Эпилог

Время бежит-летит стремительно, что ветер. Нанизывает на нитку бусины дней, соединяет в месяцы и вот позади остаётся ожерелье прошедшего года, тяжёлое, пёстрое от разноцветных камней событий. Порой я оглядывалась на него и удивлялась, как всё сложилось так, а не иначе.

Любовь Розалин и Саши расцвела пышнее роз в саду Сандры, и Фабио места в ней не нашлось. Как я и предполагала, смекнув, что больше ловить у Лилиашей и заодно уж у бедной кузины нечего, Фабио споро испарился из Лораны и из нашей жизни. Примерно раз в два-три месяца он присылал письма из Аэньи, похожие на поздравительные открытки и содержательные не больше, чем стихи, что в открытках этих печатались. Я отвечала коротко, по существу дела и забывала о родственнике до следующего его письма. Заодно навыки в правописании тренировала. Постепенно получалось всё лучше и лучше, и год спустя я могла похвастаться тем, что в состоянии самостоятельно сочинить и изложить на бумаге послание. Правда, не чересчур длинное, не слишком велеречивое и для надёжности следовало прежде показать его кому-то из мужей, дабы проверили, что я там накалякать в порыве вдохновения успела.

Фабио был несколько опечален, что матримониальным планам его не удалось воплотиться в жизнь, однако не настолько, чтобы впредь докучать несостоявшейся невесте. Зато родителей Розалин обрадовала новость, что дочь обрела-таки счастье с Саши. Вернее, искренне радовались этому Сандра и Пьетро, а вот Мендел полагал, что дочь могла бы выбрать кого-то получше. Не моего кузена, разумеется, но и не этого страдающего поэта. Вслух, впрочем, он говорил о том нечасто и не в присутствии влюблённой парочки. Счастье дочери для него важнее открытого выражения собственного неодобрения и препятствовать ему он не намеревался. Да и Розалин с Саши под венец не торопились. Нужды спешить у них не было, и они наслаждались обществом друг друга, узнавали друг друга… и ссорились иногда так, что только успевай прятать от Розалин всё, чем она могла швырнуть в Саши. Как-то раз им случилось поспорить, будучи в гостях на нашей вилле, и я глазом моргнуть не успела, как девушка перебросала в Саши все подушки с дивана, пока он неловко пытался увернуться от вышитых снарядов. Хорошо ещё, подушки те маленькие, декоративные… а от попытки схватить что потяжелее её удержал Бастиан.

Мирились они не менее бурно.

Бастиан написал портрет сестры.

И портрет сестры с её возлюбленным.

И портрет кого-то из благородных лоранцев, увидевшего мой на свадьбе и пожелавшего заказать собственный у Бастиана. Признаться, тогда мы все удивились изрядно… кроме, пожалуй, Пьетро, который полагал, что всё идёт именно так, как должно быть.

За заказами последовало расширение и облагораживание студии Маттео, потому что открывать собственную мастерскую в другом месте Бастиан не хотел, а заказчиков следовало приглашать в место приличное, к позированию располагающее. В студии по-прежнему время от времени собирался народ попроще, занимался искусством и дискутировал, но нынче кутили там гораздо реже. Да и Бастиану нравилось окружать себя людьми необычными, далёкими от традиционных школ и круга, привычного для человека его положения.

После расширения студии я уговорила мужа вытащить из забвения старые его работы и повесить часть на вилле Аллиа, часть у Лилиашей. И добавила, что было бы здорово, если бы появились новые, не только портреты. Вряд ли в обозримом будущем кому-то взбредёт в голову возвести в Лоране ещё один храм… но фрески и масштабные полотна могли потребоваться не только в божественных обителях.

За портреты неплохо платили, и надо было видеть лицо Бастиана, когда он получил первую оплату. За всю свою жизнь кейра рода высокого, состоятельного он ни разу не писал за деньги — если не считать пары-тройки подработок в дни юности и то выполненные скорее забавы ради, нежели из действительной необходимости заработать монетку-другую.

Дастин так и остался в моей мастерской, которой управлял куда лучше, чем могла бы я и всяко лучше, чем когда-то Инид. Отсутствие дара совершенно не мешало, оно лишь исключало возможность прямого участия в самой работе с кристаллами и починке артефактов. Мастерская поднялась до уровня, бывшего перед той злосчастной партией камней, и теперь не только занималась ремонтом и зарядкой, но и закупкой материалов и сбором готовых артефактов. Здание мы выкупили и все помещения оборудовали и заняли, как было прежде. Это первое время хватало пары комнат на первом этаже, торгового зала не считая, а потом, когда появились новые работники, и стало больше заказов…

Антонио тоже остался.

И Маргарита.

И даже Саши вернулся, хотя он-то по-прежнему не нуждался ни в деньгах, ни в наличии работы. А с другой стороны, когда он вступит в род Розалин, то неплохо бы и ему иметь что-то, что останется с ним несмотря на женитьбу.

С Марго Саши сохранил сугубо дружеские отношения. И сама девушка ни на что не претендовала, понимая прекрасно, сколь разнится их положение.

Старшая дочь Антонио прилетала несколько раз, навещала отца и сестру.

Антонио и Инид встречались, находя в обществе друг друга утешение, но идти под венец отказывались категорически. Как повторяла матушка, закон не запрещал вступать в брачный союз людям из разных социальных слоёв, однако традиции и общество подобные мезальянсы негласно порицали. Да и Инид наелась досыта законных браков и не стремилась официально подтверждать свои отношения с мужчиной. Я не настаивала и не лезла в её личную жизнь, равно как и в жизнь Антонио. Это их дело, и кто я такая, чтобы судить и решать, как им будет лучше? На светскую жизнь Инид это, к слову, никак не влияло, то ли в силу её почтенного возраста, то ли из-за спокойного отношения вайленцев к наличию у женщины мужчины, мужем её не являющимся.

На нашу семейную жизнь тоже. Пусть вилла Аллиа не так велика, как вилла Роз — и не имела собственного имени, — но всё же достаточно просторна, чтобы под её крышей уживались преспокойно четыре взрослых человека. Тем более когда трое из четырёх не проводят на вилле дни напролёт.

Что до меня, то я училась. Каждый день, всему, чему только получится научиться.

Я не забросила тренировки.

Читала и старалась чаще писать.

Много возилась с артефактами и камнями, потому как иного применения моей избыточной силе в мастерской не находилось. И уже могла собрать из подручных материалов что-то простенькое.

У меня появилась собственная лодка-малышка, и я гоняла на ней на скорости не меньшей, чем Розалин. И теперь Дастин напрягался всякий раз, когда ему приходилось лететь со мной, а Бастиан говорил, что однажды я сумею обогнать ветер.

Из меня вышла сомнительная управляющая. Я не присваивала лавры Дастина себе и открыто признавала, что без его участия дела бы у нас ещё долго шли ни шатко ни валко. Как и на вилле, хотя там не обошлось без помощи Сандры. Что поделать, не получилось у меня самостоятельно поднять захиревший бизнес с колен и вознести на вершину успеха, овеянную знаниями и умениями человека из техногенного мира. Но я не жаловалась. Как вышло, так вышло, не всем дано озарять светом прогрессорства тьму нового мира. Будем откровенны, новый мир и без меня не развалится ни ныне, ни впредь.

Порой я нет-нет да задумывалась, что следует рассказать правду Инид. И всякий раз одёргивала себя.

Никому от той правды лучше не станет. За прошедшее время я достаточно хорошо узнала Инид, чтобы понимать, что правда эта ей не нужна. Здорово, что мужья меня понимают и принимают, но не следует забывать, что люди разные и далеко не все встретят этакие откровения так же, как мои супруги.

Иногда они расспрашивали меня о моём мире, и я рассказывала, пыталась объяснить то, что они не понимали, и вместе с ними удивлялась всему, что прежде было для меня привычным, обыденным, а сейчас стало далёким, неважным. И я надеялась, что Ясения будет добра к моим родителям. Её воспоминания отступали в тень, чем больше проходило времени, тем реже я к ним обращалась, и сами они не всплывали в неподходящий момент.

Быть может, однажды вовсе истают, исчезнут, точно не бывало.

Наверное, так и должно быть. У нас обеих копятся собственные воспоминания, окрашенные в цвета новой жизни и нового мира, и нет нужды оглядываться на чужие, принадлежащие чужому же прошлому.

— Я так ему и написала в ответном письме, что иначе быть не может и пусть не воображает себе ничего, — Маргарита говорила громко и я, сидя за соседним столом, слышала прекрасно каждое слово. — А то решил, поди, что раз он кейр благородный, а я невысокого рода, то можно…

— Ты бы всё же осторожнее с ним была, — Саши, сидящий рядом с подругой, неодобрительно покачал головой.

— Тебе он просто не нравится из-за всего, что было между ним и Розалин…

— И из-за этого тоже.

Не выдержав, я отложила каменный шарик, который уже минут несколько пыталась вставить в металлическое кольцо, и повернулась к соседнему столу.

— О ком речь?

Саши смутился и голову ниже опустил, едва ли не уткнувшись носом в заготовку, а Маргарита наоборот, вздёрнула подбородок повыше и небрежно повела плечом.

— О Фабио.

— О каком Фабио? — уточнила я на всякий случай. Всё-таки имя для Вайленсии не самое редкое… и лучше сначала подтвердить либо опровергнуть подозрения и затем уже расспрашивать о частностях.

— Лоиделле, — призналась Маргарита преспокойно.

— Который мой кузен?

— Да.

— И что с ним?

— Мы переписываемся порой…

— И давно ли? — вот уж о чём дорогой кузен не соизволил упомянуть ни разу!

— Полгода уже. Но тебе нечего опасаться — это просто письма. И я написала ему, что не имею намерений вступать в отношения с благородным кейром, зная, что едва ли смогу взять его в мужья. Если б я желала подобных отношений, то давно бы завела и выбрала бы кого-то поближе.

Хотелось спросить, какого ляда Фабио в принципе переписывается с девушкой, которая ему неровня, при каких обстоятельствах этот эпистолярный роман вообще зародился и на что рассчитывают обе стороны…

Но я промолчала.

Это не моё дело. Вот если Фабио попытается обидеть Марго, тогда есть резон вмешаться и провести с кузеном воспитательную беседу, а пока же… Да и вайленские девушки независимо от происхождения хорошо знали, чего хотят от отношений с мужчинами, и не лезли туда, где их что-то не устраивало. Если простая кейра не желала спать с благородным, то принудить её он мог лишь силой, а за такое можно огрести.

Я встала, глянула на остальных работников, сидевших с нами в одном помещении. Те притихли и сделали вид, будто ничего не слышали. Я махнула рукой, занимайтесь своими делами, мол, и вышла. Поднялась на второй этаж, заглянула в кабинет управляющего.

— Не отвлекаю?

— Ты — никогда, — при виде меня Дастин поднял голову от бумаг, улыбнулся так, как умел только он, отчего моё сердце замерло на мгновение.

Я прикрыла дверь, обошла письменный стол и без стеснения уселась на колени мужа. Заодно обняла, поцеловала и рассказала об услышанном.

Дастин лишь усмехнулся.

— Пускай себе, — его руки обнимали меня за талию, пальцы перебирали складки блузки, заправленной в штаны. — Если Маргарите всё по нраву…

— Думаю, она без проблем сможет его окоротить, если вдруг потребуется. И если она даст ему от ворот поворот, то бегать за ней он тем более не станет. Если уж за Розалин не стал… просто странный он. То решил кровь из носу жениться на состоятельной девице на выданье, аж службу бросил ради этого, то уже год как в холостяках ходит и в направлении удачного брака даже не лежит. Ещё и с нашей Марго не один месяц переписывается, оказывается…

— Может, в его сердце вспыхнуло пламя любви? — Дастин хитро прищурился.

— Свежо придание да верится с трудом.

Во взгляде мужа мелькнуло непонимание, и я пояснила:

— Как-то не верится в такой расклад, да?

— Отчего же? Кажется, Леонтий тоже по сей день не вступил в род благородной кейры.

— У Леонтия всё впереди, а у Фабио…

— Всё потеряно?

Я пожала плечами.

Леонтия в любом случае выберет благородная кейра, а Фабио-то увивается за простолюдинкой, партией заведомо неудачной, неподходящей. И он старше Леонтия…

Дверь открылась. Без стука и мне не надо оборачиваться, чтобы понять, кто вломился столь нагло в кабинет управляющего, когда тот с женой.

— Так и знал, что если тебя, любовь моя, нет на рабочем месте, то ты точно с моим братом, — Бастиан бросил куртку, которую нёс в руке, на спинку стула напротив и, обойдя стол, остановился перед нами.

— Что привело тебя сюда в такой час? — спросил Дастин.

Час не сильно ранний, но от формата тренировок на рассвете мы давным-давно отказались, и если не было острой необходимости, то Бастиан предпочитал спать подольше, а не вставать вместе со мной и Дастином. Перебираться в отдельную спальню он по-прежнему не спешил и если Дастин готов был по моей просьбе не посещать мою опочивальню ночь или две, то Бастиан покидать её отказывался наотрез. К счастью, мои утренние сборы ничем в особенности не отличались от обычных сборов на работу из прежней жизни и поэтому друг другу мы почти не мешали. А когда с утра пораньше не нужно никуда спешить, так можно и втроём поваляться в постели.

Прежде мне казалось, что от постоянных ночёвок втроём, подразумевающих отнюдь не только жаркий секс, я быстро взвою, но нет, мы жили так год и пока не испытывали желания разбежаться по разным спальням и видеть друг друга раз в неделю.

Быть может, когда-нибудь…

Но не сейчас. А что будет потом — будет потом.

— Мне передали на словах, что маэстро Бодевелле желает посетить мою мастерскую в ближайшие дни, — Бастиан прислонился бедром к краю столешницы.

— Неужели? — удивился Дастин.

— Это же хорошо? — уточнила я неуверенно.

— Смотря по тому, что маэстро желает увидеть, — отозвался Бастиан. — Если соперника, равного ему во всём, то, боюсь, он будет разочарован.

— Не преувеличивай, — возразила я. — Или не преуменьшай.

— Едва ли маэстро рассматривает тебя как конкурента, — добавил Дастин.

— Надеюсь, что нет, — Бастиан помолчал немного, прежде чем продолжить: — Говорят, сама мадиан пожелала, чтобы новые покои в южном дворце расписывали лучшие живописцы Вайленсии… быть может, оттого и затеяны все эти визиты вежливости. Когда до родителей дойдут эти вести, только и разговоров будет, что я всенепременно должен быть в их числе… раз уж я нынче не расстаюсь с кистью.

— Перспектива, согласись, недурна, — парировал Дастин с непробиваемой практичностью. — И можно было бы показать Але юг Вайленсии…

— Маттео будет в шоке от предстоящего визита, — заметила я.

— Возможно, — Бастиан качнул головой. — А может, и нет. В нашем клубе по интересам мало кто испытывает трепет и робость перед маэстро…

Я привстала и обняла Бастиана одной рукой, вынудив его наклониться ко мне. А другой по-прежнему держала Дастина. Что поделать, привыкла я обнимать мужей, чтобы обоих сразу, чтобы не разделять их, таких разных, но занимающих одинаковые места в моём сердце.

— Если ты захочешь, у тебя всё получится, — заверила я и поцеловала его. — У нас всех получится.

Именно так.

И никак иначе.