Глава 13

Ева

Без пяти девять я, купив в кофейне большой карамельный латте, пила кофе и у подъезда и ждала Казанцева. В принципе я даже допускала мысль, что он возьмет и кинет меня. А что, возможно, у него юмор такой?

Ну и ладно. Сама поеду в Коломну. Вопрос ведь надо решать. Погодка, правда, так себе: непонятная крупа с неба сыпалась, тут же таяла, жижей по дорогам расползаясь. Сейчас лучше дома под одеялом с горячим чаем, но… Я сама выбрала эту работу!

Через пять минут подсветила экран телефона – девять. Так-с, неужели меня все-таки опрокинули? В тон моим мыслям громко посигналил автомобиль. Я вскинула голову – приехал. На другой стороне остановился огромный «Шевроле Тахо». Я узнала машину. Именно она спасала меня из глины и грязи. Денис всегда любил большие авто. Если бы не знала, что да как у него ниже пояса, то могла бы пошутить про компенсацию размером. Хотя когда оно было! Может, все усохло давно.

Я перебежала дорогу; Казанцев вольготно развалился на водительском сиденье и даже стекло не опустил. Мальчик боится замерзнуть.

Естественно, ухаживать за мной не стал – дверь открывала себе сама. Ну, я и не рассчитывала. Не хватает за руки и на том спасибо.

– Привет, – поздоровалась спокойно, без нервов. Мы месяц не виделись: как у него в отношении меня – не знаю, а мои злость и обида, накрывшие в последнюю встречу, притупились. Неловкость, правда, осталась.

– Привет, – поздоровался также: ровно и сухо. Мы выехали на проспект и плавно притормозили на светофоре. – Я должен извиниться за свои слова и поведение, – неожиданно произнес. – Прости, я был не прав.

Я медленно повернулась и удивленно распахнула глаза. Казанцев извинялся передо мной? Серьезно?! Прогноз погоды обещал космические аномалии, не иначе!

– Мне не нравится, что ты встречаешься с Эдиком, – продолжил, удовлетворившись моей невербальной реакцией. – Имею право.

Да, он имел. Наверное. Я много раз ставила себя на его место, оправдывала жесткие слова, сказанные возле ворот особняка его деда. Что Денис еще мог подумать? Только плохое. Но сейчас все изменилось. Обстоятельства изменились. Он изменился. Я изменилась. Может, пора остановиться и прекратить меня ненавидеть? Я лично никогда не чувствовала по отношению к Казанцеву злости. Нет, было, но недолго, пока раны были свежи. Потом нет. За исключением моментов, когда жутко бесил, ну, и оскорблял. Но, в принципе, я давно готова зарыть топор войны.

– В общем, – продолжал Казанцев, – пусть я и против ваших отношений, но это не дает мне права оскорблять тебя. Извини еще раз.

– Хорошо, – просто ответила. На языке вертелись тысячи слов, попыток объясниться. Рассказать, наконец, почему так вышло. Но вслух решилась только на равнодушное «хорошо». Ну зачем Денису мои душевные излияния?

– Сегодня на площади будут народные гулянья. Наш клиент тоже там будет. Он местная достопримечательность. Типа последний богатырь русский.

– Хорошо.

Я вставила наушники и принялась листать свой плейлист. Говорить нам больше не о чем, поэтому дорогу решено было переждать в своем замкнутом тесном мирке, куда Дэну Казанцеву доступа нет. Я смотрела в окно и слабо улыбалась: чем дальше от Москвы, тем белее пейзажи. Снега в городе было мало, а тот, что выпал, убрали и заменили реагентом. А в области снег уже лег плотным слоем.

– Заедем на заправку, – предупредил Казанцев, притормаживая возле станции.

– Хорошо, – согласилась я.

– Третье «хорошо» за полтора часа. Ты разговаривать будешь? – поинтересовался, вытащив наушник у меня из уха.

Я возмущенно обернулась, грозно посмотрела из-под белой шапки и предупредила:

– Буду. Только потом не проси меня замолчать!

Казанцев скупо улыбнулся и, притормозив возле колонки, вышел. Когда вернулся стянул с меня шапку. Я тряхнула спутанными волосами.

– Морковка, – неожиданно снова назвал меня овощем. Или это про девицу-красу из детской загадки? Но в любом случае Казанцев болван!

– Тут миленько, – заметила, когда заехали в историческую часть города. Как раз проезжали коломенский кремль. Мы припарковались у площади. Снега здесь было дай бог! Я чуть не утонула в своих уггах! Мы прошли к наряженному в русских традициях полю с широкими снежными склонами. Внизу были прилавки с кренделями, цветными платками и легкими пушистыми шалями.

– Ой, а можно я посмотрю, – двинулась к ним. Денис схватил меня за руку.

– Потом, – махнул какому-то мужчине. – Мы не за этим здесь.

Мы проходили вдоль рядом, на которых стоял мед в сотах, пышная сдоба и слоеные пироги, фрукты и корзинки с ягодами. Здесь не было привычных фуд-траков с хот-догами, зато пекли блины и наливали уху.

– Играй гармонь любимая! – весело воскликнула я.

– Здравствуйте, Давид Абрамович! – Денис пожал руку грузному мужчине в шикарном кашемировом пальто. Он выделялся из собравшихся на гулянья. В нем не было ничего ни русского, ни народного.

– Здравствуй, дорогой, – они даже крепко обнялись. – Как доехали? – Давид Абрамович с интересом взглянул на меня.

– Познакомьтесь – Ева Дубравина, мой… – посмотрел на меня скептически, – свадебный агент.

– Здравствуйте, Евочка, – взял мою руку и крепко пожал. – Очень приятно.

– Мне тоже.

– Итак, молодые люди, расклад такой. Наш Николай – человек старой закалки. Он старовер, не ортодоксальный, но все же. Эти гулянья, – развел руками, – его инициатива и организация. Он рукастый, дельный мужик. Химик с руками кузнеца, – улыбнулся добродушно. – За семью, детей, дом. Покажите себя как пару, крепкую и любящую. В гуляньях поучаствуйте. Выпейте, посидите, может, и договоритесь.

Мы с Денисом ошеломленно переглянулись, и он сказал:

– Давид Абрамович, она мне не невеста.

– Ну, – пожал плечами тот, – тогда мне нечем помочь. За деньги он не возьмется.

– Ладно, – я решила взять ситуацию в свои руки, – сделаем. Это ж понарошку.

Казанцев снова стал мрачнее тучи.

– Николай идет, – мой новый знакомый показал на приближавшегося мощного мужчину в телогрейке и шапке-ушанке. С бородой! – Думайте быстрее. Потом не отыграем.

– Хорошо, – шепнул мне Казанцев, – но с условием, Ева.

– Каким? – нахмурился я.

– От тебя требуется всего лишь говорить всем и в частности мне «да».

– В смысле? – ошарашенно переспросила.

– В прямом. Просто будь послушной девочкой.

– Да ты не в своем уме!

– Значит, расходимся.

– Но как же?!

– Ева, думай быстрее, – давил Казанцев. – Он подходит. Быстрее.

– Ни за что! – бросила отрывисто.

– Дубравина.

– Казанцев.

– Последний шанс. – Николай уже был практически возле нас.

– А-аа! – зарычала. – В пределах разумного!

– Идет!

Казанцев невероятно обаятельно улыбнулся и взял меня за руку. И выглядел жутко довольным. И, о боже, влюбленным!

– Приветствую, – широко улыбнулся мужчина и протянул Денису крепкую мозолистую руку. Казанцев пожал ее, и его руки такие были не менее крупные. – Приезжие?

– Да, – улыбнулся Денис. Зачастил он с этим делом. Ему шло. Как я и предполагала. – Мы вот, – обнял меня ласково, – женимся.

– Поздравляю! – в глазах одобрение. – Николай, – представился. Мы тоже.

– Николай, – я тоже взяла слово, – мы наслышан о вашем творчестве. Это потрясающе! Надеюсь, сегодня можно будет увидеть скульптуры вживую.

– Можно, но чуть позже. Перед прыжком через костер.

Костер?! Я мельком посмотрела на Дениса. У него как обычно морда кирпичом: ничему не удивлялся!

– Развлекайтесь, – Николай обвел руками простор и гудящее поле. – Надеюсь, понравятся наши забавы.

Когда он отошел, мы снова к Давиду Абрамовичу обратились.

– И? – протянули вопрошающе.

– Что «и»? Понравьтесь ему. Чтобы Николай сам захотел сделать для вас что-нибудь. А я шепну ему, что у вас просьба будет…

Мы с Денисом остались вдвоем. Переглянулись задумчиво.

– Ну? Куда пойдем?

– Давай осмотримся, – предложил с самым серьезным выражением лица и притянул меня к себе, обнимая.

– Ты чего? – привычно попыталась оттолкнуть.

– Ты – моя невеста. Забыла?

А, точно! Придется терпеть его близость. Ага, терпеть…

Мы вышли к месту, где проводили всякие конкурсы, мерились удаляю и умениями.

– Подходите, рукодельницы и умницы! – кричали зазывалы. Казанцев шепнул:

– Ты вроде шить умеешь: пойди, померяйся мастерством.

Я увидела открытый сруб, где предлагали вышить рубашку и получить помимо оной еще и грамоту самой крутой. Сейчас нитку с иголкой не каждая девушка держать умела.

– А пойду! – согласилась легко. – А ты вроде боксом в студенчестве занимался? Тоже иди, удаль молодецкую покажи, – усмехнулась и пошла к срубу. Мне реально есть, что показать.

– Здрасте, – я даже поклонилась в пояс.

– Заходи, дивчина. Берись за работу.

Мне предложили на выбор вышить платок, скатерть или рубаху. Я выбрала последнюю. Ловко справилась с пяльцами и принялась за вышивку.

Что-что, а талант к рукоделию у меня был: справилась я быстро и получила прекрасные отзывы. Николай тоже оценил.

– Добре, добре, – широко улыбнулся. – Теперь иди, богатыря своего уважь. Трудится он.

Денис Александрович Казанцев руками что-то делает? Серьезно?!

Я вместе с презентом подошла к огороженному подиуму, где работали кувалдами, раздували огонь какой-то старорусской штукой, поднимали огромные гири. Я огляделась: а канат не перетягивают, не? Казанцев как раз сейчас соревновался с каким-то мужиком: кто больше толкнет вес. В своей модной куртке и кроссовках ну очень забавно смотрелся в этом антураже! Я хотела даже на телефон его снять, но меня отвлекли:

– Не перевелись богатыри на земле русской, – с улыбкой прокомментировала рядом стоявшая женщина хорошо за шестьдесят. – Красивый, сильный, серьезный!

Мне говорил, а у самого поклонницы тоже не сильно молодые! Но я была согласна: Денис действительно очень красивый мужчина. Но я ни за что этого не признаю! Поэтому преувеличенно громко вздохнула:

– Да, кто бы мог подумать, что таким вырастет…

– А что? – собеседница заинтересовалась.

– Это мой жених, – я соблюдала легенду, – мне его мать рассказывала, что ему в шесть лет ставили диагноз, – и показательно пальцем у виска покрутила. – Денис мой и заговорил-то к семи годам только. Родители его думали все… Но нет, – улыбнулась, заметив, что Казанцев ближе подошел и прислушивался, – вон каким вырос! – погладила его по плечу. – Красивый, высокий, здоровый. Почти, – и сладко улыбнулась, потрепав его по щеке, как слабоумного.

Денис неожиданно тоже мило улыбнулся и заговорил ласково, слишком даже:

– Любовь моя, ты опять за свое?

Я непонимающе нахмурилась: как он меня назвал? О чем он вообще?! Денис обратился все к той же старушке:

– Моя невеста стоит на учете в психдиспансере: патологическая тяга к вранью. А еще, – кивнул на сумку женщины: – Иногда ворует. Неосознанно, понимаете?

– Больные какие-то! – фыркнула и от греха ушла на другую сторону подиума.

– Ты портишь нашу репутацию! – попеняла я.

– А ты разве нет?

– Я из тебя просто отсталого сделала, а ты из меня преступницу! – на самом деле я не обижалась. Хорошо посмеяться я любила.

– Пойдем на ватрушках кататься? – сменил тему Денис. Я посмотрела на склон: ребятня и взрослые смеялись и дурачились. Нашему делу это никак не поможет, но можно же немного отдохнуть…

Я скатилась раз пять, получая поистине невероятное удовольствие. Зима в Коломне была настоящей: снег, легкий морозец, холодное яркое солнце. Чудесно!

– Давай вместе, – предложила, потому что устала затаскивать ватрушку. Все, не могу. Брошу свою здесь, а вниз с Казанцевым.

– Садись, – улыбнулся как-то слишком загадочно. Но я все же устроилась впереди. Он попросил откинуться ему на грудь: без подтекста, так безопаснее.

– А-аа! – завизжала от восторга и страха. Скорость вроде та же, может, и ниже за счет удвоенного веса. Но вот траектория… Мы натурально вылетели в сугроб!

Ватрушка перевернулась: Денис вылетел, я сверху.

– Ты сколько весишь? – смешно ахнул. Тяжело, видите ли, ему!

– Пятьдесят килограммов, – на голубом глазу заявила.

– Врешь!

– Вру, – рассмеялась я. – Сорок девять.

На самом деле пятьдесят пять, но у меня и рост больше ста семидесяти сантиметров!

– Тяжелая? – отчего-то спросила. Мы ведь никогда (почти никогда) не были так близко при свете солнца, и я с интересом рассматривала мелочи, которые раньше не было возможности отметить: твердый подбородок с крохотной ямочкой, красивые губы, четко очерченные, полноватые, пушистые ресницы и светло-зеленый взгляд с поволокой. От Дениса пахло горькими апельсинами, ментолом и чем-то острым – наверное, лосьон после бритья. Сегодня он был выбрит гладко и даже улыбался. А когда Казанцев улыбался, был неотразим. Не для меня, конечно. Я – кремень, а вот старушки семьдесят плюс могут усугубить свою аритмию.

– Легкая, – ответил и ловко перевернул меня. Теперь Денис нависал надо мной.

– А ты тяжелый… – прошептала присохшим к нёбу языком. Слишком все двояким казалось.

– Пойдем, – Денис резко поднялся и подал мне руку, – скоро начнется шоу ледяных скульптур, – и на небо посмотрел. Темнеет.

Я с восхищением наблюдала за чудесами старовера Николая! Аплодировала искренне. Какой башковитый и рукастый мужик! Если нам удастся договориться, то свадьба Казанцева реально станет событием года. Я их повидала, точно могу сказать!

Переговоры начал Денис, когда представление закончилось и зажгли огромный костер. Николай слушал и на меня поглядывал. Казанцев был убедителен, но…

– А вот вы прыгните через костер, – кивнул туда, где пары собирались, – если руки не расцепите, то быть вам вместе всю жизнь. Значит, и свадьба будет по вашей воле. Я без денег вам все сделаю.

Я нервно хихикнула. Денис только серьезно кивнул.

– Ты же не веришь в эту хрень? – спросил, когда стали позади одной из пар.

– Нет, конечно! – наигранно фыркнула, глядя на жаркие языки пламени. Ой-ой…

– Я тоже, – и протянул мне руку. Я схватилась за нее, сжимая крепко. – Дэн, – сглотнула испуганно, – ты же меня не бросишь в костер? – пыталась шутить, хотя было страшно.

– Не бойся, – он тоже сжал мою руку, не больно, надежно, – тебя не отпущу.

Пара перед нами со смехом ринулась вперед. Теперь жаркое пламя было перед нами.

– Готова? – Казанцев заметил, что я не играю, имитируя страх. – Если боишься…

– Готова. – нет, страхи нужно побеждать!

Мы взяли разбег и прыгнули через костер на каком-то сумасшедшем кураже. Казанцев сдержал слово – не отпустил меня…

– Целуй! Целуй! – толпа скандировала призыв каждой паре. Я взглянула на своего якобы жениха, насупившего брови. Я поборола страх открытого огня, слюнообменом меня не напугать! Мы слишком на многое пошли, чтобы сейчас отступить!

Я схватила Дениса за ворот куртки и к себе притянула. Поцелуй был легким и быстрым. Что есть, что не было. Сойдет в общем.

– С ума сошел?! – возмутилась, когда он неожиданно властно обнял меня и в себя впечатал.

– Думаешь, я так пресно целую свою невесту? – с какой-то странной злостью бросил и стремительно накрыл мои губы.

Меня охватили странные смешанные ощущения. Я понимала, что все это неправильно, так быть не должно, но ничего не сделала, чтобы разорвать поцелуй. Через восемь лет его губы снова целовали меня. Твердые, настойчивые, умелые. Совру, если скажу, что мне противно. Приятно. Очень. Тело тоже среагировало: дрожь пробежала по спине, заныло в груди и ниже… Хочу, чтобы коснулся, грудь сжал, приласкал… Безумие какое-то…

Я разорвала поцелуй. Да, я отвечала ему. Вот такая падшая женщина.

– Ева… – хрипло начал под веселое улюлюканье, – мне нужно…

– Рот продезинфицировать? – с насмешкой поинтересовалась. Не хочу объяснений, разговоров, грубых замечаний. Ничего не было. Что произошло в Коломне, останется в Коломне!

– Дура ты… – как-то странно выдохнул и отпустил. Мне ничего не оставалось, как плестись по его следам. И вообще сам дурак!

С Николаем ударили по рукам, обсудив детали заказа и сроки. Все. Домой пора. Стемнело уже, а еще ехать сколько!

– Довольна? – спросил Денис.

– Это ты должен быть доволен, – пожала плечами. – Аня будет рада.

– Ева, насчет того, что было…

– А что было? – удивленно повернулась, глазами показывая, что я не помню никакой крамолы. – Ничего не было. Поехали уже.

Казанцев тефлоновый для моих флюидов, кокетства и флирта. Уверена, наш поцелуй взволновал его только в связке опасений, что Аня узнает. Но я не сдам. Не хочу разочаровывать ее в своей персоне в первую очередь. Это во мне близость ее жениха отклик нашла. На мгновение, естественно! Уже прошло. А Денис молодцом, он будет хорошим, верным мужем. В мире, где практически каждый день получаешь пошлые авансы, верность и не зацикленность на сексе – приятное разнообразие.

– А ты помнишь, что кое-что должна?

– Нет, – нервно дернула рукой.

– Да, Ева, да. Сегодня никаких нет.

– Это шутка! – возмутилась я. – Я вообще-то для твоей свадьбы старалась!

– Это я старался, а ты работу свою делала, – спокойно возразил, останавливаясь. Неугомонный болван!

– Ева, – Денис заставил и меня притормозить, глядя прямо в глаза, – мы заключили договор, так что изволь быть послушной и милой.

– Никогда! – ответила с вызовом.

– Окей, – развернулся и зашагал обратно к Николаю.

– Ты куда?! – ошеломленно бросилась за ним, перерезая путь.

– Рассказать, как мы всех обманули. Если наш договор отменяется, то и скульптур не будет.

Шантажист хренов! Но выбор не богат. Шантаж – подлость, но действенная.

– В пределах разумного! – поставила условие.

– Идет, – улыбнулся Казанцев и, взяв меня за руку, повел к машине.

– И все? – с подозрением прищурилась.

– Почти.

Денис выглядел, как сытый кот, который поймал мышку, но есть не торопился… Блин!