Глава 21

Майя

— Это водостойкая косметика? — интересуется Михаил, пока я плещу холодной водой себе в лицо у раковины из уральского малахита.

— Понятия не имею, — отвечаю я, продолжая плескаться ещё и ещё в отчаянной попытке протрезветь. Губы и руки Михаила проделали основную работу по отрезвлению, однако в моём мозгу всё ещё витает лёгкий туман от тех дьявольских коктейлей.

— Так гораздо лучше, — шепчу я, выключая кран и позволяя каплям стекать с лица в раковину. Михаил протягивает мне бумажное полотенце.

Я вытираю лицо, медленно поднимаясь.

— Господи! — ахаю я, увидев своё отражение в зеркале. Это настоящий кошмар. Смазанная, размазанная косметика превратила меня в подобие клоуна после недельного запоя. Я похожа на артистку цирка, которая провалилась в грязную лужу после представления.

Даже Михаил морщится, глядя на меня. Такого категорически не должно происходить сейчас! Всё идёт не по плану. Он должен видеть мою размазанную косметику утром после нашей первой ночи, когда я уже окончательно его очарую. Не сейчас! Не в такой момент!

— Не смотри на меня! — кричу я, резко отворачивая голову и поднимая руку ладонью к нему. — Я выгляжу ужасно!

Он мягко смеётся, осторожно опуская мою руку вниз. — Перестань говорить глупости. Ты прекрасна, Майя.

— Я нахожусь в ужасающем состоянии, — говорю я, и из меня вырывается судорожный всхлип. — Я превратилась в настоящий беспорядок.

Он берёт мою руку в свои тёплые ладони и наклоняется, чтобы наши лица оказались на одном уровне. Я даже не могу заставить себя посмотреть на него. Взглянуть в эти красивые голубые глаза и увидеть эту очаровательную ямочку на левой щеке означало бы окончательно признать свою неполноценность. Рядом с ним я — настоящее чудовище. Я не осознавала этого контраста, танцуя там, в бальном зале, но теперь понимаю: я — уродина, а он — воплощение мужской красоты. Хочется провалиться сквозь землю.

— Я категорически не могу встретиться с Виталием Владимировичем в таком виде! — восклицаю я в ужасе. О нет, даже платье промокло от всех этих водяных брызг. — Я выгляжу так, словно участвовала в конкурсе мокрых маек где-нибудь в Сочи!

Он снова смеётся. — Нет, совершенно не выглядишь.

— Ты рассмеялся! — говорю я, указывая пальцем на его раздражающе идеальное лицо. — Это означает, что всё действительно настолько плохо!

— Ты выглядишь как девушка, которая замечательно повеселилась на собственной свадьбе, — спокойно произносит он, глядя мне прямо в глаза. — В этом нет абсолютно ничего страшного или предосудительного. Тебе полагается веселиться. Ты не сделала ничего неправильного, поверь мне.

— Правда?

— Абсолютная правда. Всё в полном порядке. Могу с уверенностью гарантировать, что Виталий Владимирович уже не раз в жизни видел подвыпивших людей.

— Но не в свадебном платье от известного кутюрье.

Он улыбается ещё шире. — Наверное, действительно не в свадебном.

— Мне срочно нужно надеть туфли, — говорю я, заметив свои босые ноги на мраморном полу. — Где мои туфли?!

— Вот они, стоят здесь, — говорит он успокаивающим голосом, аккуратно снимая их с задней крышки унитаза. — Но ты абсолютно уверена, что это разумная идея? Ты едва можешь ходить в них даже в трезвом виде.

— Я категорически не буду встречаться с главой государства босиком! Я же не какая-нибудь деревенская простушка!

Михаил наклоняется и осторожно берёт мою правую ногу в свои руки. Его рука нежно поглаживает мою стопу, прежде чем он пытается натянуть туфлю от итальянских мастеров. Сначала он делает это грациозно и деликатно, но затем приходится буквально запихивать ногу с ворчанием и сдавленными ругательствами, как отец, пытающийся засунуть последний чемодан в багажник переполненного автомобиля. — Боже мой, они невероятно тугие.

— Я прекрасно это знаю!

Ему каким-то чудом удаётся надеть обе туфли, сопровождая процесс целой серией ворчливых звуков и парой весьма крепких выражений.

— О чёрт, твоё платье совершенно порвалось здесь, — замечает он, поднимаясь и указывая на разошедшийся боковой шов.

— Как я и говорила. Я превратилась в настоящий беспорядок.

Я хватаю его за руку, и мы открываем дверь туалетной комнаты. Инесса и Людмила Игоревна мгновенно отшатываются, увидев моё состояние.

— Что с ней случилось? — спрашивает Валентин Валентинович, выглядя искренне напуганным.

— Я всё исправлю! — решительно заявляет Инесса, открывая свою объёмную сумочку и энергично врываясь в ванную комнату. — Вы можете подождать снаружи, Михаил Валентинович.

Она закрывает дверь, прижимает меня спиной к раковине и атакует моё лицо целым арсеналом косметических средств.

— Ой, больно!

— Не двигайся ни на миллиметр!

Я послушно закрываю глаза и держу голову абсолютно неподвижно, пока она творит своё волшебство. Через несколько интенсивных минут, когда создаётся впечатление, что восьминогий визажист работает над моим лицом, я снова выгляжу вполне прилично. Возможно, даже немного привлекательно.

— Значительно лучше, — констатирует Инесса, критически осматривая результат своей работы. — Мы сейчас встретимся с Виталием Владимировичем. Улыбайся естественно, пожми ему руку, позволь ему вести беседу, договорились? Держи всё максимально просто и естественно.

— Просто и естественно, — послушно повторяю я, чувствуя, как голова снова слегка покачивается. Я всё ещё немного навеселе. Зачем, ради всего святого, я выпила эти проклятые коктейли?

Мы выходим наружу, и Михаил долго и тяжело выдыхает, увидев преображённую меня. Я безмерно рада снова оказаться под защитой его сильной руки, пока мы торопливо направляемся в охраняемую комнату на первом этаже особняка, где в коридоре снаружи терпеливо ждут сотрудники Федеральной службы охраны.

Здоровяк у двери выглядит по-настоящему устрашающе. У него внушительный шрам на бритой голове и толстые складки на задней части шеи. Он напоминает помесь боксёра-тяжеловеса с кавказской овчаркой.

Женщина в строгом тёмно-синем костюме, явно бывшая отличницей во всех учебных заведениях, которые она когда-либо оканчивала, подходит к нам с планшетом, аккуратно зажатым под мышкой. — Добро пожаловать. Я Ирина Петровна Морозова, руководитель аппарата Виталия Владимировича. Мы кратко встретимся с ним здесь, в этой комнате, а затем он появится в бальном зале перед гостями. У него жёсткий график отъезда через тридцать семь минут.

Я чувствую такую невероятную усталость, прислоняясь к тёплому плечу Михаила. Мне просто хочется закрыть глаза и спать вечно, забыв обо всех проблемах.

Ирина Петровна касается миниатюрного наушника в правом ухе и смотрит в пустоту. — Поняла. Заходим прямо сейчас.

Я, должно быть, излучаю явственные алкогольные флюиды, потому что Ирина Петровна останавливается у двери, внимательно разглядывая меня. Она указывает на моё лицо золотой ручкой. — Она в порядке?

— Она будет абсолютно в порядке, — уверенно отвечает Михаил.

Я неожиданно отрыгиваю.

— Я её поддержу и не отпущу ни на секунду.

В глазах Ирины Петровны мелькает нескрываемое беспокойство, когда она в последний раз критически осматривает меня с головы до ног, прежде чем решительно повернуться к двери и распахнуть её.

Сотрудники Федеральной службы охраны заходят первыми, за ними следует Ирина Петровна, потом Валентин Валентинович.

И вот он… Виталий Владимирович. Я сглатываю комок в горле, входя в просторную комнату, мгновенно трезвея от осознания происходящего. Он стоит посреди комнаты рядом с белоснежным столом из карельской берёзы, на котором красуется большая ваза с изысканными белыми орхидеями. Это поражает меня. Очень сильно поражает.

Я встречаюсь с главой государства! Всего семь лет назад я торговала самодельными бутербродами с домашним вареньем на строительных площадках Подмосковья. Вся эта изнурительная работа. Вся эта бесконечная суета. Все эти амбиции и стремления. Всё в конце концов окупилось сполна.

Я нахожусь в одной комнате с самым влиятельным человеком нашей страны. Я делаю шаг вперёд с гордо поднятой головой и расправленными плечами, чувствуя мощный прилив энергии, пульсирующий по моим венам. Мне кажется, что я способна на всё. Почему-то мне невероятно хочется, чтобы одноклассники из школы это увидели.

Он выглядит безукоризненно элегантно в чёрном костюме от лучших портных, с чёрным шёлковым галстуком, седыми волосами и живой, располагающей улыбкой — те самые качества, которые помогли ему победить другого кандидата. Я не голосовала на последних выборах, но он всё равно остаётся очень влиятельной персоной. Он глава нашего государства!

— Рад снова вас видеть, Виталий Владимирович! — громогласно приветствует Валентин Валентинович, входя в комнату и тепло обнимая его.

— Полегче с эмоциями, — предупреждает грозный сотрудник Федеральной службы охраны, настороженно подходя ближе.

— Расслабьтесь, Максим Петрович, — говорит Виталий Владимирович охраннику. — Вы будете работать на него после моего ухода с поста!

— Если всё пойдёт согласно нашим планам! — радостно отвечает Валентин Валентинович с весёлым смехом.

— Что ж, вам определённо понравится иметь Максима Петровича рядом, — продолжает Виталий Владимирович, дружески хлопая большого ворчуна по широкому плечу. — Однажды террорист выдернул чеку из гранаты и помчался ко мне. Максим Петрович засунул её ему в рот и даже не дрогнул, когда она взорвалась. Он настоящий профессионал.

Максим Петрович не улыбается, продолжая сверлить нас суровым взглядом.

— Виталий Владимирович, — тепло произносит Людмила Игоревна, подходя к нему с искренней улыбкой и широко раскрытыми для объятий руками, мгновенно преображаясь в совершенно другого человека прямо у меня на глазах.

— Людмила Игоревна, — отвечает Виталий Владимирович, крепко обнимая её. — Слишком долго мы не виделись.

— Действительно слишком долго, — соглашается она, когда они отстраняются друг от друга. — Передайте Екатерине Алексеевне мои самые тёплые пожелания.

— Она занята переустройством восточного крыла резиденции специально для вас!

Я мысленно представляю здание, украшенное в стиле Людмилы Игоревны, и невольно морщусь. Им вообще разрешено размещать подобные мрачные изображения в государственной резиденции?

— Она чрезмерно добра ко мне, — говорит Людмила Игоревна, пока Валентин Валентинович сияет от счастья, наблюдая за их беседой. — Скажите ей, что я терпеть не могу розовый цвет.

Они оба искренне смеются. — Обязательно передам.

Его внимательный взгляд поворачивается в мою сторону. О господи.

— Это, должно быть, невеста, — произносит он, широко раскидывая руки. — Поздравляю с присоединением к замечательной семье Богатырёвых!

Происходящее кажется сюрреалистичным. Глава государства целует меня в обе щеки по русскому обычаю. Внезапно до меня доходит, насколько влиятельна и могущественна семья Михаила. Они поддерживают дружеские отношения с первыми лицами страны. Возможно, в следующем году они переедут в правительственную резиденцию. Это совершенно невероятно.

И это действительно начинает меня серьёзно пугать.

— Спасибо большое, — произношу я, чувствуя, как заметно учащается пульс. Я оглядываюсь на Михаила и ощущаю себя немного увереннее. Кажется, он оказывает на меня удивительно успокаивающее воздействие, даже в такой стрессовой ситуации.

— А вы, должно быть, Артём, — говорит Виталий Владимирович, демонстрируя ослепительную улыбку. — Я столько о вас слышал от вашего отца. Валентин Валентинович постоянно восторгается вашими успехами в финансовой сфере и вашими достижениями в плавании в МГУ. Вы действительно выдающийся молодой человек.

— А что насчёт его другого сына, Михаила? — неожиданно спрашивает Михаил. О нет.

— Простите?

— Упоминал ли он когда-нибудь моего брата-близнеца Михаила?

Лоб Виталия Владимировича озадаченно морщится. — Я не знал, что у вас есть близнецы, Валентин Валентинович.

— Ну, разумеется, — нервно заикается Валентин Валентинович. — Мой сын Михаил, безусловно, ещё один любимый и дорогой член нашей семьи.

Михаил выглядит откровенно рассерженным. Людмила Игоревна и Валентин Валентинович всё больше раздражаются и нервничают. Максим Петрович по-прежнему сверлит всех взглядом. Виталий Владимирович выглядит искренне растерянным.

Я должна что-то предпринять, чтобы разрядить нарастающее напряжение в комнате. Сменю тему разговора на что-нибудь более нейтральное.

— Я скоро буду работать с вами, Виталий Владимирович, — неожиданно выпаливаю я.

— Действительно? — интересуется он, поворачиваясь ко мне с любопытством. — В каком качестве?

Валентин Валентинович и Людмила Игоревна за его спиной яростно мотают головами из стороны в сторону.

— В качестве организатора питания, — гордо заявляю я. — Компания «Кейтеринг от Майи» скоро станет официальным поставщиком услуг питания для государственных мероприятий.

Он слегка наклоняет голову набок. Выглядит ещё более растерянным. — Кто такая Майя?

— Это я, Майя, — отвечаю я, внезапно ощущая, словно в желудке образовался тяжёлый кирпич. — В профессиональном смысле, разумеется. Моё настоящее имя София Орман, но в работе я известна как Майя Сергеевна Фёдорова.

Мои брови удивлённо поднимаются, пока я задерживаю дыхание, надеясь, что он поверит в мои слова. Он выглядит ещё более озадаченным.

— Это что-то вроде творческого псевдонима для кулинарного бизнеса, — продолжаю я, нервно тараторя без остановки. — Почему только музыкантам, актёрам и писателям позволено менять свои имена для карьеры? Это совершенно несправедливо по отношению к остальным. Согласны?

— Хорошо-о-о, — протягивает он, странно поглядывая на меня. — Но в государственных резиденциях работает собственный постоянный персонал. Все они прошли тщательную проверку и строгий процесс получения допуска. А вы проходили подобные процедуры?

Я открываю рот, но из него не выходит ни единого звука. Чувствую, как кровь постепенно отливает от моего лица, пока я медленно начинаю осознавать всю глубину ситуации…

— Мы можем ускорить ваш процесс получения допуска, — говорит он, многозначительно кивая Ирине Петровне, чтобы она внесла соответствующую пометку. — Тогда вы сможете подать документы в любой подходящий отдел. Ирина Петровна, возможно, мы могли бы замолвить словечко, чтобы её приняли официанткой?

Ирина Петровна утвердительно кивает, что-то усердно записывая в своём электронном планшете.

— Официанткой? — едва слышно шепчу я.

Я перевожу взгляд мимо фигуры главы государства на Валентина Валентиновича и Людмилу Игоревну. Они выглядят по-настоящему испуганными, пока я буквально сверлю их гневным взглядом.

— Нам пора возвращаться на торжество, — поспешно говорит Людмила Игоревна, стремительно направляясь к двери. — Нас ждёт множество важных и влиятельных гостей.

Мой шок мгновенно превращается в бешеную ярость, когда всё становится кристально, чертовски ясным. Никакого Золотого контракта не существует! Никакого Андрея Евгеньевича, руководителя комитета по организации государственных мероприятий, в природе нет! Ничего, кроме наглой, циничной лжи!

Меня самым подлым образом обманули. Меня одурачили, как последнюю дуру. Меня провели, словно неопытную провинциалку.

И я, чёрт возьми, невероятно зла!

Моя спина выпрямляется, словно стальной прут, я сжимаю кулаки так сильно, что ногти болезненно впиваются в ладони. В груди всё сжимается от ярости, пока я стою твёрдо и непоколебимо посреди комнаты, а Людмила Игоревна и Валентин Валентинович торопливо убегают к выходу.

— Немедленно вернитесь сюда! — шиплю я сквозь стиснутые зубы, ощущая первобытное желание что-нибудь основательно сломать.

Людмила Игоревна с трудом сглатывает, медленно поворачиваясь с вымученно натянутой улыбкой. — Ну же, дорогая моя. Ты слишком много выпила сегодня. — Она нервно смеётся, украдкой взглянув на главу государства. — Знаете, молодёжь и их свадебные торжества.

— Значит, никакого Золотого контракта не существует? — произношу я, значительно повышая голос.

Максим Петрович мгновенно настораживается, готовый к любому развитию событий. С яростью, бушующей в моих венах, я запросто могла бы его одолеть, несмотря на его пятьдесят килограммов преимущества в весе и тело, нашпигованное скрытым оружием.

— Давай обсудим это снаружи, — настойчиво предупреждает Людмила Игоревна.

— Нет! — рявкаю я. — Неужели я проделала всю эту работу совершенно зря?!

Михаил болезненно морщится от моих обвиняющих слов.

— Вы знали с самого начала, что это наглая ложь, — говорю я, набрасываясь на Валентина Валентиновича с угрожающе направленным указательным пальцем. — Вы думали, что я не узнаю правды до самого конца!

— Что здесь происходит? — недоуменно спрашивает Виталий Владимирович, растерянно глядя то на меня, то на них.

— Они большие жирные лжецы и обманщики! — громко кричу я, обращаясь к главе государства.

Максиму Петровичу это категорически не нравится, и он встаёт между нами с большой мясистой ладонью, поднятой в воздухе. — Отойдите немедленно, гражданка.

— А иначе что будет? — кричу я, совершенно не заботясь о том, кто присутствует в комнате. Моя заветная мечта только что разбилась вдребезги, и мне теперь абсолютно наплевать на всё остальное. — Вы меня арестуете за то, что я сделаю вот это?

Я делаю вид, что бросаюсь в сторону главы государства, и Максим Петрович бросает на меня грозный предостерегающий взгляд. — Это уже достаточно близко!

— А вот это? — Я делаю ещё один обманный финт, но нелепо спотыкаюсь на этих дурацких итальянских туфлях и падаю прямо на Виталия Владимировича.

Он инстинктивно ловит меня, пока Людмила Игоревна истерически кричит, и мы оба неуклюже падаем на персидский ковёр. Максим Петрович мгновенно бросается к нам. Он хватает мое свадебное платье, пока мы падаем, и отчаянно пытается оттащить меня назад.

Один сильный рывок — и дорогое платье с треском разрывается на мне.

— Нет! — кричу я в ужасе, приземляясь всем телом на Виталия Владимировича, его руки рефлекторно обхватывают меня, а моё изорванное платье болтается в больших пальцах Максима Петровича. Я остаюсь только в кружевном нижнем белье.

Чёрт побери, я нахожусь только в нижнем белье!

Вокруг нас мгновенно начинается настоящий хаос.

Максим Петрович хватает мою ногу мёртвой хваткой. Два других сотрудника Федеральной службы охраны пытаются наброситься на меня, но Михаил с разбегу врезается в них обоих, и все трое с грохотом падают на мраморный пол.

— Все немедленно успокойтесь! — истошно орёт Валентин Валентинович.

Михаил решительно бросается ко мне и начинает отчаянно бороться с Максимом Петровичем за мою ногу, пока Людмила Игоревна и Ирина Петровна пронзительно кричат от ужаса.

И всё это время бедный Виталий Владимирович беспомощно лежит подо мной, пока моя обнажённая грудь атакует его лицо.

Прощай навсегда, мои призрачные шансы на получение государственного допуска.