Глава 37

– К сожалению, ваш сын не предоставил мне выбора, – сладко улыбаюсь, садясь на свободное место за столом, чувствуя привкус яда на языке. Попутно удивляясь собственной смелости. Теперь, когда я не нахожусь в борьбе за брак с её сыном, общение с Инной Марковной неожиданно приобрело новые оттенки. Зато Наталья изучала меня с интересом, которого я раньше не замечала. На мгновение я даже испугалась, что она могла каким-то образом узнать о том, что Матвей не может держать руки при себе. Рядом со мной. И тут же ощутила себя испачканной. Не представляя, почему Матвей так себя ведёт. Если свадьба для него не препятствие для общения с другими женщинами, то зачем же он женился? Впрочем, наивно полагать, что брак ограничивает мужчин. – Познакомь же нас с нашим маленьким гостем, – Инна Марковна, пропустив мою шпильку мимо ушей, с улыбкой пираньи, выразительно смотрит на моего сына. Тревожно переглядываюсь с Матвеем, занявшим хозяйское место во главе стола. Но по его непроницаемому лицу ничего не было понятно. Оставалось лишь надеяться, что никто из присутствующих не станет сообщать моему ребёнку, что у него появился отец, бабка и Натали. – Михаил, – обращаюсь к сыну как к взрослому, – знакомься, это Инна Марковна, мама Матвея, и Наталья – его супруга. К моей радости, Мишка абсолютно не впечатлился этими дамами. Должно быть, время, проведённое на ледовой арене, до сих пор занимало все его мысли. Он мило поздоровался с ними. Ровно так, как я его учила. А далее разговор за столом перетёк в новое русло. Совершенно не интересное ребёнку. И мне. Мы с сыном почти синхронно водили вилкой по тарелке, ожидая, когда эта экзекуция закончится. И наконец, когда принесли последнее десертное блюдо, я поняла, что пора удаляться. – Спасибо за ужин, но мы очень устали, – натянуто улыбаясь, встаю из-за стола. Сжимая руку Мишки, который не переставал зевать последние десять минут. На мнение двух мегер мне было наплевать, но они промолчали, и никто нас не остановил. Меня не покидало ощущение, что за моей спиной ведётся какая-то подпольная игра. Лишь зайдя в наши с сыном апартаменты, я ощутила облегчение. Считая часы до отъезда. Ломая голову над тем, зачем Матвей так настаивал на моей ночёвке здесь. Поговорив с бабушкой, я уже почти расслабилась, полагая, что вечер прошёл без происшествий. До тех пор, пока в дверь не постучались. Меня посетило ровно то же самое чувство, что и в тот вечер в детстве, когда я услышала трель домашнего телефона. Отлично зная, что это звонит классная руководительница, намереваясь доложить бабушке, что я вместе с классом прогуляла урок. Распахнула дверь, втайне надеясь, что это Матвей пришёл выносить мне мозг. Но в коридоре стояла его дражайшая матушка. Увидела её и глотнула воздуха, словно собираясь тонуть. – Нам нужно кое о чём поговорить, – произносит с улыбкой милой бабушки на лице. Скрывая свои волчьи зубы. – Только не здесь, – выхожу из комнаты, сожалея, что уже успела переодеться в пижаму с лисятами. И теперь выгляжу и ощущаю себя абсолютно беззащитной. Инна Марковна подала мне знак следовать за ней, как дрессированной собачке. И через пару минут мы оказались в кабинете Матвея. Что вызвало у меня острейшее ощущение дежавю. Женщина уселась за рабочий стол своего сына. И я, сев напротив, заняла кресло. – Ты всё же нарушила условия нашей сделки, – сложив руки на столе, произносит, как судья, начавшая зачитывать приговор. И я понимаю, что ничего хорошего меня не ждёт. – Никто не заставлял вас рассказывать Матвею о ребёнке. Мы пересеклись случайно, – отчитываюсь, испытывая к себе глубочайшее омерзение. – Как же, не заставлял. Ты его родила против моей воли. От каждого её слова к горлу всё больше подкатывала тошнота. – И поэтому вы с сыном решили, что мы должны жить с вами под одной крышей? Мать Матвея пожимает плечами. – Это было решение моего наивного сына. Но тебе не стоит надеяться, что он когда-нибудь сможет закрыть глаза на это. Она кидает в мою сторону фотографии, как доказательство в процессе. Сглатываю слюну, отлично помня, что конкретно на них изображено. Мы с Игорем. Идущие в номер отеля. Он обнимает меня, не оставляя сомнений в том, чем мы планируем там заниматься. Как и в тот раз, когда она показала этот компромат на меня впервые, я ощущаю подступающую к горлу тошноту. Приложила ли Инна Марковна руку к нашему разводу? Определённо. Только вот и мне нечем было крыть. Потому что я совершенно не помнила, что было в ту ночь, когда были сделаны эти фотографии. Но помнила утро, когда очнулась с Сухим в одной постели. – Матвей тогда отпустил тебя живой лишь потому, что не знал об измене. Подозревал, что ты шлюха. Но уверен не был. Хотя впоследствии вы с Игорем и так причинили ему много боли, – холодно напоминает, больно раня каждым словом. Заставляя меня снова ощутить себя грязной. Я сбежала от него, потому что не сомневалась – он никогда меня не простит, если увидит эти фото. А будучи уже беременной, я не была готова к его реакции. Да и зная его характер, подозревала, как именно он способен со мной обойтись. – Так сделайте так, чтобы Матвей вновь меня отпустил, – произношу упавшим голосом. Мне нечем было крыть тогда. Нечем и сейчас.