Глава 26

Я смотрела в её привлекательное ухоженное лицо, пытаясь представить, что могло заставить эту женщину согласиться принять в доме бывшую жену и ребёнка мужа. Но никакая из идей, приходивших в голову, не казалась разумной. По ним всем плачет психиатр. Поэтому и опасений у меня лишь прибавилось. Ничего хорошего нас с Мишкой здесь не ждёт. Жаль только, что Андрианов это не в состоянии понять. Привёл зайцев в серпентарий. И не понимает, что мы тут в качестве десерта. Поднялась на пару ступеней выше. – И вас не смущает, что я бывшая жена вашего мужа? – интересуюсь, не отрывая от неё взгляда. И замечаю, как по её физиономии пошла рябь. Надо же, до чего она похожа на матушку Матвея. Обе с холодными глазами рептилий. Такая проглотит меня и не подавится. – Мы же взрослые женщины и понимаем, что это была ошибка юности, которую вовремя исправили, – без тени эмоций произносит она с прежней улыбкой. – И теперь вы готовы жить с нами? – спрашиваю, замечая боковым зрением, что к нам подошёл Матвей. С по-прежнему спящим Мишкой. – Заходи в дом, Варвара, – раздался жёсткий голос бывшего мужа. Тяжело вздохнула, проходя мимо Натали, пропускающей нас вперёд. Раньше я считала себя хозяйкой в этом доме, хотя, конечно, ей не являлась. Зато Натали прекрасно вписывается в новый ремонт и светло-бежевый скучный дизайнерский интерьер. Дорого, богато, не пошло, можно приглашать журналистов из какого-нибудь издания вроде «Дом и уют». Но особняк больше похож на просторный склеп. Будто с момента нашего развода в нём никто и не обитал. Холодный, как и его хозяева. – Мам, – услышала сонный голос сына. Обернулась. Мишка удивлённо смотрел на Матвея. Спросонья не вспомнив дядю грубияна. Но по мере узнавания на лице сына отразился испуг. Матвей отпустил начавшего брыкаться и вырываться из чужих объятий ребёнка. И стоило ногам Мишки оказаться на полу, как он тут же подбежал ко мне, беря меня за руку. – Где мы? – спрашивает, изумлённо рассматривая незнакомый дом. И как мне объяснить ему всё? Если я даже себе не могу объяснить, что я до сих пор тут делаю. – Сынок, нас пригласили в гости. Эти люди – мои давние знакомые. Не волнуйся, – взъерошила ему волосы, не представляя, сколько ещё придётся ему врать. Взгляд Натали скользил с меня на сына. Она рассматривала его с большим интересом. Захотелось загородить сына от неё. Чтобы она перестала так пялиться на него. До этого момента никогда не верила в сглаз. Но сейчас едва сдержалась, чтобы не перекреститься. Матвей приблизился к нам. Явно ощущая себя не в своей тарелке оттого, что не знает и не понимает, как общаться с родным сыном. – Миша, ты какое-то время поживёшь здесь. Пойдём, я покажу тебе твою комнату, – обращается господин Андрианов к ребёнку. Мишка ещё сильнее сжимает мои пальцы. И мне передаётся его волнение. – Это ненадолго, медвежонок. Всего пару дней, – успокаиваю его, смотря в глаза его отца. Надеясь, что он образумится. Но, кажется, моим надеждам не суждено сбыться. Лицо Матвея становится лишь жёстче. Словно он разочарован в том, что у него не получилось по щелчку пальцев заслужить расположение мальчишки. И, конечно, он винит в этом меня. Не безосновательно. Матвей протягивает Мишке руку ладонью вверх. Но на этот раз сын не отвечает на покровительственный жест. Смотря на Андрианова исподлобья. И хозяин взглядом даёт мне понять, что я-то должна его слушаться. Мне ничего не остаётся, как последовать за ним вглубь особняка. Радуюсь лишь тому, что Натали не идёт вместе с нами. Рядом с ней мне даже дышать тяжело. – Потом мы сделаем в комнате ремонт, какой ты захочешь, – произносит Андрианов, непонятно к кому обращаясь. Ко мне или к сыну. Переглядываемся с Мишкой, обмениваясь удивлёнными взглядами. Матвей распахивает перед нами одну из светло-бежевых дверей, пропуская в просторную комнату. – Спальню готовила Наталья, пока я был в дороге, – сообщает Андрианов. Комната была наполнена игрушками более разнообразными, нежели в детском магазине. И мне это совершенно не понравилось. Мишка дёрнулся, отпуская мою руку, восхищённо изучая подарки. Бойтесь данайцев, дары приносящих. Но Матвею, конечно, не объяснишь, что так делать нельзя. Что подарки должны быть ценными, желанными. Может, он просто хочет купить любовь ребёнка? Пока Мишка отвлёкся, Матвей подошёл ко мне вплотную. Даже слишком близко. Захотелось отступить назад. Но это выглядело бы слишком трусливо. – Осваивайся пока. Скоро ему нужно будет рассказать правду, – смотрит ровно так же, как пару минут назад на него смотрел мой сын. – И ты будешь тут держать нас здесь как заложников? – тихо спрашиваю, ощущая подступающий гнев. Матвей нависает надо мной, давя своим ростом. Стараюсь держаться прямо и не сгибаться под его взглядом. – Ты можешь в любой момент уйти, – вновь прозрачно намекает на то, что я здесь лишняя. – И ты думаешь, так сделаешь сына счастливым, оставив его без мамы? – едва слышно задаю вопрос, перебегая взглядом с одного его глаза на другой. Губы Матвея сжимаются в тонкую линию. Упрямый подбородок выдвигается вперёд. – Это будет только твоим выбором. Усмехаюсь. – Ещё посмотрим. Не думай, что ты победил, – задираю голову выше, чтобы было удобнее смотреть в его тёмные глаза. – И что, действительно думаешь, что тебе кто-то способен помочь? – на его губах вырисовывается неприятная улыбка. И мне хочется остудить его пыл. Умерить эту запредельную самоуверенность и стереть улыбку с лица. – А ты не знаешь ещё? Думала, Игорь тебе сообщил, что сделал мне предложение.