Глава третья

— Я требую немедленных объяснений! — не унималась женщина. — Геор! Как ты посмел? Когда? И… Небеса, на ком? На какой-то… приморской девке!

— Я думаю, — ледяным голосом произнес Геор, — сейчас не время и не место вести подобные разговоры. Будь добра, вернись обратно в свою каюту.

— В свою каюту?! — Дараэлла услышала истеричные нотки. — Чтобы в следующий раз узнать, что ты кем-нибудь ещё обзавёлся? Это невыносимо! Твои солдаты должны были убить эту мерзкую девку раньше, чем она ступила на палубу нашего корабля!

Нашего корабля? Что-то Дараэлла не помнила, чтобы "Джугарт" принадлежал графу Каннингему, а уж тем более какой-нибудь его любовнице, или кого он там с собой возит?

Она уверенно столкнула руку Геора, доселе спокойно лежавшую на её талии, и стремительно повернулась к той, кого восприняла за соперницу — то ли чтобы заявить, что адмирал ей и даром не нужен, но всё-таки дважды уже обязан ей жизнью, то ли убедиться в том, что незнакомка всё равно не сравнится с горной ведьмой, и потребовать от неё сойти с корабля в ближайшем порту.

Но слова так и застряли у Дары в горле, когда она поняла, кого видит перед собой. Оба варианта реакции были моментально отброшены в сторону. Гордые фырканья в этой ситуации выглядели бы по меньшей мере странно, а что ж до того, что простая женщина никогда не сравнится с горной ведьмой, ну так дама, наряженная в траурное бордово-чёрное платье, не была простой.

— Раз уж так сложилось, — подал голос Геор, должно быть, чувствовавший напряжение между женщинами, — то я, пожалуй, представлю вас друг другу? Это леди, — это слово он произнёс с нажимом, — Дараэлла, моя супруга. А это моя мать, графиня Лисандра Каннингем.

— Не скажу, — фыркнула Лисандра, — что мне очень приятно любоваться на леди, которую ты себе выбрал.

Дараэлла смерила графиню Каннингем таким взглядом, от которого давно уже было проваливаться под землю. Или хотя бы возвращаться в каюту.

— Я тоже совсем не уверена, — усмехнулась Дара, — в том, что это приятная встреча. Но мне надо будет попросить перед Урсулой прощения. Она действительно очень тебе помогла, любимый, — последнее прозвучало так, что Лисандра аж дёрнулась от отвращения, а Геор, до сих пор ничего не понимая, только ошеломлённо заморгал. — Ведь ты бы наверняка умер без её помощи. Не так ли, графиня?

Отмахнувшись от адмирала, совершившего попытку остановить её или хотя бы придержать за руку, Дара уверенно двинулась к своей новоявленной свекрови и остановилась в метре от неё. Лисандра вскинула голову, кажется, подсознательно бросая невестке вызов. Но Даре было что сказать. Может быть, графиня Каннингем и не знала, кто такая Морская Жемчужина, кем она была, прежде чем освободилась от оков гор и оптравилась в море, но Даре-то была известна история её оппонентки до того, как она заполучила графский титул.

— Почему вы не помогли своему сыну? — задала Дара единственный вопрос, на который сама ответить не могла. — Вы ведь понимали, чем всё это для него обернётся? И знали, что надо делать, чтобы не нужны оказались никакие посторонние ведьмы.

Уважительное "вы" с огромным трудом срывалось с уст Дараэллы — ей и вовсе хотелось ударить эту женщину, а лучше выбросить за борт. Пусть бы сама и рассчитывалась с Урсулой!

— Почему я должна знать об этом? — гордо вскинула голову Лисандра. — В перечень обязанностей любящей матери не входит предсказание смерти своего ребёнка. Если б я знала, как помочь Геору…

Дара ухмыльнулась.

— Разумеется, знала.

— Геор! — воскликнула Лисандра. — Я не понимаю, что твоя супруга от меня хочет, но этот досужий разговор мне надоел. Я вынуждена…

Она попыталась уйти, но Дара вовремя поймала женщину за руку, не позволяя ей уйти.

— Дараэлла! — Адмирал, кажется, потерял остатки терпения. — Дараэлла, отпусти мать. Мы…

— Отпустить? Ну уж нет! — покачала головой Дараэлла. — Если уж следовать закону, любимый, я вообще должна надеть на неё ошейник и оттащить к властным… Впрочем, почему? Нет! Ведь она уже откупилась от своих грехов, не так ли?

Лисандра отпрянула, с ужасом глядя на свою невестку.

— Да как ты смеешь, мерзкая…

— Замолчи! — на ведьминском выдохнула Дара и с довольством человека, подтвердившего свои подозрения, увидела, как нехотя замолчала Лисандра. — Разумеется, знала, — повторила Дараэлла. — Каждая горная ведьма, сбежавшая из своего клана и не заплатившая выкуп собственным даром или своей клятвой, знает, что её ребёнка будет преследовать череда неудач. Проклятье снять можно, но это должна сделать другая очень сильная ведьма… Впрочем, может и мать, если отречётся от своего дара. Но кто ж добровольно откажется от чар, не так ли, графиня?

Геор ошеломлённо посмотрел на Лисандру.

— Мама?

— Я не представляю, что говорит эта…

— Представляете-представляете. Если уж я, рядовая молодая ведьма, в курсе, то как о подобных подробностях может не ведать бывшая верховная?

Геор даже своё "мама" повторить не смог, но, судя по паузе, смысл словосочетания "верховная ведьма" прекрасно понимал. Взгляд у него, по правде говоря, был как минимум ошеломлённым, и Дараэлла позволила себе победно улыбнуться, утверждаясь в собственной правоте.

Даже сыну не сказала!

…Что ж, зато теперь Дара прекрасно понимала, на кого так похож Геор и почему полностью соответствует идеалу любой горной ведьмы. Ведь чем сильнее ведьма, тем красивее она — и тем больше похожа на божество, которому они поклонялись. Чем сильнее ведьма, тем синее глаза, бледнее кожа да волосы черней — их магия удивительным образом выплёскивалась и во внешности, и только слепой глупец не узнал бы сильную горную ведьму. Только сумасшедший поверил бы, что Дара прячет уродство под повязкой, если б знал, какой дар принадлежит ей от природы! Ведь горные ведьмы славятся не только своей магией.

Красота, от которой не отвести очей! И необходимость пожертвовать чем-нибудь, чтобы сбежать из гор и быть свободной, иметь право любить мужчину. Коль уж сбегаешь, рано или поздно всё равно заплатишь. Пусть не отдашь ни красоту, ни силу, так заберут удачу у ребёнка.

Откупить просто. Отдать свою силу, стать обычной женщиной — больше кожа не будет без единого изъяна, больше старость не станет обходить стороной, а когда-то появятся седые волоски, да и синева глаз выцветет с возрастом… Но зато ребёнок станет удачлив вдвойне. Магия матери потечёт в его жилах, и дитя ведьмы, не важно, мальчик или девочка, сам пропитается магией.

Если бы Дара встретила Геора в менее опасной ситуации, она бы поняла, что он — сын горной ведьмы. Эта безграничная морская синева глаз, загорелая, но не огрубевшая кожа, словно её не терзали морские ветры, иссиня-чёрные волосы и, должно быть, красивое тело — но Дара ж отвернулась, не смогла, когда он переодевался. Несомненно, в сына горной ведьмы трудно не влюбиться. Они обладают не только особенной красотой, не превращающей их в женоподобное существо, а и странным притяжением, которому поддаются почти все женщины, и сёстры по дару их матерей тоже.

Дара однажды видела сына горной ведьмы — только вольной горной ведьмы, обладателя таких же ярких, сияющих глаз, задорной улыбки и того, что на суше зовут харизмой. Ей было не больше пяти лет, когда он в последний раз приезжал в гости к родственницам к ним в горы, и ни одна ведьма не посмела бы его остановить. Был божественно красив — и умён, Дара знала.

Ей хотелось верить тогда, в детстве, что тот мужчина, с которым она перекинулась разве что парой слов, был её отцом. Выбирать мало из кого приходилось, а мама никогда не рассказала бы правду. Горным ведьмам, оставляющим дочерей в клане, нельзя делиться историей их рождения. Но тот мужчина подарил ей серебряный медальон, который Дара по сей день носила на шее.

Говорили, где-то есть ещё золотой и бронзовый — триада, источник ведьминской силы. Три медальона, которым нельзя находиться вместе, иначе магии будет слишком много, чтобы выдержал этот мир. Три медальона, которые, если собрать их вместе, соединят два параллельных мира — старый и новый. Но это были легенды…

А Дара видела живого ведьминого сына. И его мать, до сих пор красивую… Молодую, если сравнивать с её реальным возрастом.

Лисандра была их верховной, когда Дары ещё и на свете не было. Лист с её портретом не выдрали из их книг, потому что Лисандра считалась погибшей. А она сбежала, унесла с собой магию и молодость, а горам не отдала ничего, кроме удачи своего сына.

И сколько ж Урсула уничтожила сирен, должно быть, просто пешек в её руках, чтобы насытить Геора ведьминой магией и вернуть ему то, что не хотела отдавать матушка? Лисандра была сильной ведьмой, а значит, не одна хвостатая рабыня была безжалостно принесена в жертву… Дикость, к которой никогда не прибегали горные.

Или Дара чего-нибудь о своих сестрах не знала. Община у них была не из самых откровенных.

— Хорошо по свету ходить было, когда знала, что твой сын как не в море утонет в штиль, так подвернёт ногу, упадёт на ровной дороге и на смерть сломает шею? — кривясь, спросила Дара. — Или это только меня волнуют такие смешные вопросы? Действительно! Кого ж интересует та совесть, такое излишество, глупость — да и только!

Лисандра наконец-то сумела взять верх над своими эмоциями. Гордо вскинув голову, она взглянула на сына и заявила:

— Уж не ведаю, зачем ты женился на этой хамке, но сердцу, сын мой, тоже можно приказать. Ты столь же вспыльчив, как и твой покойный отец, и ты отлично помнишь, куда это его привело. Но, если вдруг ты захочешь, наш король, полагаю, примет прошение о разводе. Ты сможешь освободиться от этих пут. А лучше, — Лисандра усмехнулась, — сделай это сейчас, и да будет море нашим свидетелем!

Дара видела, как вспыхнули глаза графини — колдовала, зараза! Она и сама с трудом успела повернуться к Геору, чтобы понять, что уже поздно. Если Лисандра сейчас прикажет своему сыну выбросить молодую жену за борт, тот, должно быть, подчинится. Горные ведьмы умеют подменять мысли, а Дара не знала, насколько сильна до сих пор бывшая верховная и как трудно будет вытолкать из сознания Геора то, что вложит ему туда мать.

Адмирал несколько секунд пристально смотрел на свою мать, потом резко схватил Дараэллу за руку и потянул к себе.

Неужели и вправду…

Дара вдруг почувствовала, что у неё совсем не осталось сил. Она столько колдовала, да и потом, разговор с Урсулой дорого стоил…

Она с ужасом осознала — если Лисандра заколдовала-таки Геора, то она может рассчитывать разве что на то, что выцарапает ему глаза.

Мужчина крепко обнял Дару за талию, так, что она на мгновение подумала, что вот-вот задохнётся, и потянул за собой. Девушка упёрлась было рукой в его грудь, но запоздало осознала — а ведь борт, за который удобнее было бы вышвыривать барышню — в смысле, более близкий, — находился в противоположной стороне. А Лисандра не может быть настолько наивной, чтобы убедить сына протащить супругу по всему кораблю, чтобы сбросить её за борт более зрелищно!

Да и трюм, в который её могли бы запихнуть, находился немного дальше.

— Геор! — воскликнула Лисандра, тоже заподозрив неладное, — что ты делаешь? Неужели ты не послушаешься моего совета?!

— Ты проявляешь слишком много настойчивости, мама! — отозвался мужчина. — Я отвожу свою супругу в каюту, тебя что-то смущает?

Дара заставила себя расслабиться. В какой-то момент она даже подумала, что Геор — не такой уж и плохой вариант. Как минимум ведьминское колдовство действует на него не так хорошо, как на остальных мужчин — а это уже дорогого стоит! Не слишком приятно быть замужем за человеком, который по приказу твоей сестры по дару встанет на голову и одним уверенным толчком ноги спихнёт тебя с ближайшей горы в пропасть.

Сейчас же если Геором и руководила какая-то магия, то только магия женской красоты. По крайней мере, Дара могла судить по тому, как его рука то и дело соскальзывала чуть пониже талии — и в последний раз, перехватив взгляд Лисандры, Дара даже не стала возвращать мужскую ладонь на место и то ли сделала вид, то ли вправду была польщена его вниманием.

— Геор! — воскликнула Лисандра. — Эта девка тебя заколдовала! Неужели ты не понимаешь, насколько опасно доверять ведьме! И что о нас скажут в обществе?!

Геор отпустил супругу, шагнул к матери и, смерив её недовольным взглядом, ядовито произнёс:

— Мама, как ты думаешь, а что о нас скажут в обществе, если я на глазах у всех солдат вдруг, как завороженный, пройдусь по палубе и вышвырну за борт свою новоиспечённую жену? А вообще, не вижу никакого диссонанса! Помнится, папа женился на дворянке? Из этого, — он покосился на Дару, — я делаю вывод, что горная ведьма — это всё равно что дворянский статус, только несколько специфический. Или ты, о ужас, обманывала отца все эти долгие счастливые годы вашей совместной жизни?

Лисандра аж посерела от возмущения, и Дара наконец-то заметила явные следы старости на её лице. Нет, никто не вечен, и даже верховная горная ведьма, столько лет обманывающая магию, не могла хранить свою красоту, не подпуская к себе близко прожитые годы. И сила её, наверное, угасала — ведь, в отличие от Дараэллы, Лисандра больше не могла обратиться к горам напрямую, она так и не отдала им свой долг. И не отдаст, даже если к горлу её сына приставят нож и пообещают убить его, если ведьма не откажется от силы.

Нет, Дара не могла сказать, что она разбиралась в людях лучше всех на свете, но о своей свекрови кое-что могла сказать с большой уверенностью.

Своего сына Лисандра Каннингем не любила. Может быть, относилась к нему, как к игрушке, как к средству достижения целей, испытывала некую привязанность, предположительно, даже искреннюю, выстраивала его жизнь по шаблону, который считала идеальным, но любить? Нет! Эта женщина вряд ли была способна на настолько высокое чувство! Материнство для неё значило совсем не то, что для многих других женщин.

Материнство было её откупом и её гарантией.

— Что это ты задумался об обществе, — прошипела Лисандра, только сейчас заметив, что на них действительно подозрительно косятся блуждающие по палубе солдаты, — не тогда, когда каким-то чудом повенчался с дворовой девкой?

— Так была ж приморская! — не удержалась Дараэлла. — Я так быстро меняю свой статус?

— Замолчи! — выкрикнула Лисандра и тут же повернулась к сыну и жалобно завела: — Ну неужели ты не понимаешь, чем всё это закончится? Почему ты не подумал о репутации прежде?

— Понимаешь, мама, — скривился Геор, — в случае, когда тебе голову пытается откусить какая-то морская зараза, а сирены приглашают в увлекательное путешествие на дно, репутация стоит несколько дешевле жизни.

— Твой отец перевернулся бы в гробу за такие слова!

— Мой отец оказался там, потому что слишком много думал о чести! — возмущённо воскликнул Геор. — Сколько военных кампаний оказались неудачными только потому, что он боялся выйти с запятнанным воротничком или швырялся своими перчатками направо и налево только потому, что какую-то проходившую мимо леди приглашал на танец кто-то другой?! И это будучи уже женатым! Нет уж. Пусть моя честь будет хоть вся изляпана чернилом, но пятен из веществ похуже на ней не будет.

— Не смей! — воскликнула Лисандра. — Не смей так говорить о сво1 м отце! Я — твоя мать, и я имею право…

Геор, кажется, почувствовал на себе излишне подозрительные взгляды, стремительно обернулся и столкнулся взглядом с каким-то военным чином с корабля — по крайней мере, Дара именно так могла определить строгого усача, вытянувшегося в струнку при первом же адмиральском взгляде.

— О, — Каннингем вздохнул. — Полковник Тиам…

— Вы нуждаетесь в помощи? — поинтересовался полковник. — Возможно, приказать солдатам сопроводить Жемчужину…

— Прикажите солдатам, — строго ответил Геор, — не смотреть на мою супругу, как на предмет их мужского интереса — и не приближаться к ней по мере возможности. А ещё… Распорядитесь, чтобы графиню Лисандру проводили в её каюту. Ей дурно. С супругой же я разберусь сам, — и, сопровождаемый ошалелым взглядом полковника, он отвернулся от матери и спешным шагом направился к Дараэлле.

Нельзя сказать, что Геор взял её под локоть так, как полагается с молодой супругой, пугливо осматривающей корабль, на котором впервые — но Дара на этот статус и не претендовала, а Геор, по крайней мере, не поддавался на постороннее магическое влияние. Это означало как минимум то, что ожидать от него каких-нибудь непредсказуемых танцев с ножом в руках среди ночи не следует.

А если влияние будет очень серьёзным, Дара почувствует и сама.

На сей раз мужчина не втолкнул её в каюту, а просто предложил войти первой, шагнул и сам следом и закрыл дверь на ключ — девушка слышала, как что-то два раза неприятно щёлкнуло. Замок?

Впрочем, куда она сбежит? Закроет он дверь или нет, а у Дараэллы было очень мало альтернатив. И, если уж вспоминать о девичьей чести, на которую — девушка даже не сомневалась! — посягать всё-таки будут, то лучше терять её в постели с мужем, чем на палубе с солдатами.

Или с пиратами где-нибудь в трюме.

Проклясть сейчас она всё равно никого не сможет, для того, чтобы полноценно восстановиться, надо поспать и как минимум поесть.

— Я предлагаю изменить условия нашего договора, — вдруг произнёс Геор, и Дара стремительно повернулась к нему.

— Договора? — с усмешкой переспросила она. — Ты всё ещё собираешься его придерживаться? Что б ты мне ни предложил, я за вариант вышвырнуть твою мать за борт к Урсуле, и пусть себе разбираются вдвоём. В конце концов, их магия должна сочетаться.

— Прекрати, — отмахнулся Геор. — Моя мать бывает жёсткой, но она не такая уж и плохая. По крайней мере, получше некоторых других… И отца она искренне любила…

— Пока не погубила…

— И заботится обо мне…

— Заботилась бы — отдала бы магию! — возмутилась Дара.

— Но ведь она не просто так вышла со мной в море, — возразил Геор. — Уверен, она собиралась помочь. Просто у неё, скажем так, были определённые виды на мою женитьбу…

— Да я даже не сомневаюсь! — отмахнулась Дараэлла. — Но не переживайте. Я не буду мешать вашему семейству. Как только мы окажемся на берегу, я смело отправлюсь в тюрьму, а ты со своей распрекрасной матерью-ведьмой будешь продолжать здравствовать в походах! Только не забудь, она — не свободная, и как только её сила исчерпается окончательно, ничего она Урсуле сделать не сможет. А пополнить неоткуда, горы откажут ей в услуге. Аккурат до твоей смерти!

Геор вздохнул.

— Вот об этом-то я как раз и хотел поговорить. Сядь.

Женское упрямство требовало заявить, что садиться она не будет, но у Дары и вправду дрожали ноги, потому она примостилась на краешке адмиральской койки и с опаской взглянула на своего супруга.

— У меня, как ты уже понимаешь, довольно властная мать.

— Я заметила, — кивнула Дара. — А моя собственная мама может ещё довольно многое о твоей рассказать. И тётка. И старшие сестры. Хочешь?

— Спасибо, — скривился мужчина, — не надо. Так вот, как я уже говорил, у моей мамы есть планы на мою жизнь. И у Урсулы, как ты заметила, тоже. При всем уважении к лучшим из тех невест, которых мне предлагали, вряд ли есть хоть одна, способная запихнуть этого осьминога обратно в воду и… — адмирал скривился, — И заткнуть рот моей матери, когда будет нужно. А нужно, поверь мне, бывает достаточно часто. Ты же молода…

И будет ею лет через пятнадцать тоже — это Геор по матери должен знать.

— Красива…

Даже не обсуждается, все горные ведьмы красивы.

— Достаточно умна и властна, раз два года держала в узде эту так называемую команду, — протянул Геор. — И, мне кажется, легко освоишь все придворные манеры.

Дара усмехнулась.

— Ну?

— Так почему бы не перевести наш фиктивный брак, скажем так, в полноценный?

— Зачем тебе это? — вздохнула Дара. — Зачем тебе какая-то ве… пиратка в семействе?

— Потому что у свободных горных ведьм рождаются счастливые и одарённые дети, которых в горы никто обратно не зовёт, — пожал плечами Геор. — Потому что ты, повторюсь, красивая и умная — и можешь дать отпор моей матери. А мне, так или иначе, нужна спутница в жизни, и выбирать среди блондинистых куриц, подсовываемых матушкой, я не желаю.

— А ещё, — продолжила Дара, — ты боишься, что Урсула вернётся, если поймёт, что наш брак недействителен.

Подумал головой? Да неужели!

Она и сама этого боялась — ведьма не настолько глупа, чтобы не почувствовать разницы между подставой и реальными отношениями.

— Предположим, да, — подтвердил Геор. — Мне не хочется, чтобы Урсула вернулась. Но есть ещё одна причина, по которой мне бы хотелось… откорректировать условия нашего договора.

Дараэлла поймала на себе откровенно голодный взгляд и вздохнула.

— Если ты надеешься, что…

— Не надеюсь — так оно и будет, — покачал головой адмирал. — Полноценная, нормальная семья, — он сделал шаг в направлении Дары. — Лучше меня, при всём уважении, тебе никто не попадётся.

Дара скривилась.

— Нет-нет-нет!

— А если я скажу, что на берегу не сдам твой экипаж в тюрьму, а отпущу их на свободу?

— Лжёшь!

— Поклянусь по-ведьмински, — пообещал Геор.

Дара поднялась с его кровати и отступила к стене.

— Ты не посмеешь меня тронуть!

— Силой? Разумеется, нет! — воскликнул он. — Я ж не совсем ещё сошёл с ума! Но, дорогая, — он протянул к ней руки, — подумай, какая выгодная сделка? Ты — графиня, твои люди — на свободе… У тебя даже будет шанс поиздеваться над моей матерью. Ну так что? Ты согласна?

В эту конкретную секунду Дара была согласна ударить Геора коленом и выскочить из каюты, но… На самом деле выбора-то у неё не было.