Глава 10. Мне крышка

Велимир

Я нес ее на руках. Змей довольно урчал где-то внутри. Моя.

А я удивлялся и посмеивался.

Такая маленькая, тоненькая, смелая. И хитрая!

Иначе как смогла провернуть такое? Обвела меня вокруг дуба, а я и сделать ничего не смог против своих же людей.

Или правда иноземка? А вдруг это Боги все так устроили?

Во сне она так уютно ко мне прижималась, что хотелось ее защитить. От зла, от людей, от мира, от себя и от нее самой. Я понимал, что это уловка, но ничего не мог с собой поделать, держал крепко, вдыхал земляничный запах ее волос, грел ее своим собственным теплом.

В терем никого не пустил, только Яську с Радой. Принес ее к себе. Надо было в другую комнату, но мне не хотелось отпускать ее ни на минуту. Убежит еще, женушка.

Опустил иноземку на кровать, посмотрел на обманщицу. Брачная вязь на ее запястье поблескивала в темноте. Моя тоже все еще еле заметно светилась. Никогда такого не видел.

Яже требовал, чтобы я лег рядом, чтобы всю ночь не отходил, чтобы присвоил. Но я его приструнил. Эта девица — волк в овечьей шкуре.

— Гордиян, двое стражей на дверь. Никого, кроме Рады и Ярославы не впускать и не выпускать.

Мы с Гордияном переглянулись.

— Кто она? — нахмурившись, спросил мой друг.

— Не знаю, но выясню, — ответил я по пути на свежий воздух.

Мне нужны были полет и ответы.

Злата

Я открыла глаза в тереме. Осмотрелась — комната князя.

— Ох! Проснулися, — сказала Яська, та веселая девчонка, что помогала мне смыть сажу с лица.

Чувствовала я себя премерзко.

— Который час? — спросила я хриплым голосом.

— Так заполдень уже! Долго спишь, душа княжья! Жрец сказал не трогать, дать отдохнуть. Сказал, Боги тебя защищают.

Боги если и со мной, то издеваются.

Я попыталась приподняться. Яська сразу поняла, что я хочу сделать, и помогла: подложила под спину пуховые подушки и поднесла к губам деревянную кружку.

В ней оказалась вода, и это был лучший момент за последние сутки.

Я жадно выпила все, что мне дали.

— Есть хочешь? — спросила Яська, смотря на меня с жалостью.

— Очень!

— Тоненькая ты такая, — сказала она. — Я принесу, пока князя нет. Чего хочешь?

— А где он? — спросила я обеспокоенно.

— Так в Змея обернулся и улетел в ночь! Чего есть-то будешь?

Я задумалась, что они здесь едят, в своем средневековье.

— Щавельный пирог, щи, лепешки? — предложила Яська.

— Да!..

Девушка вышла, а я попыталась подняться с кровати. Голова болела, я не чувствовала себя отдохнувшей, так что встать получилось не сразу. Я села, свесила ноги на пол и рассмотрела комнату.

Ничего не изменилось, то же оружие на стенах, тот же стол у окна. А все же что-то изменилось. Запах. В комнате витал аромат каких-то цветов.

Почему меня принесли именно сюда? Терем большой, зачем к князю? И где же он сам?

Рисунок на запястье был очень красивым, но вовсе не черным. Он стал золотисто-рыжим, как мои волосы. Я вспомнила момент у костра, когда всех обожгла яркая вспышка света. Неужели все это действительно магия? Я рассматривала узор. Невероятно изящный, необычный, только вот… ни к чему. Ведь князь не хотел жениться. Да и я выпрыгивать за первого встречного не готова.

Я вспомнила его злые глаза и поежилась.

Яська прибежала быстро. Я хорошенько вымыла лицо, села за стол. Щи оказались зачетными. Откусила кусочек пирога. Тоже неожиданно вкусно! Отпила горячего взвара из кружки — он пах травой, но был сладким и освежающим.

— Ты откуда такая взялась? — спросила Яська с сомнением, наблюдая, как я ем.

— Издалека, — ответила я.

— Такая тоненькая, а ешь как дружинник!

Я усмехнулась. Мне надо было набраться сил: мало ли какие еще испытания приготовила для меня судьба… или князь.

Он не заставил себя долго ждать.

Открылась дверь.

Одно слово:

— Вон!

И Яська испарилась, будто ее и не было. Я положила надкушенное яблоко на стол и встала, хотя хотелось наоборот, залезть под кровать и сжаться в комочек. Но я расправила плечи. Кажется, меня ждал сложный разговор.

— Кто ты такая? — снова спросил князь, глядя на меня с отвращением.

— Злата, — сказала я, словно извиняясь. — Журналистка. Работаю с… летописью!

Князь подошел ближе. Его движения были слишком раскованными, а взгляд — слегка затуманенным... Да он навеселе!

— Ну ложись, журавлистка. — Он положил под подушку нож.

Я с сомнением посмотрела на князя.

— Чтобы мальчик родился, — пояснил он, хмурясь, и снял перевязь с мечом, положил на стол, за которым я ела. Вытащил кинжал, припрятанный в сапоге.

— Развязывай, — приказал он, указывая на пояс.

Я замотала головой. Он же не собирается забирать у меня долг прямо сейчас?! Как же я корила себя за то, что надела ему на голову венок!

— Развязывай, — выплюнул он.

Я попятилась.

Он подошел ближе и грубо сдавил мне щеки пальцами, взяв за подбородок.

— Не хочешь в постель? — с отвращением спросил он. — Тогда пойдешь в яму!

В комнату вбежали дружинники и схватили меня за руки. Они понимают его мысленно? Как иначе объяснить, что они явились без приказа?

— В затвор ее, — велел князь, а потом посмотрел на меня: — Как захочешь признаться в злодеяниях, позови Змея, он меня разбудит.

С этими словами князь пошел к кровати, а меня потащили в какой-то затвор.

— Я ничего не делала! Я не ведьма!.. — только и успела крикнуть я, прежде чем дверь в комнату князя закрылась за моей спиной.

Короткий вышел разговор.

Ну здорово!

Затвором оказалась яма, в которую меня спустили по грубо сколоченной лестнице. Я едва удержалась, чтобы не соскользнуть вниз!

Там было холодно, влажно и грязно. Темнота окружила меня, давя со всех сторон, будто стараясь полностью поглотить.

Я все еще пыталась объяснить стражникам, что ни в чем не виновата, когда лестницу подняли, а яму закрыли тяжелой дубовой крышкой высоко у меня над головой. Я почувствовала, как страх плотным комом поднимается к горлу. Меня охватила паника.

— Я не ведьма! — крикнула я вверх, но ответа не последовало. Только удушающая тишина.

Я обхватила себя руками, пытаясь согреться, но холод все равно проникал в самое мое нутро, пробираясь прямо к костям.

Сама мысль, что я здесь одна, что темнота не рассеется, что никто не придет, давила, словно тяжелая плита. Слезы начали течь сами собой, без разрешения.

— Что, теперь и ты в немилости? — спросил у меня довольный голос Благославы.