Глава 28

Поутру мы всё же навели суету среди прислуги, обнаружившей вдруг, что хозяева заявились в особняк поздним вечером, тайком, никого не поставив в известность. Задерживаться мы не стали и, наскоро заверив, что всё в порядке, просто так сложились обстоятельства, что нам пришлось переночевать на вилле Аллиа, полетели на виллу Лилиашей. Успокоили тамошних слуг, заметивших отсутствие молодожёнов, переоделись, позавтракали и разошлись каждый по своим делам.

Бастиан полетел в лес, заканчивать грязную работёнку, о которой никто из нас не говорил вслух, но все мы понимали, что она есть, что за ночь она никуда не испарится и надо завершить это дело.

А мы с Дастином пошли к Каталине.

На осмотре и консультации у травницы настоял Бастиан. Материализация столь немереного количества силы не может пройти бесследно. Я предположила, что раз такое дело, то разве мой дар не перегорел? Я понимала, сколь эффектным вышел всплеск и что в прошлый раз он был куда скромнее. Но Бастиан заверил, что вычерпай я себя досуха и на ногах я бы не стояла, не передвигалась самостоятельно и не вела беседы об аннуляции брачного союза. Один этот факт говорил в пользу того, что какая-то часть силы осталась при мне. И всё же следовать провериться у специалистки.

Дастин меня сопровождал, потому что они с братом так решили. Опасность на улицах Лораны мне не угрожала, я могла спокойно ходить одна, как прежде. Единственный человек, имевший зуб на меня, отбыл в мир иной, и других желающих причинить мне вред вроде не было. Но братья считали, что первое время следует соблюдать осторожность и не выпускать меня из виду надолго.

Я не спорила. Пусть Дастин идёт, если действительно этого хочет. К тому же приятно было прогуляться неспешно с мужем под ручку по улицам города, тронутым лучами поднимающегося солнца, понаблюдать за просыпающейся жизнью. Порадоваться, что я есть, здесь и сейчас, живу, дышу и смотрю на мир, что у меня всё складывается если не идеально, то хотя бы неплохо. Что у меня есть дело, которое мне нравится, и мужчины рядом, которые мне дороги. И которым дорога я, дорога настолько, что они готовы принять меня такой, какая я есть, со всеми моими попаданческими причудами, происхождением и тем, что я совсем не Ясения.

И что отныне за спиной нет того, кого стоит опасаться, даже когда полагаешь, что он далеко-далеко от тебя.

Каталина удивилась нашему визиту не меньше прислуги на обеих виллах. Она считала — вероятно, многие думали так же, — что в ближайшие дни новобрачные не будут показываться на глаза друзьям, сотрудникам и живущим отдельно родственникам, наслаждаясь обществом друг друга. По совету Бастиана я рассказала Каталине о произошедшем накануне — обо всём, кроме моего происхождения.

Судьба убийцы, похитителя и насильника Каталину не интересовала вовсе. Она не спросила, что с ним стало, когда мужья увезли меня с места происшествия, и я заподозрила, что она всё поняла без пояснений. Травница тщательно осмотрела меня, убедилась, что физически я не пострадала. Намазала мне запястья какой-то неприятно пахнущей зелёной мазью, поводила надо мной руками и в подробностях расспросила о материализации силы, что да как, да откуда пришло и как ушло. Выслушав, долго молчала, глядя, как я морщусь от резкого запаха мази. Дастин остался в коридоре, выпровоженный за дверь по настоянию нас обеих. Каталина не хотела, чтобы он присутствовал при осмотре, я — чтобы муж заново слушал рассказ о случившемся в лесу.

— Бастиан прав, — наконец заговорила она. — Искра твоей силы по-прежнему горит в тебе. И горит сильно… что, безусловно, удивительно. Перегореть после подобного и впрямь легко…

Даже на мой вкус человека, избалованного современными киношными спецэффектами, зрелище вышло не для слабонервных, а уж сколько при том было затрачено сил… И, главное, всё легко, просто: огонь существовал сам по себе, я сама по себе и действовали мы оба так, словно он был настоящим зверем, защищавшим непутёвую свою хозяйку. И исчез едва ли не по щелчку.

Каталина отошла к стене, где висели пучки сушёных трав, сняла один и вернулась ко мне. Протянула молча и я взяла. Покрутила его, колючий из-за нижней части стебельков, и попыталась вообразить пламя, занимающееся на сухих головках соцветий.

Между стебельками вспыхнули белые искры, рассыпались звездочками по листьям и пучок с сухим треском загорелся.

Я вздрогнула, а Каталина невозмутимо забрала охваченный белым пламенем пучок и кинула в стоявшую на столе жестяную миску.

— Что, так просто? — я обернулась, посмотрела на стремительно догорающие травы.

— Ничего-то простого в том нет, — покачала головой Каталина. — Тебе всё равно предстоит многому научиться. Один сожжённый пучок — ещё не полный и уверенный контроль над собственной силой. Сам по себе он не приведёт тебя к пониманию процессов, к управлению энергией.

— Но раньше мне и такой малости не удавалось…

— Пережитое что-то изменило в тебе, в твоём отношении к своему дару.

Я бы не сказала, что вчерашнее успело повлиять на моё отношение к дару, слишком мало времени прошло, да и об отношении я не думала вообще, как-то не до того было, однако возражать не стала.

— Надо полагать, я могу возобновить занятия с Бастианом?

— Можете попробовать. Наверняка отныне дела у вас пойдут лучше… С такой силой следует соблюдать осторожность и держать её в узде, — Каталина опустилась в кресло по другую сторону стола и посмотрела задумчиво на тлеющие останки пучка. — И всё же мне любопытно, каким образом сама сила переменилась так кардинально…

— Мне тоже, — ответила я честно. — Только не уверена, что мы когда-нибудь узнаем ответ на этот вопрос.

Прийти со мной из моего мира она не могла, потому что мой мир лишён магии такого рода. А могла ли она явиться откуда-то из третьего места… ох, не знаю, не знаю. О двух мирах размышлять-то странно, словно пытаешься на серьёзных щах рассуждать о рептилоидах с Нибиру, а уж предположить, что где-то там, за незримым барьером междумирья, скрывается третий…

Нет. Определённо это слишком даже для попаданки.

Я встала.

— Значит, всё в порядке, и я могу идти? А то Дастин, поди, весь извёлся за дверью…

— Разумеется, можешь, — Каталина улыбнулась понимающе. — Гляжу, стали они оба тебе настоящими мужьями?

И как-то сразу стало ясно, что она вовсе не секс имеет в виду, а нечто большее, серьёзное, важное, что соединяет на годы вперёд.

Я кивнула.

И вышла в коридор. Угодила в объятия мужа и прошептала, что у меня всё хорошо, лучше, чем могло бы быть, дар на месте и впереди меня ожидают долгие часы учёбы, муштры, теории и практики.

Каталина проводила нас до выхода, мы поблагодарили её за помощь, попрощались и отправились в мою мастерскую. Мы заранее договорились, что все трое встретимся там, как разберёмся с делами. Шли неторопливо, я крутила головой, будто ни разу не ходила этим маршрутом, и наслаждалась жизнью. Радовалась уличной сутолоке, шумам и запахам, щурилась на солнце и иногда с улыбкой смотрела на Дастина.

А на полпути вспомнила, что пусть я накануне и забила на слова Гедеона, да только было это до того, как мои мужья согласились и дальше таковыми оставаться.

— Дастин, — я прижалась к нему плотнее и голос понизила, надеясь, что звучит он в должной мере ровно, спокойно, без требовательных обвиняющих ноток женщины, узнавшей вдруг, что муж ей неверен. — Знаешь, вчера… Гедеон говорил всякое…

При упоминании имени уродственничка Дастин нахмурился, глянул на меня искоса.

— В основном, о демонах, Ясении и себе, любимом… но среди прочего он сказал… ну, я подумала, что он окончательно свихнулся и несёт какую-то околесицу…

— И что же он сказал?

— Что проследил за тобой тогда, вечером накануне свадьбы, когда ты пробрался в наш сад…

Дастин качнул головой, и по помрачневшему выражению лица я поняла, что он знает распрекрасно, о чём идёт речь.

— Что, он не соврал? — насторожилась я.

— Что я виделся с Бри? Не соврал.

Чёрт… следовало догадаться. Гедеон же сказал, что она хорошенькая, темноволосая. Хорошеньких и темноволосых девушек в Лоране хватало, но много ли таких было в окружении Дастина, родственниц не считая?

— Ты виделся с Сабриной накануне нашей свадьбы? — произнесённое вслух, прозвучало оно не лучше, чем в мыслях.

— Виделся. Она ожидала меня недалеко от виллы Роз.

— Зачем?

— Желала побеседовать.

— Дай угадаю, — я отодвинулась от Дастина. Руку его не отпустила, хотя, признаться, хотелось.

Я же верю мужьям?

Верю.

Или думаю, будто верю.

— Говорила, поди, об огне любви в сердце, который на самом-то деле нифига не погас?

Дастин поморщился, как с ним бывало, когда он слышал от меня непереводимые слова.

— Сказала, что Леонтий вскоре вернётся в Ронну. А прежде зайдёт в твою мастерскую.

— Он заходил вчера. Объясниться и попрощаться. Он, кстати, куда деликатнее, сдержаннее, чем его кузина, которая, похоже, не может усидеть спокойно, если подозревает, что кто-то о чём-то не знает.

Мы повернули на мастеровую улицу. Я рассеянно кивала в ответ на приветствия обитателей соседних мастерских. За предсвадебные дни перезнакомилась я далеко не со всеми, однако чем ровнее шли дела моей, тем больше внимания на нас обращали соседи. Заглядывали, здоровались, справлялись о делах, порой и огнёвку-другую заносили на зарядку. Поэтому нынче я знала многих, и они знали меня, знали, что молодая кейра Аллиа вернулась да за дело принялась и что дело это идёт себе потихоньку на лад.

— Вы с ним виделись? — уточнил Дастин и в голосе его мне послышались те же недовольные ревнивые нотки, что свойственны его брату.

— Виделись. Поговорили. И разошлись. Леонтий ни на что не претендовал и набиваться мне в мужья теперь, когда я и так при двух супругах, не намеревался.

— Бри утверждала, что её кузен не может просто уйти, он обязательно что-то сделает… расскажет всем, почему мы с Бри расстались когда-то.

— С учётом этого ты был на диво спокоен, когда Леонтий поздравлял нас после венчания, — припомнила я.

— Что было делать? Вести себя неподобающе, огрызаться, как Бастиан делает? И я надеялся, что благоразумие Леонтия возьмёт вверх, и он воздержится от публичных рассказов о том, что давно исчезло в объятиях Тёмной матери, — Дастин помолчал и добавил тише: — И от опрометчивых поступков… в отношении тебя.

— А потом ты её поцеловал, — припечатала я.

Дастин остановился и мне тоже пришлось.

— Поцеловал⁈ — повторил он так ошалело, что я усомнилась в заявлениях уродственничка. В конце концов, с его слов одна только Ясения и в спасении нуждалась, и к нему на поклон сама пошла, и его обожала, просто хорошо это скрывала, и целого демона призвала исключительно потому, что чтение старинных гримуаров до добра не доводит.

— Ну, Гедеон уверял, что ты целовался с той девушкой, с которой встречался.

— Богини ради, я не целовался с Бри. Да, она поцеловала меня при встрече… в щёку, не более. Ты думаешь, я бы поступил так с тобой, накануне венчания, после того, как целовал тебя?

Из мастерской, перед которой мы остановились, высунулись две темноволосые головы, привлечённые голосами и намёком на бесплатное ток-шоу.

— Доброго дня, — кивнула я им и потянула Дастина вниз по улице.

Перед моей мастерской стояла лодка, и я ускорила шаг, потащив Дастина за собой. И только подойдя ближе, поняла, что это не лодка Бастиана. Да и вообще не из тех, на которых летали одарённые в Лоране. Местные были чуть шире, короче и огнёвки на носу устанавливались по желанию и необходимости. Эта же малышка уже, длиннее и на вздёрнутом носу её огнёвка не закреплена в металлическом кольце-держателе, но взрезана в само дерево, отчего делалась похожей на обычную фару.

— Я таких ещё не видела, — я отпустила Дастина, осмотрела лодку.

— Сколь возможно судить по форме и оснастке, это малышка твоего кузена.

— Кузена?

Чёрт побери… а о родственнике, который действительно родственник, я и думать забыла.

Мы вошли в мастерскую. Фабио и Маргарита, разделённые конторкой, мило беседовали о чём-то, пока Саши, стоя подле подруги, переминался с ноги на ногу, глядя то растерянно на неё, то настороженно — на гостя.

— А, кузина! — Фабио обернулся на звук открывшейся двери и звон колокольчика. — Рад тебя видеть. И вас, кейр Аллиа.

Дастин склонил голову в знак приветствия, но восторга от нежданного визита жениной родни явно не испытывал.

— Здравствуй, — отозвалась я. — Что привело тебя в мою мастерскую?

Вряд ли ему огнёвки зарядить потребовалось — остановился он в гостинице. Да и если у него собственная летающая лодка, то он, получается, сам одарён.

Везёт мне.

Как утопленнице, ага.

— Когда я летел в Лорану, показалось, что-то стучало в ларце с кристаллами. Управлению не мешало, но следует всё же проверить…

— Должно быть, крепежи расшатались, — предположила Маргарита. — Если желаете, кейр Лоиделле, я могу взглянуть.

— Если вас не затруднит, кейра Адиа, — Фабио улыбнулся девушке, и выражение чела Саши стало знакомо несчастным.

Маргарита улыбнулась в ответ и упорхнула во внутренние помещения. Через минуту вернулась с парочкой инструментов в руках и, кивнув Фабио, выбежала на улицу.

— Так это у тебя служебная машина… лодка? — уточнила я поддержания беседы ради.

— В некотором роде, — кузен обвёл зал одобрительным взглядом. — Смотрю, тут неплохо всё устроено.

— Стараемся, — я покосилась на мужа. Надеюсь, хотя бы Дастин не будет ревновать меня к Фабио.

Толика ревности из-за Леонтия — это, пожалуй, мило. Неожиданно приятно было осознать, что не только Бастиану не нравятся подкатывающие ко мне мужчины. Но всякая ревность должна быть в меру и уж точно не стоило, поддавшись ей, бросаться на каждую взрослую особь мужского пола рядом со мной.

— Непросто было, верно, начинать всё с чистого листа столько лет спустя…

— Я не начинала с чистого листа. Всего лишь восстановила то, что когда-то оставила моя матушка.

— Боюсь, тем своим поступком кейра Аллиа только подтвердила, что не зря в роду её супруга о ней гуляет молва… определённого толку.

— Дела минувшие, — откликнулась я.

— И впрямь, — Фабио качнул головой, то ли соглашаясь со мной, то ли намекая эдак недвусмысленно, что вряд ли за прошедшие года Инид успела ума-разума набраться.

Я снова посмотрела на Дастина и решила не ходить вокруг да около. Бастиан мог вернуться в любой момент, и меньше всего хотелось, чтобы он с моим кузеном лбами столкнулись.

— Фабио, давай честно. Тебя только стук в моторе… в ларце беспокоит или есть ещё что-то, ради чего ты сюда примчался?

Фабио тоже глянул на Дастина, затем на Саши за конторкой и усмехнулся.

— А ты прямолинейна, кузина. Что ж… изволь. В ближайшие дни я намерен вернуться домой, проведать семью… однако, смею надеяться, мне будет позволено навестить тебя вновь спустя декаду-другую. Я вижу, что прибыл в не самую удачную пору. Ты только-только обвенчалась и желаешь проводить больше времени с мужьями, а не уделять внимание одним лишь делам…

— Если хочешь навестить меня, то валяй… в смысле я не возражаю против родственных визитов…

Желательно кратковременных.

Эдак раз в год по случаю большого праздника.

— Но предупреждаю заранее, не всем моим супругам это понравится.

— Не тревожься, я не намерен досаждать вам и вашему супружескому счастью, — Фабио усмехнулся снова и на Дастина понимающе посмотрел. — Равно как претендовать на что-либо, принадлежащее роду Аллиа… если тебя это беспокоит. Но перед возвращением домой я хотел бы узнать, могу ли надеяться, что твоя кузина кейра Розалин ответит взаимностью, если я стану добиваться её внимания?

У Саши дёрнулся глаз.

Беспокоилась я зазря. Бастиан вернулся минут через двадцать после отбытия Фабио, и пересечься на какой-либо стадии пути им не грозило.

И слава богине.

Достаточно того, как Саши волком смотрел на Фабио. Вернее, пытался, потому как выходило у него не шибко грозно и убедительно. Впрочем, матримониальные планы Фабио не встретили одобрения не только у воздыхателя Розалин, но и у её брата. Вслух Дастин ничего не сказал — решение оставалось за женщиной, а он не имел дурной привычки лезть со своим бесценным мнением в чужую личную жизнь, — однако я всё по лицу видела. Не настолько он миролюбив и готов принимать с распростёртыми объятиями каждого желающего жениться на его сестрёнке. А то, что о любовной любви с первого взгляда речи не шло, и так было очевидно.

Лишь бы Розалин в попытке доказать Саши, что ей и без него замечательно, не начала принимать ухаживания Фабио. Никто не мешал ей взять в мужья обоих сразу, но что толкового выйдет из отношений, построенных на обидах, ревности и гордыне? Даром что для Фабио Розалин прежде всего удачная партия.

Как и он для неё — удачная возможность покрутить им перед Саши.

Маргарита подтянула крепежи, удерживающие кристалл внутри короба, и Фабио, выслушав мои заверения, что это вообще-то не моё дело, кому и чем Розалин отвечать будет, улетел. Дастин и Саши проводили его одинаково мрачными взглядами, а я подумала, что это не та новость, которую следует сообщать Бастиану. Он может сколько угодно дразнить сестру и напоминать, что в ситуации с Саши она сама виновата, но, подозреваю, этому кавалеру Розалин не обрадует и он.

По возвращении Бастиан ни о чём не рассказывал. Только обнял меня крепко и прошептал на ухо, что всё-всё будет хорошо и он никогда меня не отпустит. А я вдохнула едкий запах дыма, которым, казалось, пропитались и волосы его, и одежда, и поверила.

Что всё будет хорошо.

И что не отпустит.

Они оба не отпустят.

Произошедшее на той поляне и впрямь спаяло нас куда крепче, чем связывают клятвы в храме и заверения в великой любви. Та тайна навечно останется между нами, и я надеюсь, она никогда не обернётся непосильной ношей ни для одного из нас.

Я рассказала о визите к Каталине. Бастиан ответил, что хоть это и впрямь удивительно, но хорошо. Я смогу учиться и научиться чему-то полезному, а что в мастерской столь эффектную силу применить почти некуда… изучать устройство артефактов, дабы иметь представления об основах, мне это не мешало. Равно как управлять мастерской.

По некоторому размышлению я пришла к выводу, что Инид не нужно знать, как закончил её пасынок. Не уверена даже, что смогу когда-либо рассказать ей правду о себе и Ясении. Инид никогда не будет готова ни услышать это, ни, тем более, принять, а раз так, то стоило ли рисковать, раскрывая моё иномирное происхождение?

Мы перебрались с виллы Лилиаш на виллу Аллиа. Правда, спать продолжили в одной постели. В спальнях, подготовленных для моих мужей, они хранили одежду и личные вещи и переодевались, а ночевать стабильно заявлялись в мою.

Я не жаловалась.

Пока не жаловалась. А там кто знает? Может, через полгода мне осточертеет, что они каждую ночь со мной рядом и ни больная голова, ни месячные им не помеха.

Мы с Бастианом возобновили тренировки. Получалось по-прежнему не всё, не всегда и не так, как требовалось, но я не отчаивалась. Главное, что дар перестал притворяться, будто его у меня нет, и проявляться лишь тогда, когда хозяйке угрожала опасность. Кроме практических занятий с мужем, я изучала теорию по книгам, наблюдала за работой Антонио с артефактами и сама нет-нет да пыталась что-нибудь собрать. Пока ещё ни одна из моих поделок не заработала как надо, однако какой первый блин бывает не комом?

Дастин ввиду отсутствия иных дел занялся мастерской. За какую-то неделю он ухитрился нанять двух сотрудников из числа одарённых невысокого рода, договорился с уборщицей, обновил старые инструменты и закупил недостающие. Навёл порядок в бухгалтерии и посчитал, через сколько месяцев я смогу выкупить здание у Антонио. Сам Антонио не возражал против продажи хоть сию минуту, но вся сумма с учётом текущих доходов и расходов ещё не набралась, а мне не хотелось просить мужа вложиться финансово. Он и так делает гораздо больше, чем от него требовалось, не говоря уже о прочей его финансовой помощи роду, который, по сути, должен его содержать, а не наоборот.

Заодно Дастин напомнил Саши, что Антонио, Маргарита и новые работники здесь на зарплате, всё ещё небольшой, но выплачиваемой в срок, а он, Саши, чисто на голом энтузиазме и оттого непонятно, кем его считать, полноценным сотрудником или фигурой временной. Сегодня фигура эта есть, а назавтра ей трудиться надоест и ищи свищи её, что ветер в поле. Саши задумался, да так глубоко, что в мастерской не появлялся два дня.

Фабио, как и обещал, отбыл в родовое гнездо в Аэнье и пунктуально вернулся в Лорану ровно через десять дней. Навестил меня на вилле, чем совсем не обрадовал моих супругов и всколыхнул не лучшие воспоминания Инид, и поспешил с визитом к Лилиашам. Нынче он не просто незнакомый кейр, коего Лилиаши принимать не обязаны, но родственник их невестки, человек благородный и честными намерениями обременённый. Розалин расценила появление Фабио как знак, прямо говорящий, что Саши не стоит её слёз, и с энтузиазмом, достойным лучшего применения, принялась за охмурение моего кузена. Сам Фабио тоже счёл любезности Розалин, щедро рассыпанные ею в первую их встречу, знаком, намекающим недвусмысленно, что девице он пришёлся по нраву и можно переходить к активным действиям. Мендел был в ужасе от выбора дочери — наверное, не было в нашем окружении человека, который не догадывался бы, чего ради Розалин всё это затеяла, — а Сандра, кажется, всерьёз задумалась, как бы отвадить от дочери этакого кавалера. И хорошо бы ещё мозги деточке прочистить. Положение Фабио удовлетворительное, род высок, состоятелен, и служба на благо страны и короны считалась почётной, но никто из членов семьи не хотел, чтобы Розалин выбирала мужа сугубо назло Саши.

Ну а Бастиан приступил к написанию портрета сестры. По такому случаю он привёл Розалин в студию Маттео. Необходимости в том не было: Розалин прекрасно могла бы попозировать дома или на вилле Аллиа, однако Бастиан не намеревался бросать студию. Мой портрет переехал на нашу виллу и иногда, проходя мимо, я любовалась им. Не собой, не лицом Ясении, но мастерством мужа. И думала, что было бы неплохо уговорить его показать те работы, что спрятаны у Маттео.

А может, и выставить. Уж если сам маэстро Бодевелле считал, что талант у Бастиана есть, то я и подавно не сомневалась. И хорошо бы рассказать о нём всем.

Мы с Дастином присутствовали при позировании Розалин. Не потому, что в том была нужда, но чисто отдыхали и расслаблялись после дня в мастерской. Устроившись на кушетке у распахнутого окна, пили вино из запасов Маттео и шептались, пока Бастиан делал эскиз, а Розалин сидела на краю подиума, озарённая светом огнёвки, с видом максимально подобающим, одухотворённым. В студии сегодня не ожидалось ни диспутов, ни занятий, ни пьянок, ни гостей. И когда в дверном проёме, ведущим на лестничную площадку, вдруг возникла фигура, удивились все.

— Саши? — Бастиан первым разглядел визитёра.

Розалин отвернулась и сосредоточила взгляд на условной точке левее художника.

— Я так и думал, что найду вас тут, — Саши приблизился к подиуму.

— Я вроде не скрывал, что писать предпочитаю здесь, а не в ином месте, — Бастиан посмотрел на набросок в попытке решить, добавлять ли туда новое действующее лицо или сестра не одобрит изображения себя в компании Саши.

Саши глянул на нас с Дастином.

Мы выжидающе молчали.

Саши глубоко вздохнул и обратил взор на точеный профиль возлюбленной.

— Молю, моя Роза, ответь, не томи. Верна ли молва, что идёт меж людьми?

— О чём? — Розалин стрельнула глазами на Саши и вздёрнула носик повыше.

А я вспомнила, что в мастерской мы Саши после его разговора с Дастином ещё не видели…

— Что сердце своё ты ему отдала, спалив всё, что было, дотла.

— Кому? — равнодушно осведомилась Розалин.

— Полагаю, речь о кузене Фабио, — отозвался Бастиан.

— Может быть. Отчего бы не отдать? — Розалин небрежно повела плечиком. — Ты же клянёшься, что твоё сердце отдано навеки лишь одной девушке… а потом берёшь своё слово обратно и уже другой льёшь мёд в уши, другой обещаешь своё сердце.

— Слово моё нерушимо давно, верно, неизменно оно. И сердце моё лишь твоё, навеки твоё.

— Он что, в рифму говорит? — уточнила я шёпотом. А то местной поэзией я не интересовалась и понятия не имела, как автопереводчик осилит стихотворные строфы.

Дастин кивнул.

— Марго ты того же мёда налил?

Бастиан качнул головой и склонился к мольберту. С кушетки я видела, как его рука с грифелем заскользила по бумаге, выводя линию за линией.

— Тебе я не вру, ни ныне, ни впредь. Одной лишь желаю веночек надеть…

— Да полно тебе словеса изысканные передо мной выплетать, — Розалин закатила глаза и резко повернулась к Саши. — Ишь, поупражняться решил в рифмоплётстве! Не твоего ума дело, кому я сердце отдаю. Хочу — отдаю, хочу — себе возвращаю.

— Хочу — халву ем, хочу — пряники, — пробормотала я.

— Что, прости? — не понял Дастин.

— Вспомнилось вдруг… потом объясню.

— Разве ж тебя касается, что происходит между мной и Фабио? — Розалин вскочила на ноги, повысила голос. — Он достойный молодой кейр, рода хорошего и в общении приятен. Что такого, что мы встретились раз-другой, провели вместе время? И он-то ровня мне, не то, что твоя Марго!

— Маргарита — моя подруга, не возлюбленная, и никогда ею не была, — похоже, запас рифм у Саши закончился. Он сжал кулаки и с отчаянной решимостью посмотрел в карие глаза. — Я никогда не отдал бы ей своё сердце, потому что оно принадлежит лишь тебе, моя Роза. Сколько бы ты ни царапала меня своими шипами, я всегда был верен только тебе.

Надеюсь, Маргарита в курсе, что находится во френдзоне. А то мало ли, выяснится позднее, что Саши думал себе одно, а девушка всё видела совсем иначе.

А Саши внезапно опустился на колени перед Розалин. Она вздрогнула, глянула растерянно на склонённую черноволосую голову.

— Я люблю тебя, моя Роза, — выпалил он пылко. — И если ты не любишь меня, если желаешь другому отдать своё сердце, другого желаешь в мужья, то прошу, скажи о том сейчас и пусть между нами больше не будет миражей неверно понятых слов.

— Саши… что же ты делаешь? — Розалин запоздало оглянулась на братьев и меня и потянулась к Саши в попытке поднять его с пола. — Встань немедленно…

— Нет, — он упрямо помотал головой. — Одно лишь твоё слово и всё будет решено навеки.

— Ах, Саши! — Розалин сама опустилась на колени перед ним. Обхватила ладонями его лицо, поднимая к себе, улыбнулась. — Что ты творишь, глупый? Как я могу не любить тебя? Мне кажется, так было всегда, и я не помню поры, когда было бы иначе. И я желаю тебя в мужья…

Во взоре Саши распустилась робкая надежда, а Розалин подалась к нему и поцеловала. Саши осторожно обнял её за талию, привлёк к себе.

Бастиан с многозначительным видом отложил грифель и перешёл от мольберта к кушетке. Плюхнулся с размаху рядом со мной и беззастенчиво заглянул в мой бокал.

— Что, вы уже всё выпили?

— Почти, — призналась я и поставила пустой бокал на подоконник позади. Повернулась, сняла туфли и откинулась спиной на грудь Дастина, а босые ноги положила Бастиану на колени.

Ну а что? Так тоже неплохо сидеть. Особенно когда мужей двое, и можно никуда не спешить и ничего не скрывать.

— Скажи честно, ты успел добавить Саши к Розалин? — спросила я тихо и указала на мольберт.

— Так, набросал схематично, — откликнулся Бастиан небрежно и усмехнулся. — Вдруг назавтра Рози пожелает увидеть на портрете не только себя, но и своего… мужа?

Счастливые влюблённые увлечённо целовались, не вставая с пола и, кажется, позабыв, что тут вообще-то ещё мы трое есть. И Маттео где-то на третьем этаже.

И пускай себе.

— Она и Фабио может взять в мужья, — напомнила я.

— Может, — согласился Дастин. — Но я надеюсь, что теперь благоразумие возьмёт вверх, и она поймёт, кого действительно следует брать в мужья.

— К слову, когда твой дорогой кузен отбывает в Аэнью? — уточнил Бастиан.

— Чёрт его знает. Однако предположу, что если Розалин даст ему от ворот поворот, то он поймёт, что ловить тут нечего, и сразу отдуплится в родные пенаты, ибо милая кузина сама по себе, без связей с богатым родом нафиг ему не сдалась…

— Помедленнее, любовь моя, — Бастиан погладил мою щиколотку. — Ты же помнишь, что мы не все твои слова понимаем?

— Но смысл ясен, не беспокойся, — возразил Дастин и обнял меня, поцеловал в макушку.

Я улыбнулась.

Мы и впрямь понимали не каждое слово, но мы старались понять друг друга вопреки всем нашим различиям и это уже хорошее начало.