Глава 27

Правда, сам Игорь пока не в курсе того, что скоро распрощается с холостяцкой жизнью. И я даже не представляю, под каким соусом преподнести ему эту новость. И как долго придётся его умолять, чтобы он согласился мне подыграть. Лицо Матвея сереет буквально на глазах. – Что ты сказала? – Андрианов обхватывает моё предплечье пальцами, привлекая чуть ближе к себе. Словно так он сможет расслышать более приятный его слуху ответ. – Я. Выхожу. За. Сухого, – нагло вру, почему-то испытывая ликование от созерцания перекошенной физиономии бывшего мужа. – Если будешь хорошо себя вести, возможно, он даже сделает тебя другом жениха. Ещё немного, и от его пальцев, больше похожих на тиски, у меня потрескается лучевая кость. От боли начинает в глазах темнеть, но похоже Матвей даже не понимает, что творит. – Что за бред ты несёшь? – сводит брови, немного придя в себя. И, видимо, начав соображать. Ведь ему прекрасно известен характер и повадки друга. – Что слышал, – цежу сквозь зубы, испытывая разочарование оттого, что он почти меня раскусил. А ещё жуткую усталость после долгого пути. Из-за которой мозги едва ли способны соображать. Красивое лицо бывшего проясняется. Он смотрит на меня с явным недоверием. Будто видит меня насквозь и понимает, что все мои слова просто выдумка. – Похоже, ты переутомилась и начала нести бред. На губах Матвея появляется ироничная ухмылка. В продолжение своих слов, он протягивает руку к моему лбу, словно проверяя нет ли у меня жара. Уворачиваюсь от этого дурацкого прикосновения, испытывая досаду. – Тебя наверняка заждалась жена. Поспеши к ней, – киваю на дверь. Намереваясь найти отсюда выход, как только Матвей оставит меня в покое. Пусть не рассчитывает, что я по доброй воле останусь в этом родовом склепе. Я уеду, а потом найду адвоката и начну строить защиту. – Выброси этот бред из головы, Варя. Если Игорь навешал тебе лапшу на уши, то не стоит этому верить. Максимум он мог бы тебя попользовать. Но замуж он возьмёт другую, – с холодной улыбкой, вызывающей у меня зуд под кожей, доводит до моего сведения Матвей. И я отлично знаю ход его мыслей. Ведь он считает Игоря таким же мудаком, каким является сам. Поэтому в его жизни я – ошибка молодости. А Натали – её исправление. – Когда ты успел превратиться в своих родителей? – язвлю, ощущая тихое злорадство. Благодаря себя за то, что не выбрала слов поострее. Например, что он стал таким же гоблином, как и его мамаша. Эту шпильку Матвей пропускает. И она достигает цели. По крайней мере теперь раздражение на его лице вызвано стопроцентной правдой. А не выдумкой. Поэтому и крыть ему нечем. – Завтра поедем на обследование в клинику. Я хочу убедиться, что ты своими действиями не причинила ребёнку вреда, – на этих словах, не дав мне договорить, Матвей закрывает за собой дверь. Оставив меня обтекать. Вот же говнюк! С трудом сдерживаю себя от того, чтобы не погнаться за ним. И не высказать всё, что думаю о нём. А заодно расцарапать его физиономии, чтобы стереть с него выражение самодовольства! Матвей всего парой слов дал понять, что я никчёмная мать, не способная вылечить сына. А тут появился он со своими деньгами и по щелчку пальцев всех спасёт. Козёл. Но его слова тут же охладили мой пыл. И погасили желание сбежать. Всё же Матвей действительно может оплатить самое лучшее лечение для Мишки. И только ради этого я готова остаться здесь на одну ночь. Ненависть к бывшему осела тяжёлым комом в желудке. Пустом. Но в рот всё равно не лезли яства, ждавшие нас на небольшом столике. Пока Мишка разбирал на детали какую-то навороченную игрушку, я закрылась вместе с сотовым, намереваясь принять душ. И поговорить с Игорем. Благо мой товарищ почти сразу снял трубку. – И что у вас там происходит? – с ходу интересуется. И в каждой букве я слышу любопытство. Включила воду, надеясь, что в этом роскошном доме по-прежнему хороший напор. – Твой лучший друг и его жена взяли нас в заложники, – начинаю рассказ, присев на крышку унитаза и запустив пятерню в волосы. В ответ раздаётся отборный мат. – Но у нас есть ещё одна проблема, – прикусываю губу, ощущая жуткий стыд за своё вранье. И за то, что вынуждена затянуть в него и Игоря. – И какая же? – с интересом спрашивает Сухой. – Не знаю зачем, но я сказала Матвею, что ты сделал мне предложение, – жутко краснея, признаюсь. И слышу, как бьётся сердце в ожидании вердикта. Если сейчас он меня пошлёт, я даже не имею права обижаться. Но как же хочется утереть нос Андрианову и его идеальной жене. Моё воображение живо рисовало вытянутые лица обоих, если Игорь подыграет мне. Но вместо ответа Сухой начинает ржать как осёл. Громко. Заливаясь смехом и захлёбываясь в нём. – Ну ты даёшь, Дружинина. Представляю рожу Матюхи, – отсмеявшись, произносит Игорь. – Так ты мне поможешь? – уточняю, понимая, что в голову Сухого, похоже, даже не пришла мысль продолжить игру. – В чём конкретно? – голос товарища становится крайне деловым. Хотя потихоньку до меня начинает доходить, что он надо мной подтрунивает. Вдох. Выдох. И мы опять играем в любимых. Или как там в той песне? – Я ведь окажусь в ужасно дурацкой ситуации, если ты не подтвердишь мои слова, – мямлю, ощущая кашу в голове и во рту. – Вот как, – растягивает гласные, совсем не спеша заверить в том, что поможет мне. – И что мне за это будет? Осторожно радуюсь, предвкушая, что Игорь даст мне свой положительный ответ. – Проси что хочешь! – на одном дыхании отвечаю.