Глава 25

Денис

Я провожал Еву взглядом, незаметным, но внимательным, по крайней мере мне казалось, что никто не видел, что глаз с рыжей морковки не свожу. Промочил губы пивом: выбрал безалкогольное, после парной и коньяка в принципе бар – было лишним. Вообще, сейчас с удовольствием выпил бы молока с печеньем или пирогом каким-нибудь, а потом хорошо выспался, а может, и не спал бы, но в постели оказаться было бы неплохо. Я посмотрел на Аню: она болтала с этой, как ее… Викой или Никой. Неважно, в принципе. Атмосфера за столом образовалась достаточно веселая и компанейская, значит, уходить пока рано. Я же брутальный самец и пожаловаться, что башка раскалывается как-то мимо образа. Поэтому я, не найдя более интересного занятия, весь вечер разглядывал Еву. Я искал в ее внешности что-то, чего раньше не замечал: отыскивал родинки, рассматривал густую волну волос, любовался улыбкой и жестами. Я искал что-нибудь, что могло бы оттолкнуть от нее, а вышло, что подсаживался на Дубравину еще больше.

Ева вышла и мне пришлось сместить фокус внимания. Я впечатал скептический взгляд в этого Льва. Лев. Ну я не могу! Ничего от царя зверей и вожака людей в нем не увидел. А другой с Евой просто не удержится! Ее не удержит! Ей нужен сильный мужчина: я не знаю точно какой, но точно не этот. И не Эдик. Он Еве подходил еще меньше!

Кто такой вообще этот Левчик? Почему с ней пришел? Он ведь уже не в первый раз ее сопровождает. Высокий жилистый блондин, не урод в принципе. И, судя потому, как сошелся с Эдиком, не идиот. Интересно, почему брат не ревновал Еву к этому «другу». Вот я почему-то ревновал, хотя не имел ни прав, ни оснований, а вот Эдик нет. Как так?! А еще был Савельев. После его откровений в беседке я очень зорко следил за ним. Вмазать ему так и не получилось. Мудак старался больше не оставаться со мной один на один. У меня даже закралась мысль, что он просто нажрался и сморозил херню. Но его масляные взгляды, плотоядный оскал, стремление касаться моей Евы по поводу и без. Ну, не моей… Моего свадебного агента. В общем, я сам себе такого не позволял! Почти не позволял. Так какого хрена этот помятый муж на чужую женщину глаз положил!

Я понимал, что мое возмущение абсолютно за гранью разумного, но в последнее время разумное совсем не находило отклика в сердце. Я снова бросил взгляд на Пашку. Вообще, странно: он всегда был ограниченным гандоном или это с возрастом проявилось? Я раньше не замечал или мне просто не интересно было, ведь его мудизм на меня не распространялся, но эти взгляды на Еву… У Савельева была красивая жена, новорожденная дочь, дом и семья – что еще надо?!

Я отвернулся и посмотрел на лестницу в цоколь: Евы не было всего около минуты, а казалось, что полчаса. За столом продолжали живо обсуждать какой-то новый сериал и внимания на то, что Савельев тоже решил отлучиться, никто не обратил. А я заметил и поднялся, когда Пашка скрылся на темной лестнице. Я неспешно спустился и повернул за угол, увидев в интимном полумраке Еву, вышедшую из туалета с мокрыми руками, и Савельева, поджидавшего аккурат под дверью.

– Чего тебе? – она явно была не рада его видеть.

– Тебя жду, красавица.

Ева нахмурилась, собираясь пройти мимо, но Пашка ловко – после выпитого-то! – схватил ее за руку.

– Куда ты торопишься? – улыбнулся так, что даже меня чуть не стошнило. – Ты стала просто вау какой красоткой. Еще у нас на вечеринке заметил.

– Ты, кажется, выпил лишнего, – Ева попыталась освободить руку.

– Я выпил достаточно. Может мы продолжим вечер вдвоем?

– Ты в себе? – она снова попробовала вырваться.

– Да ладно, – услышал мерзкое, – мы же оба знаем, что ты хочешь.

– Что?! – воскликнула Ева. – Отпусти, слышишь! – и голос заметно дрогнул.

Мне все стало ясно: одного взгляда хватило, чтобы понять, каким я был идиотом. Боже мой, какой же дурак!

– Быстро отошел от нее, – вышел из тени.

– Да мы ничего такого не делаем, правда, Ева?

– Какое же ты ничтожество! – презрительно бросила она, потирая запястье. – Как Лера выносит тебя.

– Я ничтожество? А ты тогда кто?! – весело поинтересовался Савельев и ко мне обратился, словно Ева товар, который мы могли поделить: половина одному, половина другому. – Аппетитная красотка, правда? Я думаю, мы сможем договориться. Мы тебе заплатим, Евушка: хорошо обслужишь наш тройничок, хорошо заработаешь.

Пашка попытался снова схватить ее. Ева ловко отскочила и бросила короткий испуганный взгляд на меня. В ее глазах был страх… Просто ножом по сердцу. Неужели она думала, что я способен причинить ей вред? Способен заставить или принудить? Неужели допускала мысль, что я мог воспользоваться этим низким предложением?!

– Не смей прикасаться ко мне! – Еву била крупная дрожь, но она гордо держала голову. Боец. Настоящий.

– Исчезни, – угрожающе тихо шепнул. Я набью ему морду сегодня, но в данный конкретный момент мне нужно Еву успокоить. Она – главное.

Савельев попытался что-то ответить.

– Просто исчезни. Даже дышать на нее не смей. – не знаю, что было в моем голосе, но даже Ева вжалась в стену, пытаясь слиться с ней.

– Окей. – Пашка на безопасном расстоянии обошел меня. Это ему не поможет: всего лишь отсрочка неизбежного.

– Ева, – шепнул, подходя ближе, желая утешить, показать, что не обижу ее. Но она шарахнулась от меня, как мгновением ранее от Савельева. – Прости, это полностью моя вина. Я тогда был так зол на тебя, собирал вещи – дед домой отправил. Тут приехал Пашка, и я в общих чертах рассказал ему.

Я говорил и говорил, а она, казалось, даже не слышала. Просто смотрела в одну точку, куда-то мимо меня: не плакала, не кричала, но так молчала, что паршиво становилось.

– Черт, я даже представить не мог, что это до сих пор имеет значение. Сто лет прошло!

– О, Дэн! – Ева наконец посмотрела на меня и назвала коротким именем. Она делала так, только если нервничала. – Они не забудут, потому что не хотят этого. Боже, – Ева закрыла лицо руками, – это было один раз, даже не ночь, а я до сих пор расплачиваюсь за ту ошибку! – Она закусила губу, чтобы не заплакать. Видно, как дрожал острый подбородок. – Я ведь ничего не сделала, – сказала тихо-тихо. – За что…

Меня болезненно кольнуло, когда Ева назвала нашу близость «ошибкой».

– Прости, я не думал. Я так виноват перед тобой.

– Конечно, виноват! – не выдержала Ева. – Ты хоть знаешь… – неожиданно оборвала себя. Что? Что должен знать?! – Все нормально, – выдохнула устало. – Ты не виноват. Никто не виноват. – Ева на моих глазах из испуганной девочки снова превратилась в сильную женщину. – Пожалуйста, придумай что-нибудь правдоподобное, почему я ушла. Не хочу возвращаться, – попросила с холодным безразличием.

Она хотела уйти, не оборачиваясь, оставляя позади эту ситуацию. И меня…

– Стой, – мягко остановил ее. – Давай отвезу тебя.

Не отпущу. Не хочу. Не могу. Я должен быть рядом.

– Не надо, – Ева с какой-то невыносимо нежной тоской высвободила руку.

– Я не оставлю тебя в таком состоянии.

– Денис, ты о чем вообще?! – Она нервно хихикнула, а в глазах слезы. Я видел их: не пролитые, но горькие. – Возвращайся наверх. К своей невесте. Она ждет.

– Нет.

– Ты понимаешь, что подумать могут? Что Аня подумает?

– Мы разберемся, – я не сдавался.

– Неужели не понимаешь, что делаешь только хуже! – Ева даже ножкой топнула.

– Я поговорю с Аней.

– Не нужно ни с кем говорить! Просто возвращайся, – взмолилась она.

– Давай, Эдика или Льва позову, пусть отвезут, если ты не хочешь ехать со мной! – начал заводиться от ее упрямства.

– Не нужно никого звать, просто уходи!

– Я не уйду, – каждое слово раздельно. Все-таки мы не могли не спорить.

– Я жила здесь с самого рождения. Со мной ничего не случится.

Я стоял на своем до конца и смотрел так, чтобы ощутила мое беспокойство: я не хочу ее оставлять! Ева увидела и, очевидно, поэтому попросила, настойчиво, почти умоляюще:

– Пожалуйста, возвращайся. Пожалуйста…

– Хорошо, – сдался, – но если через пятнадцать минут ты не напишешь, что дома, я приеду сам.

Ева попыталась возразить, но я, взяв ее невероятно красивое лицо в ладони, прервал протест:

– Ева, я приеду к тебе. Я не шучу… – нужно было отпустить ее, но я не мог, подушечки пальцев гладил острые скулы, теряя контроль над дыханием и… Сердцем.

– Хорошо, – согласно кивнула, отдаляясь от меня. Удивительно, но именно она была благоразумной и прилагала максимум усилий, чтобы моя свадьба состоялась.

Ева стремительно бросилась наверх, и я сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Сейчас переварю и пойду убивать Савельева. Не сделал этого сразу, только чтобы не напугать рыжую морковочку окончательно. А вот сейчас…

Я быстро поднялся, обшаривая взглядом каждый закуток в сумрачном зале. Аня болтала с той девчонкой; Лев и Эдик смотрели хоккей и активно обсуждали. Где же ублюдок? Неужели свалил? Ничего, я к нему домой поеду и вытрясу все дерьмо, накопившееся за жизнь. Я жалел Леру, но, возможно, ей пора узнать, за какого козла она вышла замуж.

Судьба была милостива: Пашка нашелся возле барной стойки, в самом конце.

– Еву не видел? – спросил Эдик, когда прошел мимо. Я не остановился и не ответил: у меня была цель, которую надо всенепременно ликвидировать. Подошел, постучал по плечу мудака Савельева, а когда тот повернулся – врезал по морде. Нечестно? Так мы не на ринге! В любом случае мы в разных весовых категориях. Я выше, крупнее и занимался боксом с детства. Шансов у гондона ноль без палочки.

Крик и суета поднялись мгновенно, но я не реагировал: схватил бывшего приятеля за шиворот и, вытерев его телом барную стойку, швырнул на пол. Бил пока меня не схватили за руки, оттаскивая.

– Вызывайте полицию! – закричал кто-то.

– Дэн, ты чего? Что случилось? – это уже брат. Я поднял руки, показывая, что успокоился и держать меня нет необходимости.

– Боже, Денис! – Аня подскочила с круглыми от испуга глазами. А то ли Вика, то ли Ника кинулась проверять, жив ли Савельев.

– Что на тебя нашло?

– Он приставал к Еве, – сухо бросил, разглядывая разбитые руки. Как в молодости, ей богу!

– Где она?

– Как она?

Вопросы посыпались, как из рога изобилия.

– Я заявлю на тебя, – харкал кровью Савельев.

– Я все улажу, – твердо сжала мою руку Аня. Я скупо улыбнулся. Она отлично умела договариваться и решать проблемы. Тестостерон и юношеская агрессия в студенческие годы не раз толкали в драки. У Ани хорошо получалось успокаивать и разруливать: она дружила с нами, парнями, ей пришлось научиться вытаскивать нас из беды. У меня пискнул телефон. Ева дома. Отлично.

– Я поеду к ней, – отрывисто бросил Лев. Эдик собрался с ним.

– Оставьте ее, – оборвал властно. – Она дома, отдыхает.

Иногда мне казалось, что мужчинам всего-то и нужно для счастья – просто быть в ее руках! Эти двое, как собачки дрессированные скачут. Да и я сам не лучше, даже в драку полез. Ева. Везде Ева. Этот городок, она и я связаны неразлучно.

– Я ей позвоню, – не унимался ее дружок.

Ну все, терпение закончилось!

– Отвали от нее! – достаточно агрессивно забрал у него телефон. А что, я и ему могу лицо разукрасить!

– Тебя забыл спросить! – Лев оказался не из робкого десятка. И, судя по недоброму взгляду, у него были ко мне претензии. – Заступник хренов. Если бы не ты ничего этого вообще бы не произошло! – бросил короткий взгляд на Аню, мягко увещевавшую мудака Пашку, и сбавил пол-оборота: – Во всем, что с Евой произошло, виноват ты! – единственное, что пальцем мне в грудь не ткнул.

– О чем он? – Эдик не понимал, глядя то на меня, то на нового знакомого.

– Ты хоть знаешь, что ей пришлось пережить?! Знаешь, что такое каждый день менять сим-карту, потому что всякие козлы покоя не давали, написывали и звонили, предлагая секс за деньги. Знаешь, что Ева до сих пор пешком не ходит, чтобы вот с такими Савельевыми не столкнуться?! Ее травили, пока она не сбежала отсюда! И все из-за тебя!

– Ну все, кажется, порядок, – подошла Аня, всматриваясь в напряженные лица.

– Приятно было познакомиться, – кивнул ей Лев и Эдику, затем стремительно ушел. На меня даже не взглянул.

Я был в шоке. Нет, я охуевал. Именно так. Бляяя…