Глава 20

Прерывая просмотр фото, во входящих увидела телефон своей шефини. И сразу поняла, что звонит она мне не просто так. Из-за того, что так резко отказалась от проекта, она сильно обиделась на меня. Пускай и старалась не подавать вида. Но как ей объяснить, что у меня просто нет выхода? Однако меня теплилась надежда, что после возвращения я смогу продолжить работать. Всё же клиенты всегда высоко оценивали мою работу. И Надя не планировала со мной расставаться. – Дружинина, уйдёшь на дно. Пока займёшься мелкими заказами, а там, глядишь, всё и уляжется, – прощалась со мной полная оптимизма шефиня. Но я-то понимала, что жена Матвея не остановится, пока не отгрызёт мне голову. – Варвар, ты меня прости, но мы должны расстаться, – словно в подтверждение моих страхов, в трубке раздался напряжённый голос Нади, – ты не представляешь, сколько я о себе наслушалась от этой Наташи. Она угрожала мне, что если я тебя не уволю, то моя фирма больше никогда не получит крупных предложений. И всё, на что мы можем рассчитывать, это организация свадеб в столовой. Тяжело вздыхаю, ощущая собственную беспомощность из-за людей, наделённых властью. Такой считала себя мать Матвея. И в жёны он выбрал себе женщину с похожими замашками. Они привыкли, что каждое их желание исполняется. Даже если это причиняет вред другим. – Это ты меня прости, – ответила, ощущая горькое сожаление о потерянной любимой работе. – Я ведь понимала, что этим всё закончится. Но у меня просто не осталось сил. – Надо было тебе передохнуть. А ты всё время носишься как угорелая, не отказываясь ни от одного заказа, – расстроенно сетовала Надя. – Я и сама устала уже. Думала, ещё чуть-чуть поработаешь, и сделаю тебя своим партнёром. Последние слова ощутила как удар по дых. Я ведь даже не подозревала о подобных планах Нади. Впрочем, может, это она ради красного словца. Но правду мне в любом случае уже не узнать. – Видимо, не судьба. И зачем Матвей вновь ворвался в мою жизнь! И снова всё испортил! Отведя сына на очередные процедуры, нашла тихую беседку в саду, чтобы с маниакальной дотошностью изучить все фотографии. Со свадьбы своего бывшего мужа. Словно пытаясь отыскать на них какой-то знак. Только какой? Что Матвей не так уж и хотел этого брака? Что к венцу его подвела на поводке мамаша? Или, может быть, он просто напился до беспамятства и не понимал, что творит? Но нет. Андрианов выглядел, как обычно, сосредоточенным. Важным. И готовым. Будто на войну собирался. На некоторых фотографиях можно было даже разглядеть знакомую холодную улыбку. Смотрела, кусала губы и ненавидела себя за эту слабость. Ну зачем я так поступаю с собой? Давно ведь понятно, что я не имею права даже думать о нём. Всё же где-то в глубине души теплилась дурацкая надежда, что он бросит свою кикимору. И поймёт, что его мать вовсе не божий одуванчик. Тогда, возможно, я могла бы сознаться в своём проступке. О том, что утаила от него рождение ребёнка. А теперь… Я должна сделать всё, чтобы больше никогда не пересекаться с Матвеем. Но от глупой потерянной надежды заболела душа. Хотелось лезть на стену, обдирая лак с ногтей и сдирая кожу с кончиков пальцев. За годы разлуки я почти научилась ничего к нему не испытывать. Но стоило нам встретиться, как спящие чувства вновь пробудились. Оставшиеся две недели маялась в санатории, не находя себе угол. Внутри будто кошки скреблись от нехорошего предчувствия. Но вроде даже повода переживать не было. Вдали от загазованной столицы Мишке сразу стало лучше. Я даже подумала поискать в этом небольшом курортном городке квартирку. И какую-нибудь работу. – Варвара Николаевна, – пока шла за сыном, в коридоре меня остановила смутно знакомая девушка, – а я как раз вас ищу. Улыбаюсь, пытаясь припомнить её имя. Но тщетно. – Я помощница директора санатория, он попросил вас подойти к нему в кабинет по важному делу, – улыбаясь, задорно затараторила она. – О, вы, должно быть, узнали, что я организатор мероприятий, – первое, что пришло мне в голову. Ведь при заполнении документов я указывала место работы. Уже бывшей. Помощница директора хлопает ресницами, очевидно не соображая, о чём я. – Возможно. Но лучше поспешить. А то у директора всё строго по расписанию. А скоро обед, – смеётся девушка, по-доброму шутя над своим руководителем. – Только мне нужно сына забрать, – указываю на кабинет физиопроцедур. – Так он уже там, вас ждёт, – продолжает улыбаться девушка. А с моего лица начала потихоньку сползать ответная вежливая улыбка. Тысяча разных мыслей приходила в голову. Вдруг врачи что-то обнаружили у Мишки. Вдруг его состояние хуже, чем я думаю. Колючий страх вновь проник в каждую мою пору, мешая дышать. Я шла следом за девушкой, с трудом перебирая ногами. И кусала себя за щёку, опасаясь, что мне поплохеет от переизбытка кортизола. Заметив впереди кабинет директора, я немного собралась. Убеждая себя, что рано думать о плохом. Но никаких альтернативных идей, зачем меня сюда пригласили так поспешно, в голову не приходило. Пока в кабинете директора не увидела его. Бывшего мужа. И своего сына рядом. Встала у порога, будто меня в ту же секунду поразила молния. Убив на месте. И не могла пошевелиться. Боясь даже дышать. Сын с интересом рассматривал какую-то игрушку. А Матвей опустился напротив него на корточки, изучая ребёнка с тем же выражением на лице, что было сейчас у Мишки. Непередаваемое любопытство. И я понимала чувства Матвея. Ведь сын так похож на него, что для определения отцовства не нужен ни один анализ ДНК. Матвей, ощутив мой взгляд, посмотрел в мою сторону. Сглотнула слюну, понимая, что угодила в капкан. Острые края которого медленно впиваются в мою плоть. Смыкаясь всё сильнее. Сердце стучало в ушах как бешеное. И когда Матвей приблизился ко мне, я инстинктивно отошла назад. Упираясь спиной в дверь.