысленно вспылил я.

«Наша!..» — вдруг сказал он.

Вспомнилось, как сладко она пахла, и россыпь веснушек на ее щеках, и огненные волосы.

Жрец улыбнулся:

— Нутром прими, княже. Лодка без реки не нужна.

— Погоди с нутром. Может, Змею плоти будет достаточно.

А Благослава знала, за кого шла.