Глава 31

Денис

Сегодня Новый год. Час остался. А через семь дней моя свадьба. Эта мысль поразила своей внезапностью. Я реально женюсь. Прямо взаправду?

Я даже призадумался: у меня точно порядок с умственным развитием? Не идиот же, в конце-то концов! Как же так вышло, что осознание пришло только сейчас? Последние дни я как в тумане ходил: ел, спал, работал и ни одной мысли о свадьбе. В принципе подготовка мимо меня прошла. И новогодняя в том числе.

Я осмотрелся, словно только увидел стоявших рядом людей: мы отмечали в роскошном клубе на Рублевке. Новогодняя ночь в самом разгаре: улыбки, смех, шампанское. Рядом Аня: она держала меня за руку, голову на плечо положила, жалась всем телом. Именно с этой женщиной для меня скоро наступит в богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит… Мы будем засыпать и просыпаться вместе, заниматься любовью и рожать детей. Мы станем мужем и женой. И я не против быть с ней рядом до самой старости: Аня мой друг, семья, родная душа, но… Вот это «но» никак не хотело исчезать из моих мыслей.

Еву я больше не видел. Решил не беспокоить, как она и просила. Вот только давалось это решение с большим трудом. Хорошо, что она мой номер заблокировала – руки то и дело тянулись к телефону. А искать личных встреч категорически нельзя. Это слишком опасно. Тем более Ева ясно дала понять, что не хочет этого. Да я и сам не хочу хотеть! Но все равно хочу! Мальчишник, бухло, стриптизерши и драка с лучшим другом, который, кстати, отказался от роли свидетеля, не уняли тяги к невыносимой занозе Еве Дубравиной. Она была королевой моих пошлых мыслей и царицей моей тоски. Девушка-мечта и женщина-погибель. Она мне снилась. Каждую ночь ко мне приходила. Я желал, мечтал, злился, ненавидел и… И.

Я не понимал, что со мной происходит. Хотя нет, вру: очень даже знал, но поверить не мог. Уж очень мое состояние напоминало влюбленность: махровую такую, безответную. Давно меня так к земле не прибивало. Разве от любви не летают в небесах рядом с розовыми пони? Летают вроде! Так почему мне так чертовски хреново?!

Ответ, в принципе, лежал на поверхности: у меня есть две женщины (Ева у меня есть – ага, конечно!), к которым я испытывал серьезные чувства. Я не спешил произносить громкое «любовь», но Аня была мне очень дорога, и я безмерно виноват перед ней, потому что влюбился в Еву.

Черт, я так давно не влюблялся, что пропустил, когда это вообще произошло! Когда она мне зеркало разрисовала или когда галстук в ателье поправляла? А может, когда была в моей квартире? Смеялась, готовила, язвила и кидалась остротами. Или когда мы прыгали через костер и сладко целовались под одобрительный гул. Николай из Коломны сказал, что нам теперь всю жизнь рука об руку. Что мы пара перед богами.

Аня значила для меня очень много. Она как кусочек меня самого, часть жизни, которая необходима. Так же, как родители, брат, семья. А вот Ева была женщиной. Я воспринимал ее исключительно как женщину. Женщину, которая предназначена мужчине. И никакому-то гипотетическому мужчине, и даже не моему брату, а именно мне лично.

«Женщина» – одно слово, а как много в себя включало. Только вот у всей этой идиллии был один нюанс (их больше, конечно, но этот самый большой): я женюсь… Если сделаю это, то на попятную не пойду. Развод – точно не для меня.

– С Новым годом! – я отключился и пропустил, когда пробила полночь. Меня поздравляли, и я тоже. Небо разрывалось фейерверками, а мороз колол щеки. Аня запахнула полы шубки, и я увел ее обратно в зал.

– Нужно поздравить Эдика, – поцеловал невесту в висок и отошел. Брат единственный, кто заявил, что отмечать праздник будет отдельно. – С Новым годом! – бодро крикнул в динамик. – Ты как? Не скучаешь?

Да, я хотел понять, с ней ли Эдик! Возможно даже, услышать ее голос. Я так мимоходом интересовался, что они планировали, когда разъедутся по разным странам. Ева в Италию, а Эдик в Бельгию. Он заявил, что с шенгеном это ближе и удобнее, чем если оставаться в Москве. Я промолчал. Что тут скажешь… Я не мог, как ни старался, представить их вместе, это unreal какой-то!

– И тебя с наступившим, братишка! Анютку поцелуй! У меня все норм, – чувствовалось, что он улыбается.

– Ты дома или где? – отчего-то поинтересовался.

– Дома, – ответил Эдик, и я услышал женский смех на заднем фоне. Ева. Больше некому. Пиздец.

Я закончил разговор и вернулся к Ане. Она стояла в компании моих родителей. Я вроде тоже с ними, но мыслями в другом месте. Я продолжал сжимать телефон в кармане, а другой рукой тонкую ножку хрустального бокала. Меня трясло от ярости. Как Ева могла быть с ним, если желала меня?! Я помнил вкус ее последнего поцелуя: в нем горечь вынужденного расставания, а не игра. Не могла Ева смеяться и отмечать праздник, потому что ей так же плохо, как мне! Она уважала Аню и не хотела быть предательницей. Я тоже. Но…

– Я скоро, – шепнул невесте, – буквально на минуту отойду.

Это выше меня. Мне необходима Ева. Мне нужно увидеть ее. Возможно, в последний раз.

Мне подали пальто, а швейцар поспешил за машиной. Мы планировали, что я везу в клуб, а Аня садится за руль обратно. Она особо не пьет, поэтому решено было не брать такси: в новогоднюю ночь это не сложно и долго. Хорошо, что у меня была тачка и что выпил немного.

Я не мог даже мысленно сформулировать, зачем делал это и тем более не знал, как буду объяснять свое продолжительное отсутствие Ане. И тем не менее я прорывался к центру города: меня не пугала метель на дорогах, моя не совсем трезвость и пьяные придурки за рулем в соседнем ряду. Я ехал к брату.

Именно сегодня. Именно сейчас. Под спиртовой запах омывающей жидкости, скрип дворников и хриплые поздравления по радио ко мне пришло понимание, что нам с Аней нужно задуматься, насколько нам все это действительно надо. Давно пора задуматься. Я полный мудак. Я давно это понял, но когда Ева велела оставить ее в покое, решил плыть по течению. Как-то говно, ей богу!

Я не знал, имею ли в принципе право за неделю до свадьбы обсуждать с невестой рациональность нашего решения вступить в брак. Нужно было раньше разговоры разговаривать, пока десять тысяч салфеток с нашей монограммой не легли на банкетный стол. Но ведь они еще не легли: ни де-юре, ни де-факто.

Спустя полчаса и тысячу сожженных нервных клеток я добрался до высотки в деловом центре. Прежде чем говорить с Аней, мне жизненно необходимо увидеть Еву. Вполне вероятно, что я ей нахер не нужен, а отвечала на мои поцелуи исключительно из жалости. Но я хотел бы знать точно. Может быть, надежда все же есть. А если нет… В любом случае будем с Аней решать, как быть дальше, потому жить с широко закрытыми глазами больше невозможно.

Я подошел к двери, сжал ручку, и та неожиданно поддалась. Не заперто? Я пожал плечами и вошел – бывает. В коридоре царили длинные тени и цветные отблески. Свечи и гирлянды. Праздник. Я достаточно грациозно и ловко двигался, несмотря на габариты. Мама когда-то была очень довольна, что я быстро освоил основы классического танца, а я был счастлив, что от меня отстали с этой девчатиной! А вот сейчас пригодились навыки двигаться бесшумно. В другой ситуации я бы, во-первых, постучал; во-вторых, топал бы как слон! А сейчас только зубы сцепил и с глухим раздражением рассматривая гостиную: свечи, бокалы, шампанское и виноград. Лепестков роз, единственное, не хватало! Хотя, возможно, они были, только в спальне.

Мне, наверное, уйти нужно. Очевидно же, что у них романтическое свидание. Я тут лишний.

– Гадство, – тихо выругался и повернул к выходу, но уйти так и не смог. Нет, я поговорю с ними! Ева – сучка! От моих поцелуев млеет, а перед Эдиком ноги свои умопомрачительные раздвигает! Да, я и сам не лучше: мы с Аней тоже не в монополию ночами играли, и пусть эти ночи весьма редки в последнее время, но все же. Но себя поругаю позже, сегодня достанется рыжей морковки!

Я подошел к двери спальни, приоткрытой, кстати. Сам все же, скорее всего, не стал бы ломиться. А так… Я заглянул: свечи везде, интимный полумрак, и Эдик обнимает женщину. И это не Ева. Рыжей длинноногой красотки с обворожительными веснушками в комнате не было. Была гибкая высокая мулатка с пушистыми волосами и аккуратной грудью с темно-вишневыми сосками. Я даже головой тряхнул. Это как вообще? Эдик что, от Евы гуляет?!

– Не понял, – проговорил достаточно громко.

– Дэн?! – брат отскочил от девушки и нервно взъерошил волосы. – Ты как тут?

– Мимо пробегал, – едко ответил. Я в шоке. – Лично поздравить хотел, – отвел глаза от смущенной мулатки, которую брат спрятал за спину. – Я на кухне подожду.

Достал из кармана пальто айкос и глубоко затянулся – сейчас бы обычную сигарету, да покрепче. Я не очень понимал увиденное. Где Ева? Неужели они с Эдиком расстались? Почему мне никто не сказал?! Почему я не знаю?!

– Денис… – услышал сзади. Брат несмело вошел, на ходу надевая майку.

– Ты что, мудила, Еве изменяешь? – Да, сегодня моя деликатность осталась дома. Зачем додумывать или фантазировать? Пусть мне расскажут. Пусть мне, черт возьми, объяснят!

– Нет! – возмутился Эдик. – Ты совсем, что ли!

– А что тогда?! – воскликнул я. Как это можно объяснить?! И где вообще Ева?!

– Я праздную Новый год со своей девушкой, – упрямо вскинул голову брат. Гордый жеребец, ни дать, ни взять!

– С этой? – с неверием кивнул ему за спину.

– Да, – агрессивно бросил Эдик. – У тебя с этим проблемы?

Я нахмурился, не очень понимая, чего он бочку на меня катит: интонации такие, будто я его водил за нос последние месяцы.

– Да, блядь, проблемы! Какого хрена здесь происходит? Где Ева? Вы же встречаетесь вроде, м?

– Неа, – смущенно покачал головой, – я со Стасей уже два года.

Чего?! Это какая-то шутка, что ли?!

– То есть вы не встречаетесь? – на всякий случай уточнил. Эдик отрицательно покачал головой. – Вообще или именно сейчас расстались. Может, ты с двумя мутил?

Брат вздернул бровь, глядя на меня как на дебила.

– Тогда не пойму, какого черта вы мне голову морочили?!

Вот же ж, лисица! Надула меня! И этот тоже хорош! Брат называется. Ну Эдик хотя бы глаза стыдливо опустил. От Евы такого не дождаться!

– Так вышло, что вы с отцом решили, что я ухаживают за Евой. Я подумал, что она хорошее прикрытие, чтобы папа мозг не парил, как тебе с женитьбой.

– Она что, ширмой была?! – изумленно проговорил.

– Ева случайно увидела нас со Стасей и выручила меня. Красивая девушка рядом, и никто не достает, – он развел руками. – Не хотел шокировать родителей. После истории с Мироном…

Я понимал и не понимал одновременно. Логичное объяснение, конечно, но все равно глупое.

– Ты стеснялся, что твоя девушка темнокожая? – переспросил я.

– Денис, давай не будем, а. Мы оба знаем, что наш отец с расовыми предрассудками. Мы со Стасей уедем. Дальше посмотрим. Если вы все перестанете со мной общаться, а ее не примите, хрен с вами.

– Меня лично вообще мало волнует, с кем ты спишь! – воскликнул обиженно. – Если это не Ева, конечно, – добавила откровенно.

– Правда? – с сомнением поинтересовался Эдик. – Тебе Ева важнее, что ли? – теперь он выглядел раздосадованным.

– Ты – мой брат, – твердо произнес я, – и я люблю тебя. Даже если завтра ты заявишь, что будешь жить с цветком или камнем – я все равно буду любить тебя, – протянул ему руку. Эдик крепко пожал ее, затем мы вообще обнялись. – Ева точно тебя не любит? – на всякий случай уточнил. Мало ли?

– Да точно.

– И с ней у вас ничего и никогда?

– Нет: ничего и никогда.

– Это очень хорошо, – я наконец искренне улыбнулся. Одной проблемой меньше, и с братом мы теперь не поссоримся.

– А ты почему так интересуешься Евой? – подозрительно сузил глаза Эдик. – Неужели между вами все же вспыхнуло? – сейчас в голосе была жалость. Да, я в заднице, если без прикрас.

– Я разберусь, – сжал его плечо. – Ладно, у меня дела еще. С Новым годом, братишка. А девушка у тебя, – и одними губами: – охуительная!

Я вышел на улицу с невероятной легкостью в сердце. У меня проблем было выше крыши, но сам факт, что Ева никогда не встречалась с моим братом, за деньгами моей семьи не охотилась, а весь ее образ прожженной меркантильной стервы – плод моего воображения бальзам на сердце. С тем, что я дебил как-нибудь смирюсь, а вот сколько мое идиотское воображение и злость принесли Еве горя… Ее травили из-за моих слов. Да я и сам обижал постоянно: оскорблял, унизить пытался, намеки мои дурацкие. Я очень виноват. И очень хочу сказать это лично. Надеюсь, простит дурака.

Снегопад усилился, а мой телефон разрывался от звонков. Да, моя минутка растянулась – меня искала Аня. Но я прорывался по дорогам пьяной Москвы к дому Евы. Я ведь даже не знал, где она. Возможно, с друзьями. Или с родителями. Ева могла быть, где угодно, но я упрямо остановился возле ее подъезда и поднял глаза на пятый этаж. Ее окна выходили во двор, и в одном из них слабо мерцал свет. Все, я пошел…