Глава четвертая

…Мама говорила, что красота горной ведьмы способна задурить голову кому угодно, хоть простолюдину, хоть королю, хоть самому доброму на свете человеку, хоть самому жестокому. Горных ведьм не казнят, палачи сходят с ума от любви раньше, чем успевают занести топор над головой коварной колдуньи.

Верила ли Дараэлла? Отчасти. Она знала, что не все мужчины настолько глупы, как их учили считать, а ещё понимала, что быть свободной ведьмой не так хорошо, как полагали все её сёстры. Да, Дара могла не думать о том, что там решат горы, почувствовав её колдовство, но и ответственность ложилась только на её плечи, и поделиться этой тяжёлой ношей было не с кем.

Потому она уяснила одно правило: хочешь жить спокойно, никому не показывай, что ты красива. Можешь быть сильной, смелой, уверенно распоряжаться чужими судьбами, и мужчины будут воспринимать тебя за свою. Усмехайся, поправляя повязку, и говори, что прячешь страшные шрамы от посторонних взглядов — для них станешь непригодной, как женщина, перейдёшь в другую категорию. Пугай тех, кого не отталкивает даже уродливая внешность.

Как только станешь в их глазах красоткой, они забудут про ум, про силу и про власть. С того момента станут смотреть исключительно как на приложение к своей постели.

И эта же мысль сейчас сверкала в синих глазах Геора. Нет, оно, конечно, приятно, что внешность Дары заворожила его больше, чем слова его же драгоценной матушки, но она — не кусок мяса и не предмет сделки. Смысл быть вольной, если раздавать свою любовь направо и налево? Тем более, где гарантия, что Геору она не наскучит на третий день, а потом тот наплюёт на всё, что обещал, и не отдаст команду под суд?

— Не томи, — адмирал криво усмехнулся. — Ненавижу ждать.

— Я заметила, — сверкнула глазами Дараэлла. — Ты уж больно нетерпелив… Но разве ты не знаешь, что такое горная ведьма?

— Куда ж мне, бедному, — хмыкнул Геор. — Но ты ведь расскажешь?

— О, — она заулыбалась. — Я? Разумеется, я расскажу, — Дара шагнула к нему на встречу — и нисколечко не удивилась, когда мужчина заключил её в тёплые, сопровождаемые солоноватым ароматом моря объятия.

Да, это было приятно. И Геор, в принципе, мог стать мужчиной, в которого она бы влюбилась. Но по доброй воле, а не потому, что какой-то заносчивый адмирал вздумал, что заслужил ребёнка от горной ведьмы!

— Горная ведьма, — прошептала Дара, едва ощутимо прикасаясь губами к скуле Геора, — всегда должна быть красива. Я не знаю, куда они девают неодарённых девочек, что делают с теми, кто родился недостойным этого звания… Может быть, отдают отцам, если эти отцы всё ещё живы, как и сыновей. А может, сбрасывают с высоких скал… Всё решает верховная, и если она добра, то любой ребёнок имеет право прожить свою жизнь. Ведь не все красивые женщины были красивыми младенцами, не так ли?

Геор только усмехнулся в ответ. Его пальцы спешно скользнули по пуговицам её рубашки, но Дара вывернулась из рук супруга и оказалась у него за спиной. Её ладони легли на его лицо, закрывая глаза, и ведьма тихо прошептала на ухо:

— Не спеши… Кому интересна спешка? У горных ведьм много времени. И у тех, кто завоевал их сердце, его тоже сполна. Ведь и сами горные ведьмы, и их любимые мужья, и рождённые в наполненном любовью браке живут долго, очень долго. Дольше, чем обычные люди…

Геор попытался вывернуться так, чтобы вновь поймать Дару, но она всякий раз ускользала, оказываясь у него за спиной.

— Не торопись, адмирал, — усмехнулась она, теперь оставляя следы лёгких поцелуев на шее. — Горные ведьмы — как дикие кошки, не скажу, что легко подчинить, но поломать ещё труднее. Да и зачем? Кому нужна кошка с перебитыми лапами? Ты ведь хочешь красивую горную ведьму? Сильную, умную, привлекательную… Или тебе достаточно красотки-дуры? Даже если она перегорит очень скоро?

— Красоток без мозгов в голове и среди дворянок хватает, — усмехнулся Геор. — Был бы я свободен по сей день, если б ориентировался на хорошенькое личико!

— Был бы ты свободен, если б на тебе не висело проклятье морской ведьмы… — протянула Дара. — Но наверняка ведь, будь у меня шрамы, пропала бы и ласка в твоём голосе, и интерес в глазах…

— Но ведь то, что ты красотка, не отменяет того, что ты умна? — ухмылка адмирала была расслабленной и спокойной. Судя по всему, он совершенно не ждал подвоха, был свято уверен в том, что Дара — уже согласилась.

Она прижалась к его спине, улыбнулась собственным мыслям — а ведь адмирал действительно был красив, и, может быть, когда-то он сумеет протоптать дорожку к её сердцу…

Но не так быстро.

— Да, — вздохнула Дара. — Не отменяет… Ведь я действительно не настолько глупа, чтобы растаять от пары нелепых обещаний. Но ты ведь и не надеялся, правда?

Геор не успел и рта открыть — в полумраке каюты сверкнуло лезвие кинжала, и Дара прижала оружие к горлу мужчины.

— Понимаешь, — со вздохом протянула она, — я терпеть не могу, когда кто-то пытается мною манипулировать. А уж тем более предлагает мне разделить узкую корабельную койку. Можешь себе представить, сколько таких охочих было в моей жизни?

— И сколько же попыток, — Геор сглотнул, — увенчалось успехом?

— Ни одной.

— С одной стороны, — он поймал её за тонкое запястье, — как мужа, меня статистика радует. Но с другой… — Каннингем попытался отвести девичью руку от горла, но его попытка не увенчалась успехом.

— Возможно, тебе неизвестно, — протянула Дара, разжимая пальцы и отпуская кинжал, — но горные ведьмы не только красивые и сильные. Они периодически ещё и колдуют.

Лезвие так и продолжило висеть у адмиральского горла.

Геор осторожно поднял руку, потянулся к рукояти кинжала.

— Так значит, ты отвечаешь мне отказом?

Он почти дотянулся до кинжала, опоздал всего на полсекунды, но Даре хватило этого времени, чтобы направить остатки своей магии в острое лезвие.

Кинжал отлетел в сторону и бросился к Геору острием вперёд. Каннингем едва успел отпрыгнуть назад и застыл у стены. Оружие прижалось к его горлу, словно жаждало напиться крови, и по шее скатилось несколько рубиновых капель. Адмирал рассеянно провёл ладонью по ключицам, оставляя алые разводы и пачкая рубашку.

— Ты, однако, жестокая, — в его глазах сверкало что-то сродни восхищению. — Ты так расправлялась с каждым из своих воздыхателей?

— Так? — Дара изогнула брови. — Однако, ты плохого обо мне мнения, — она коварно улыбнулась.

— А что ж тогда?

— Я не останавливала кинжал, — пожала плечами девушка.

— И сколько же мужчин умерло на твоём кровавом пути? — хотя в голосе Каннингема звучал смех, он на самом деле оставался серьёзным. Дара видела — адмирал пытается наконец-то понять, с кем связался. Она, должно быть, не вписывалась в его голове в полноценный образ хорошенькой дурочки. И даже хорошенькой умной женщины, умеющей прятаться за чужими спинами, тоже.

Вероятно, Дараэлла даже не была такой, как мать Геора. Она успела напиться свободы за эти два года, что блуждала по морям. И хотя все её называли Морской Жемчужиной, Дара знала — она просто вольная, без лишних слов.

— Я убивала только тех, кто понимал иначе, — наконец-то ответила она. — Даже не так… Магия горной ведьмы не всегда поддаётся объяснению. Знаешь ли, есть моменты, когда сила вырывается на свободу и сама руководит предметами вокруг. Её не интересует мнение самой ведьмы. А моя сила прекрасно знала, что с нею случится, если я позволю себя поломать. Магия не хочет быть пленницей израненной души, потому защищает её, пока может.

— Я — не какой-нибудь насильник, — скривился Геор.

— Моя магия это чувствует, — серьёзно промолвила Дараэлла. — Иначе ты бы уже был мёртв. Понимаешь ли, — Дара оглянулась, отыскала взглядом стул, одиноко стоявший в самом углу, и устроилась на нём, — в отличие от меня самой, моя магия плевать хотела на то, что мои люди погибнут. Она знает, что я сумею спастись, если очень постараюсь. Горные ведьмы сильные, особенно если они свободны. Да, я сама никогда не оставлю тех, за кого поручилась, но она-то ничего не обещала.

Каннингем напряжённо улыбнулся. Ему явно не нравилось стоять с ножом у горла, а сила, вложенная в лезвие, напирала, с каждой секундой всё приближая и приближая кинжал к пульсирующей жилке. Одно неверное движение, и адмиралу грозила быстрая смерть.

— Хорошо, предположим, твоя магия не в восторге от меня, но убивать всё равно не готова, — вздохнул Геор. — А что до тебя самой? Что ты делала с теми, кто пытался к тебе приставать? Твоя команда, должно быть, испытала это на себе.

— Моя команда знала, что лучше ничего такого не делать, — возразила Дараэлла. — Потому они в большинстве своём даже не догадываются, что могло бы им грозить. Просто не лезут. Им ведь страшно… Я обходилась несколькими ранами.

— Например?

— Удар в плечо. Между ребер… Да мало ли куда можно всадить кинжал, чтобы не убить жертву, но серьёзно так ей навредить? — развела руками Дара.

— А что, — во взгляде Геора мелькнул какой-то странный интерес, — со мной сделаешь?

Ему словно нравилось стоять у стенки и требовать от неё приговора! Дара вдруг поняла, что мужчина действительно испытывал от этого определённое извращённое удовольствие.

— Да тебе нравится! — воскликнула она.

— Мне частенько не хватает острых ощущений, — согласился Геор. — Они все довольно скучные, эти женщины. А кто не скучный, с тем, извини, опасно для здоровья.

— Так ты нашёл себе оптимальный вариант? — вздохнула Дара. — Хорошо. Будь по-твоему… Возможно, я немного тебя поцарапаю. Не больше.

— Боишься за команду?

— Да, но не только.

— А что ещё?

— Ну, — Дара ухмыльнулась, — ты можешь предложить что-нибудь интересное взамен на свою жизнь. Или своё здоровье. Ведь тебе не нужны лишние раны, правда?

Геор скривился. Судя по всему, торговаться ему не хотелось.

— Я уже сказал, как ты можешь заплатить за свободу своей команды.

— Мне не нравится это слово. "Заплатить"… Разве жена платит? — Дара закатила глаза. — Жена может попросить своего любимого мужа… Или, к примеру, быть особенно мягкой и нежной с ним, уговаривая. Об этом мы с тобой потом поговорим. Всё равно, даже при самых идеальных условиях, нам плыть ещё дня три. А горные ведьмы, знаешь ли, дружат с ветром, и если я очень постараюсь, то это время придётся растянуть дней до пятнадцати-двадцати…

— Три, — твёрдо ответил Геор. — Чем скорее мы выберемся из этого моря, тем лучше. Так что насчёт перерезания горла? Да? Нет? И почему?

— Нет, — наконец-то согласилась Дараэлла и нехотя признала: — Ты не такой уж и плохой. Возможно, я даже захочу быть послушной и ласковой женой. Но сейчас… Сейчас у меня совершенно другое желание.

Геор перехватил её серьёзный, уверенный взгляд и с опаской уточнил:

— И какое же?

Кинжал, будто поддерживая его, отлетел на несколько миллиметров от горла.

— Предположим, — хитро протянула ведьма, — я хочу отдельную каюту?

Геор помрачнел.

— У меня на корабле не два десятка пиратов, а несколько сотен человек, — строго произнёс он. — Ты понимаешь, о чём ты просишь?

— Не хочешь подвинуть нескольких солдат? Или поселить двух полковников в одной каюте? — с усмешкой произнесла Дара. — Убеди меня, чтобы я отказалась от этой идеи.

— Тогда убери кинжал от моего горла, — вздохнул адмирал. — А то аргументировать что-либо не так-то просто, когда своя же жена пытается прирезать…

— Возможно, тебе стоит искать причины в себе?

— А может, подумать о том, на ком я женился? — парировал мужчина. — Но пусть, — он отодвинул кинжал от горла на полсантиметра и, успокоившись, произнёс: — Повторюсь, у меня на корабле не десять и не двадцать человек. И если ты можешь убедить несколько пиратов в том, что ты — опасная женщина, от которой лучше держаться подальше. Но мои люди могут быть несколько более упрямы. Хотя бы в силу их довольно большого количества…

Дара почувствовала, как порозовели её щеки.

— И мне не надо, — продолжил Геор, — чтобы к моей супруге штабелями ходили непонятливые солдаты и даже военные чины, а она не знала, как от них отбиться. Женщина должна быть рядом с мужем!

Ведьма раздражённо дёрнула рукой, и кинжал, едва не царапнув шею адмирала, отлетел обратно к ней. Девушка схватила оружие, но спустя мгновение раздражённо отшвырнула его на пол.

— Я знаю, чего я от тебя хочу, — твёрдо произнесла она. — Я хочу, чтобы в нашей семье были равные права.

Адмирал так посмотрел на Дараэллу, словно большего бреда не слышал за всю свою жизнь.

— Чего ты хочешь?!

— Равные права, я ведь сказала, — пожала плечами она. — Ты хочешь, чтобы у нас был нормальный брак, не просто так, правда? А потому, что боишься — Урсула придёт за тобой, как только мы разбежимся. Разойдёмся, как в море корабли…

— Я не…

— Ты да, — отрезала Дара. — Ты смотришь на меня, как на свою вещь — дорогую, красивую, но всё-таки вещь, — хотя бы не женаты даже суток, а причиной нашего брака был твой долг перед ведьмой. Я представляю себе, чем это закончится, когда мы выйдем на берег. Я не привыкла быть рабыней. Хочешь строить полноценную семью? Замечательно. В таком случае, мы с тобой на равных.

— Ты хочешь это за кинжал? — изогнул брови Геор.

— Нет, — ответила она. — За кинжал ты всего лишь будешь спать на полу. А я — на твоей кровати, — она плавно поднялась со стула, на котором сидела, и медленно подошла к Геору ближе.

— Значит, за нашу счастливую семейную жизнь?

— За нашу счастливую семейную жизнь, — Дара остановилась напротив Геора и положила руки ему на плечи, — ты отпустишь моих людей, когда мы прибудем на сушу. Чтобы тебе не было так обидно, они поклянутся на крови, что больше не будут заниматься противозаконной деятельностью. Только честный заработок и честная жизнь.

— Тогда откуда здесь появляется равноправие?

— О, — ладони Дары скользнули по шее адмирала, и она подалась вперёд — так, чтобы смотреть ему глаза в глаза. Мужчина, в очередной раз сдаваясь перед красотой горной ведьмы, обнял её за талию. — А равноправие в нашем семействе будет за то, что я не расскажу Урсуле, что никакой морской ведьмой себя не считаю.

Геор аж закашлялся от неожиданности, но руки не убрал. Дара чувствовала исходящее от него тепло — и с трудом сдерживала рвущуюся почему-то на свободу улыбку. В адмирале было что-то… Настолько завораживающее, что даже она, горная ведьма, поддавалась его влиянию. Казалось, стоило посмотреть несколько минут в его глаза — и можно потеряться, забыть о том, что собиралась от него требовать.

— Тогда пострадаем мы оба, — предупредил Каннингем.

— Тебе так трудно признать женщину равной себе?

Он явно задумался. Пауза затянулась, и Дара уже ждала, когда Геор, осознав, что её силы на исходе, просто вышвырнет её прочь из каюты и прикажет своим солдатам сопроводить молодую супругу в трюм. Но раз умирать, так с музыкой, и она не собиралась забирать свои слова назад. Нет ещё такого адмирала в этом мире, который переиграл бы горную ведьму!

— Я согласен, — вдруг произнёс Геор.

— Ты…

— Согласен, — твёрдо повторил он. — Равноправие и твои законопослушные пираты на свободе. Но спать на полу я не буду.

— Я тебе, кажется, говорила, что счастливая семейная жизнь и принуждение — это несколько разные вещи.

Адмирал закатил глаза.

— Я не какой-то ненормальный и не извращенец, и, если тебе действительно надо время, оно у тебя будет. Пока мы не доберёмся до суши.

— А потом?

— А потом вступает в силу моё условие, — протянул Геор. — Твои пираты получат свободу, если ты согласишься стать полноправной графиней Каннингем и отправиться вместе со мной в нашу счастливую семейную жизнь. Откажешь — я тебя отпущу. Они предстанут пред судом и, коль уж такие честные, будут освобождены им. Или нет, если ты несколько преувеличиваешь заслуги этих прелестных мужчин. Ну так что? Это не противоречит твоим требованиям?

— Не противоречит, — решилась Дара.

Чтобы вырваться из плена чужой магии, должно быть, подсознательно выплетаемой вокруг неё, пришлось тряхнуть головой. Геор был непозволительно близко, и Дара смотрела ему в глаза, чувствуя, что следовало бы отвернуться, а то и отступить на несколько шагов назад. Но она не привыкла сбегать от опасности. Разве какой-то мужчина может заворожить горную ведьму?

Казалось, Каннингем прекрасно знал, как он влияет на женщин. Он теперь куда увереннее потянулся к её губам, и Дара сама не поняла, когда этот поцелуй успел начаться. Реальность словно перемешалась в её голове с вымыслом, а когда девушка силой воли заставила себя вернуться в привычный мир, уже оказалась в чужих тёплых объятиях и отвечала на беглые, быстрые поцелуи.

Небеса, за кого она вышла замуж?!

Геор, казалось, с трудом прятал улыбку. Он сгрёб Дару в охапку, усаживая её к себе на колени, и оставлял короткие следы-знаки на её шее, невидимые для постороннего взгляда. Девушка чувствовала, как чужая магия, едва ощутимая, но всё равно висевшая в воздухе, опутывает её, сковывает по рукам и ногам, затягивает всё глубже и глубже в неизвестную яму.

Колдун проклятый!

И всё же, хотела Дара того или нет, но она поддавалась. То ли Геор был настолько сильным колдуном, то ли действительно нравился ей, как мужчина, но предательские мысли, что можно было бы и не противиться, всё равно ведь муж, слишком прочно поселились у девушки в сознании.

Она усилием воли заставила себя отпрянуть и прижать палец к его губам.

— А как же, — всё ещё тяжело дыша, прошептала Дараэлла, — твоё обещание дать мне время?

— Так разве ж это недобровольно?

— Вот как… — Дара знала, что в её глазах вспыхнуло ведьминское колдовство — и оно же отобразилось во взгляде Геора. Мужчина словно подсознательно копировал все её приёмы, так легко сводившие глупцов с ума…

Проклятье!

Она с такой силой оттолкнула Геора, что тот откинулся назад и больно ударился затылком о стену. Но Дараэлла уже спорхнула с его колен и отскочила в сторону. Если и не схватилась за оружие, то только потому, что уговорила себя проявить сознательность и не провоцировать Каннингема на очередные эмоции.

…Мама говорила, никогда нельзя пугать горную ведьму. Когда у неё вырабатывается адреналин, это может привести к очень плохим последствиям. Магия начинает генерироваться самостоятельно, не прислушиваясь к голосу разума, и ведьма способна совершенно случайно и убить, и разрушить полгорода. Или полкорабля, если вдруг что.

— Знаешь, — протянула Дара, — мне кажется, нам стоит пообщаться с твоей матерью. Негоже ведь конфликтовать, даже толком не познакомившись.

— Я думал, ты не в восторге от того, что она вообще здесь есть, — пожал плечами Геор. — К чему это…

— Ты колдовал?

— Что?! — возмущённо воскликнул адмирал. — Колдовал?! Я — военный, а не какой-нибудь… — он прикусил язык, очевидно, вспомнив о том, что магия с недавних пор в их стране в почёте — с той поры, как оказалось, что король сам некромант, и дочка у него некромантка. И зять, первый советник, тоже. — Нет. Папа не был одарён, мама, я думал, тоже… Она при мне никогда ничего такого не делала.

— И у тебя не было стихийных выбросов магии, ничего такого?

— Нет, — покачал головой Геор. — Ничего. Я вообще ни с чем подобным не имел дела.

— Хорошо, — согласилась Дара. — Пусть так. А ты помнишь, с какой формулировкой Урсула снимала с тебя неудачливость?

— Это было пятнадцать лет назад. Я помню только про морскую ведьму.

Да что ж такое! Почему мужчины могут помнить какую-то ерунду, а такие важные вещи, как снятие проклятий, в их голове не задерживаются? Между прочим, некоторым, вот Геору, например, это может даже стоить жизни!

Но Дара упоминать о том, насколько важную информацию Геор вышвырнул из своей головы, не стала, вовремя осознав, что всё равно ничего не изменит. Для начала ей надо самой во всём разобраться.

— А как у тебя было с женщинами? — поинтересовалась вдруг она.

— Ревнуешь? — ухмыльнулся Каннингем.

— Уточняю, чтобы знать, не подаришь ли ты мне вместо свадебного букета другой, куда менее приятный.

— Эй! — Геор явно был возмущён. — Я не какой-нибудь проходимец, тащащий к себе в койку каждую более-менее симпатичную женщину!

— И как они на тебя реагировали?

— Ну, — адмирал то ли порывался хвастнуть успехами, то ли стеснялся рассказывать о подобном при молодой жене. — Как нормальные женщины реагируют на молодого дворянина с деньгами и высоким положением во дворе?

— Никаких завороженных взглядов, никаких сумасшедших барышень, никаких смертей? — решила детализировать Дара.

— Нет, — отрицательно покачал головой Геор. — Ничего. К чему вообще этот допрос?

Дара вздохнула.

— Просто так. Я пойду… подышу свежим воздухом. А ты посиди здесь.

Она выскочила за дверь, как ошпаренная, захлопнула её и, не задумываясь, набросила петлю заклинания на дверную ручку.

…За всю свою ведьмину практику Дара уяснила только одно: влияние, которое горные ведьмы оказывают на противоположный пол, ужасное. Свести с ума мужчину вольной колдунье, особенно если она действует подсознательно, очень просто.

А ведьмины дети унаследуют неудачу вместо материнского дара. Должно быть, Урсула просто перерезала все связи между Геором и его матерью, чтобы избавить его от постоянной череды неудач. А спустя пятнадцать лет это колдовство перестало действовать.

Урсула, должно быть, рассчитывала на то, что её жертве просто вернётся неудачливость.

А вместо этого к нему пришла материнская магия.