Глава 23

Денис

Опять убежала… Я с какой-то поразительно болючей тоской рассматривал ее гибкую фигуру: даже в пуховике и уггах такую не спрятать. Особенно ноги, умопомрачительно длинные и восхитительно стройные. Вчера они лежали у меня на поясе, чтобы глубже, теснее, жестче…

Во рту снова вкус ее губ вспыхнул. Они у Евы мягкие и нежные, а тело невыносимо податливое. Упругая грудь с острыми сосками, бархатная кожа с потрясающим запахом лесных ягод. Ева… Ох, не зря ей дали это имя, не зря. Первая женщина, грешница и святая в одном лице. Ева была именно такой. И я хотел бы отведать яблока с дерева познаний рядом с ней. Я хотел ее…

Ева тоже хотела. Она была такой горячей между ног. Черт! Меня снова накрыло.

– Блядь! – выругался, ощущая дискомфорт в паху. У меня снова стоял. Вчерашнюю ночь еле пережил. Естественно, я поднялся в спальню, где спала Аня, моя невеста. Нам вопреки условностям приготовили одну комнату. Я мог забыться в ее объятиях. Погасить пагубную страсть к другой женщине. Но это сублимация оскорбительна для всех участников шекспировской драмы под названием «жизнь». А ведь был еще Эдик, которого, получается, тоже обманывали. Я обманывал. Не Ева, а именно я. Как легко было на нее переложить ответственность, но это стало бы диким самообманом. Я не привык прятать голову в песок: меня приучали решать проблемы и оценивать ситуацию трезво.

Ева ведь не соблазняла меня, не очаровывала, не пыталась разрушить жизнь или сорвать свадьбу. Она просто была. И ее присутствие отразилось на моем восприятии жизни, будущего и чувств весьма странно. Оценить сексуальность и красоту женщины – это одно. Даже представить возможный секс с очаровательной девушкой – вполне, бывало. А вот приступить к активным действиям – это другое. Я не был праведником и грешил сексом без обязательств до решения остепениться, но сейчас-то без пяти минут женат!

Я вообще очень странно ощущал себя в отношении невесты. Я ведь не козел и не подлец, по сути. Я безмерно уважал Аню и вроде как мозгом понимал, что виноват перед ней, что это все измена: если не физическая на полную, то эмоциональная уже давно произошла. Но все это оценивал мой весьма практичный мозг, а вот сердце вины не ощущало, словно бы происходящее между мной и Евой – в принципе иного характера, недоступное для понимания всем, кроме нас с Евой. Это не банальное желание затащить женщину в постель, прежде чем жениться на другой, а больше. Намного больше. Это живые эмоции и сумасшедшие чувства. А за них не должно быть стыдно. Ведь правда?

Я не знал, что испытывал к едкой рыжей стервозине, но сейчас, глядя ей вслед, который давно простыл, готов заплатить, сколько угодно, чтобы Ева хотя бы просто улыбнулась мне. Где моя банковская карта?!

Я ведь всегда считал ниже мужского достоинства платить женщине за секс и тем более за «любовь». Никогда не трахался с проститутками и не пользовался услугами эскортниц. Сначала это был максимализм, затем чистый расчет и природная брезгливость. Ну, и ситуация с Евой, конечно, оставила осадок. Стоны могут быть фальшивыми с любой партнершей, но зачем еще и платить за них?! Подарки, досуг и деньги на женские мелочи (порой очень большие и дорогие мелочи) платой не считал, это элементы любых отношений. В этом плане я придерживался джентльменской позиции: женщин нужно баловать и оплачивать расходы.

Потом мы с Аней решили остановиться друг на друге. Так я познал, какими могут быть отношения с самодостаточной эмансипированной женщиной. Мачизмом я давно отстрадал, поэтому было вполне комфортно в картине мира, где муж и жена равны в правах и обязанностях на сто процентов. Но вот поди ж ты! Появляется Ева и все: принципы летят к чертям собачьим, тестостерон бьет в голову и не только в ту, что наверху, а о морали даже говорить не приходится. Я готов и платить, и к ногам падать, и песок целовать, по которому она ходила, а ведь было время, когда зарекся и близко не подпускать к себе продажных сук. Особенно Еву Дубравину. А теперь щенком бездомным вслед ей смотрел.

Я отвернулся и, взяв контейнер принялся нанизывать шашлык. Рыба для рыжей морковки уже готова. Увы, когда возле мужчины больше одной женщины – жизнь в ад превращается. А с Аней обязательно поговорю. Но для начала нужно самому определиться, каким будет этот разговор…

– Какие запахи! – шумно потянула носом она, подобравшись со спины. – Ты как тут? Не скучаешь?

– Нет, – ответил ровно, мысленно возвращаясь в эту реальность. – Ты зачем вышла на улицу после бани? Заболеешь.

– Волнуешься? – обняла меня за плечи и поцеловала в щеку.

– Конечно, – я был абсолютно искренен. – Иди в дом. Пятнадцать минут и будем обедать.

– Ну ты чего пропал?!

Теперь еще и Пашка ввалился. Они с моим отцом случайно пересеклись пару дней назад, и тот рассказал, что я буду в городе. Туда-сюда и пришлось их с женой позвать. Я не то чтобы против общения, тем более оно у нас супер редкое, но мы с ним приятельствовали будучи молодыми пацанами. Многое изменилось с тех пор: я вырос давно, а Савельев остался в той же поре.

– По пиву? – предложил бутылку «Крушовице». Аня выразительно поиграла бровями и оставила нас. Я рассказывал ей историю нашей дружбы. И с его женой в том числе. Она знала, что Лера была мне симпатична когда-то. С Аней я мог говорить обо всем, кроме Евы. Всегда. Я не смог рассказать тогда и тем более сейчас. Запретная тема. И женщина запретная. Не моя, брата моего. Мы оба обманывали его. Я делал вид, что не хочу его девушку. Ева лгала, что хочет его. А ведь нужен ей именно я. Это не тщеславие. Я это чувствую. Отклик ее чувствую!

– Еще раз поздравляю с отцовством, – горлышко бутылок звонко встретились.

– Спасибо, – странно равнодушно бросил Пашка, высматривая кого-то. – Слышь, а ты с каких пор с Дубравиной дружбу водишь? – неожиданно поинтересовался он.

– Она работает в лучшем свадебном агентстве Москвы, – сухо ответил. – Так вышло.

– А твоя невеста знает, что ты Еву, – и под сальный смешок рукой показал, что я типа чпокнул Дубравину.

– Нет, не знает, – я бросил на него предостерегающий взгляд, – и не узнает.

– Да чё ты! – усмехнулся по-свойски. – Мне ее просвещать нет надобности. Тем более… – замолчал и плотоядно облизнулся. Ева вышла из дома и направилась к воротам. Уходит. – Я тоже планирую трахнуть ее.

Что он планировал?! Я не ослышался?! Кулаки резко зачесались. Мою Еву он трахнуть захотел?! Хрена лысого!

– Лерка такая пресная, – продолжал, не заметив моего настроя. – В одной позе дает. Никуда не берет, – скривился. – А Ева – прирожденная шлюха. Видно по ней, что любит трахаться. Ты успел повторно натянуть ее? – ко мне повернулся.

Я отложил шампур, от греха подальше. Не хотелось бы сесть из-за такого дерьма. А вот рожу начистить – это можно.

– Ты чего? – Пашка в глаза мне заглянул и даже отошел назад. – Что?

Нет, все же убью его.

– Ребят, ну вы долго еще? – неожиданно Лера заглянула. – Мы уже голодные.

Повезло козлу. Но это ненадолго. Я запомнил каждое слово…