Глава 5. Меж двух огней

Злата

Когда-то, еще в своей реальности, где не было места драконам и жертвоприношениям, я жила в Москве, в пятиэтажке недалеко от Садового кольца, в уютной квартире, оставленной мне бабушкой. И мне нравилось там жить, потому что в мое кухонное окошко стучался клен, а двор был маленьким и очень зеленым.

Что-то всегда тянуло меня из душного города на природу. В лес! В горы! На реки, на озера, да просто в поле цветочки пособирать! Но работа, дела… Мне, журналистке, чаще приходилось ездить на заводы и в офисы крупных компаний, чем в лес.

В день, который закончился моей смертью, я сидела на скучном совещании и рассматривала в окошко ворон.

Накануне мама рассказала, что я ей приемная, а не родная дочь, и что у меня где-то в мире есть младший брат, которого теперь уже не найти — тайна усыновления плюс истекший срок хранения архивов.

Настроение было плохим, за окном каркали вороны…

— Огнева! — рявкнул мой вечно раздраженный и злой босс. — Мы с тобой поедем на празднование Ивана Купалы в общину современных язычников, так что бери кофе, после совещания выезжаем.

Я хотела отказаться, потому что вообще-то рабочий день заканчивается в шесть, а после я собиралась поехать к знакомому фээсбэшнику, попросить его пробить брата по своим каналам. Мы ведь явно до шести не закончим… Но босс не оставлял шансов на отказ.

И вот я здесь.

Благослава шла первой, я за ней, сзади — Забава.

Мы вошли в красивый бревенчатый дом. Каждая деталь в нем была заботливо обработана: изящные резные наличники, потолочные балки, украшенные замысловатыми узорами, массивные дубовые двери с изображением трехглавого дракона.

— У него же одна голова, — удивилась я.

Забава посмотрела на меня с опаской.

— Ты из какой дыры вылезла? — спросила она подозрительно. — Все сызмальства знают, что три головы — это три мира. Явь, Навь и Правь. Они в Лютом Змее едины.

Ах вот оно что.

Благослава уверенно шла вперед, а я плелась за ней, зачарованно разглядывая окружающую обстановку. Каждая деталь рассказывала свою историю.

Лавки и кресла были вырезаны из темного дерева с глубоким бархатистым оттенком, по которому изящно извивались узоры — переплетающиеся лозы, листья и гроздья ягод.

Столы украшали массивные ножки в виде звериных лап, и их поверхность была отполирована до зеркального блеска. По скатертям бежала золотая вышивка, в которой сплетались изображения солнца, звезд, необычных зверей и колосьев пшеницы.

Хотелось остановиться и рассмотреть каждую деталь, но Благослава куда-то целенаправленно меня вела.

Каждая мелочь, от резьбы на ножке стула до расшитого края занавески на окне, говорила о мастерстве и любви, с которой обустраивали это место. Казалось, дом дышал теплом и гостеприимством, создавая атмосферу уюта. Но я ощущала себя чужой, словно случайный гость из другого мира. Впрочем, так и было.

В воздухе витал притягательный аромат древесины, невольно заставляя задуматься: а может, не так уж плохо, что судьба занесла меня сюда? Свежий воздух, экология…Только вот есть хотелось все сильнее, а эта Благослава явно задумала что-то нехорошее.

Меня привели в просторную комнату, главным украшением которой была массивная кровать. Четыре столбика по ее углам вытянулись вверх по стойке смирно, словно часовые, охраняющие покой того, кому вздумается на эту кровать прилечь.

На стенах висело оружие: луки, мечи, топорики разного размера.

Но Благослава резко остановилась, отвлекая от красивых железок. Видимо, мы добрались до места назначения.

Я чувствовала, что знакомство с этой девушкой мне не понравится.

— Ты! — Она больно ткнула пальцем мне в плечо, и я отошла от нее на два шага, но уперлась спиной в Забаву. — Он мой!

Забава чикнула острыми ножницами, и я почувствовала, что с моего сарафана упал пояс. Хорошо, что не волосы!

Я отпрыгнула от Забавы. Благослава тем временем сняла со стены лук. Я пятилась, пока не наткнулась на стену.

— Давайте поговорим! — Я подняла руки, показывая, что они пусты, и размышляя, в какой момент мне звать на помощь и в какую сторону бежать.

— Велимир — мой жених! — заявила Благослава.

— Кто? — непонимающе переспросила я.

— Князь!

Так вот оно что.

Истеричная особа решила, что я непременно хочу украсть у нее жениха.

А жених-то хорош! Меня вон как обнимал, а у самого невеста есть!

— Мне чужого не надо! — тут же сказала я.

Но дело было гиблое. Благослава совершенно мне не доверяла. Она настолько уверилась в своих догадках, что никакая правда не смогла бы ее убедить.

— Распусти ей косы, пусть будет простоволосая! — мстительно приказала она Забаве.

— Ножницы убери! — резко велела я.

Всю жизнь мечтала о длинных волосах, а тут такое счастье! Не дам отрезать!

Забава посмотрела на свою госпожу, увидела кивок и покорно положила ножницы на резной стол.

— Я сама! — сказала и начала распускать косы, хотя и не понимала смысла в этих действиях. Видимо, лохматые распоясанные девушки были в этом мире не в почете.

На этом Благослава не остановилась и заставила Забаву измазать мне лицо сажей, а потом натянула тетиву и велела мне сесть в корыто с холодной водой.

Я покорно подошла к корыту, стоявшему в соседней комнате, и встала в воду.

— Садись! — приказала Благослава и посильнее натянула тетиву.

Окей.

Я опустилась в воду прямо в своем красивейшем синем сарафане и с распущенными волосами. Забава подошла и начала поливать меня из ковшика.

Вскоре мои зубы застучали.

Благослава стояла рядом и ухмылялась, все еще целясь в меня из лука.

Интересно, сколько она сможет так стоять? Рука же у нее рано или поздно устанет. Дрогнет. Не хотелось бы мне испробовать на себе древнерусскую хирургию!

Я живо представила, как мне в плечо вонзается наконечник, я кричу, а потом подоспевший доктор подает мне ремень. «Зажмите его зубами, я извлеку стрелу!» — как это бывает в исторических дорамах.

Кошмар. Просто кошмар!

Нет, этого нельзя допустить.

Помощница знатной истерички с луком все время пыталась меня ущипнуть или задеть побольнее, пока поливала холодной водой.

— Ну вот, — улыбнулась Благослава и опустила лук. — Готова, краса! Самое оно, чтобы по чужим лежанкам прыгать!

Забава больно дернула меня за руку, вытягивая из корыта.

— А теперь ешь! — Благослава подала мне глиняную миску с очищенным… луком.

Я взяла миску и беспомощно призналась:

— Я не могу.

Благослава снова наставила на меня оружие.

— Да я просто не могу съесть лук! Меня же вывернет вот на ваши замечательные ковры.

— А ну кусай! — крикнула она мне и больно схватила за волосы.

Дверь в комнату распахнулась с глухим стуком, и в проеме возник князь. Странно было видеть его в помещении. Мощная фигура будто заполнила все пространство: высокий, широкоплечий, с холодным, пронзительным взглядом. Его глаза теперь метали молнии, вертикальные зрачки сверкали огнем, а челюсти были сжаты так крепко, что, казалось, вот-вот послышится скрежет зубов. Просто ярость, олицетворенная в человеке! Ну, или не совсем в человеке.

За ним вошел главный дружинник — чуть ниже князя, но такой же внушительный. Его лицо, украшенное глубоким шрамом, смотрело безразлично-холодно, но внимательный взгляд выдавал человека, привыкшего оценивать ситуацию за секунды.

Взбешенный дракон посмотрел на меня сверху вниз, потом глянул на свою невестушку.

И о чудо! С Благославой произошли просто невероятные метаморфозы!

— Княже, — ласково сказала она и улыбнулась.

Отпустила мои волосы, поставила миску с луком на стол и подошла к князю, встала на колени, поцеловала пальцы его правой руки.

Я усмехнулась: его руки не выглядели чистыми.

Забава просто пала ниц перед драконом.

А я так и осталась стоять с размазанной тут и там сажей, растрепанными волосами и в мокрой одежде, с которой на пол капала вода.

— За мной! — рыкнул князь и пошел прочь.

Благослава поджала губки и последовала за женихом, позвякивая украшениями.

Забава хотела слинять под шумок, но я не забыла, как она надо мной издевалась.

— Куда?! — громко спросила я, акцентируя внимание стражника на наглой девице.

Тот взял Забаву за шкирку, что-то шепнул ей на ухо. Она в ответ замотала головой из стороны в сторону.

— Цыц! — грозно рявкнул мужчина со шрамом, и Забава от страха закрыла глаза.

А потом пришел князь. Переглянулся со стражником.

— Верни ее Благославе, — коротко сказал он, кивнув на Забаву, и повернулся ко мне.

Дружинник и Забава исчезли за дубовыми дверями, а мы с драконом остались одни.