Глава 32

Ева

Моя жизнь уместилась в три увесистых чемодана, мдааа. Я устало сдула со лба упавшую прядь и осмотрела фронт работ. Что же, я практически освободила от своего присутствия квартиру. Кое-что осталось, но, думаю, одинокому мужчине пригодится.

– Все для тебя, дорогой Левчик, – вслух пошутила, расставляя тарелки в шкаф. Кое-что из вещей отвезла в родительский дом – два манекена, к примеру; что-то решила оставить здесь, передать по наследству, так сказать: чашки-ложки пригодятся. Мелкий быт и всякую кухонную утварь везти с собой в другую страну смысла нет. Мне гарантировали, что для комфортного проживания в квартире имелось все.

Я, не без помощи Машки Одинцовой из Берлина, арендовала премиленькую квартирку (на фотографиях по крайней мере) в тихом и спокойном квартале, недалеко от офиса, а до центра города всего две остановки на автобусе. С хозяином я созванивались по видеосвязи: им оказался приятный мужчина за шестьдесят. Мы говорили на приятной смеси англо-итальянского и русско-английского. Ему нравилось, что я была женщиной, еще больше нравилось, что была красивой молодой женщиной, а когда узнал, что жилье нужно как минимум на год вообще влюбился! Обещал даже к приезду купить еды – самое необходимое. Интересно, что входило в понятие необходимого у горячего итальянского мужчины? Мартини, ветчина и пармезан? А презервативы на десерт?

Самолет завтра в десять утра. Это будет долгая прогулка: я летела с пересадкой в Стамбуле до итальянской Болоньи, затем полчаса на поезде, и я в городе, затем такси, и я у себя дома. Глубокой-глубокой ночью… И это по местному времени, по-нашему так вообще. Сеньор Фонтини уверял, что после такого путешествия мне просто необходимо будет выпить бокал вина!

Я, замерла, услышав праздничный салют. Неужели уже двенадцать?! В первый раз я не следила за часами. И была одна тоже в первый раз. Я с грустью улыбнулась и подошла к окну, распахивая настежь. Зима ворвался в гостиную запахом снега, мороза и фейерверков! Страна гудели и гуляла. Я буду скучать. Я искренне обожала Москву. Такой мощной энергетики и силы духа нигде не было. Она помогла мне. Сделала такой, какая я сейчас. Но пора открывать новые горизонты: новую жизнь, новые мечты, знакомства. Возможно, даже любовь.

В сердце болезненно кольнуло. Любовь… В Москве только по официальной статистике проживали больше тринадцать миллионов человек и половина из них мужчины. Наверняка, холостых, красивых, интересных и добрых наберется несколько сотен тысяч, а я умудрилась влюбиться в женатого (почти), да еще и в того, по которому в прошлом уже страдала. А говорят, в одну и ту же реку дважды не войти. Врут!

Чтобы не думать о Денисе, я вернулась к сборам. Последние дни был такой цейтнот, что лучшего времени собрать вещи не нашлось. Еще часик и спать.

Меня приглашали подруги отмечать с ними. Родители настаивали и буквально угрожали, чтобы приехала домой. Но я эту ночь оставила только для себя. Я прощалась со своим прошлым окончательно и бесповоротно. Пусть обиды, боль, злость останутся в старом году, а новый будет целиком и полностью эксклюзивным. Без плохого не обойтись, но пусть оно будет с новым «лицом».

Я прошла в кухню и включила кофемашину. Из пустого холодильника достала пирожное. Одно единственное. В одном из нижних ящиков лежала упаковка с маленькими свечами – я зажгла три. Вот и мой праздник начался. Моя ночь. Прощание с прежней жизнью. Мне не было одиноко, потому что все вокруг насквозь пропитано воспоминаниями: хорошими и не очень, светлыми и грустными. Разными, но дорогими моему сердцу.

Я даже позволила вновь подумать о Денисе, хотя гнала мысли о нем каждый день. И ночь тоже. Мечтать же можно? Об этом ведь никто не узнает. Это будет мой секрет. Я смахнула набежавшие слезы и глубоко вдохнула. Да, мое сердце изнывало от горя: мужчина, по которому оно страдало, скоро безоговорочно будет принадлежать другой женщине. Но, возможно, это исцеление через боль? Я верила, что отпустит, может, не скоро, но отпустит. Сколько можно страдать по Казанцеву?! Будто бы мужчин мало! Перед глазами вспыхнули чернотой дьявольские крылья. Я улыбнулась.

– Таких больше нет, – шепнула вслух и встрепенулась, когда ответом стал настойчивый стук в дверь. Кто это? Второй час ночи… – Денис? – тихо удивилась, глянув в глазок. Что он здесь делает?!

– Ева, открывай! – он был настойчив. В смокинге, слегка растрепанный и с кружевом из снежинок на плечах.

Я затаилась. Не буду открывать! Меня нет.

– Ева, я видел, как ты посмотрела в глазок!

Что за человек?! Рентген ходячий! Ему нужно быть в другом месте! Не у меня дома, это точно!

– Я ведь просила не приходить! – крикнула через дверь, проверяя в зеркале, не потекла ли тушь от моей скупой слезы. В новогоднюю ночь я та еще красавица: безразмерная рубашка и гольфы до середины бедра, нос в веснушках и нечесаные волосы в пучке. К смокингу с блестящими лацканами, яркой бабочке (вероятно, в тон наряда спутницы) и золотому Ролексу я не подходила. Ну вот совсем никак.

– Уходи! – велела решительно.

– Это важно! – строго ответил Денис. – Насчет Эдика.

Я заволновалась. Вдруг случилось что-то серьезное?

– Что? – открыла дверь, но впускать дорогого гостя не торопилась.

– Войти можно? Тема деликатная… – Денис как-то слишком остро глянул, и я послушно отошла с прохода. – Я сейчас заезжал к брату, и, знаешь, он был не один.

– В смысле? – осторожно поинтересовалась. Мы с Эдом как бы официально не расстались. Наоборот, договорились разыгрывать любовь на расстоянии, которая вскорости зачахнет. Но у него будет как минимум полгода в запасе! Меня по идее должно волновать, где и с кем мой мужчина проводил праздничную ночь.

– У него было романтическое свидание с некой девушкой по имени Стася.

О-оо… И как мне реагировать. Хм… Попробую включить на полную весь свой актерский талант.

– Что?! – воскликнула я. Да как он посмел!

– Ты всегда была очень артистична! – Денис с улыбкой хлопнул в ладони, но смотрел так, словно я у него корову украла!

– Мне кажется, мы уже разобрались, что мою актерскую игру, – я показала кавычки в воздухе, – ты переоценил, – холодно закончила.

– Это был типа комплимент.

– Типа вышло не очень, – саркастично ответила. – Так что, ты все знаешь?

– Да. Я достаточно четко увидел, что рыжие морковки не в его вкусе. В момент попал, – интимно приподнял бровь, глядя на мою грудь.

– Ты пришел мне об этом рассказать, или что? – решила быть грубой. Нечего ему в ночи стоять рядом и пялиться на меня будто бы я голая, а он не без пяти минут женатый человек.

– Или что. Мне вот не понятно, – Денис по-хозяйски прошел в кухню, присел на мой стул и притянул к себе мою чашечку капучино!

– Ты не офигел! – вздернула бровь. Казанцев и ухом не повел, он свою линию гнул:

– Ты зачем обманывала меня? Зачем культивировала образ продажной суки?

– Да какая разница уже!

– Нет, ты мне ответь.

– А не буду! – стала в позу. – Пришел тут, требуешь что-то, кофе мой забрал!

– А не ответишь, я еще и спать в твою постель лягу, – бесстрастно пообещал и сделал глоток из чашечки.

Я возмущенно фыркнула, предпочитая не думать о постели. Денис и моя кровать не могли даже рядом стоять. Даже в одном предложении.

– Хотела носить фамилию Казанцева. Ты уже женишься, пришлось пытаться разыграть карту фиктивного брака с Эдиком!

– Ева, прекрати, – оборвал грубо.

– Да просто выручила человека! Ничего я не хотела и целей никаких не преследовала! Кстати, – я, чтобы занять руки и не смотреть, как снег таял на его ошеломительно длинных ресницах, снова принялась делать кофе, – Эдик мне действительно предлагал фиктивные отношения для отвода глаз ваших родителей. Измены обещал прощать и подарки дарить, – я продолжала дразнить его.

– А ты?

– А я не собираюсь никому изменять! – гордо вздернула подбородок и посмотрела на Дениса с вызовом. Ну, давай, скажи какую-нибудь гадость, прокомментируй.

– Это хорошая новость.

Я удивленно хлопнула глазами. Что?! Неужели меня перевели в лигу добропорядочных будущих жен. Чьих-то, естественно. Никак с Казанцевыми не связанных. Мы несколько мгновений просто смотрели друг на друга, потом я отвернулась. Кому-то пора уходить.

– Если это все, то извини, уже поздно. У меня еще дела, – я показала на свой кофе, который нужно допить и обязательно в одиночестве. – Тебя, думаю, тоже ждут. Новогодняя ночь…

– Нет, это не все. Я еще хочу кое-что узнать.

– Что же? – смутилась я. Тон из шутливого как-то резко стал личным.

– Почему я, Ева? Мы ведь были практически незнакомы, а ты отдалась мне. Почему ты выбрала меня?

– Из-за денег конечно! Забыл?

– Ева! – Денис, кажется, начал терять терпение.

– Господи, да я просто влюбилась в тебя! – крикнула и отвернулась. – Что же ты за болван непроходимый! Это ведь очевидно!

– Ева, – шепнул, положив руки мне на плечи, мягко поглаживая, – я не знал. Мне так…

Я встрепенулась, сбрасывая горячие ладони. Еще жалости не хватало! Пусть лучше ненавидит меня!

– Не смей говорить, что тебе жаль! – резко обернулась, буквально клюнув носом ему в грудь. – Меня жалеть не надо. Тем более это давно прошло! – я попыталась оттолкнуть его, чтобы голова заработала.

– Прости меня. Прости, Ева. Я такой придурок. Я сделал неправильные выводы и испортил тебе жизнь.

Я только грустно усмехнулась, прикусив губу. А если бы мама все же взяла деньги, то тогда можно, да? Значит, заслужила сплетни и травлю? Я даже не про себя. Точнее не только про себя. Печально…

– Черт, не так! – Денис порывисто взлохматил волосы. – Я повел себя как мудак. Я никогда не распускал сплетен и не говорил о женщинам плохо… Кроме тебя. Я рассказал Савельеву. Мне никак не оправдаться. Это было подло. А еще я ни разу не задумался о том, как у тебя сложилось. Я просто забыл. На долгие восемь лет, а когда увидел тебя… – он прошелся взглядом по мне, не скрывая восхищения. – Такую роскошную, дерзкую, свободную… Я пропал, Ева. Сразу. Поэтому не хотел видеть тебя рядом. Поэтому злился и пытался обидеть. Поэтому не хотел, чтобы ты с Эдиком была. Прости, Ева, прости…

Денис подошел еще ближе, прижимаясь бедрами ко мне.

В голове сплошной дурман и запах горького апельсина. Его запах. Язык к нёбу прирос, но я смогла выдавить:

– Я простила. Правда. Пусть прошлое останется в прошлом…

– И мы?

– И мы, – тихо произнесла. Денис в ответ медленно погладил мою щеку и, коснувшись нижней губы, чувственно провел по ней большим пальцем – Уходи, – попросила я. Он поцеловал меня, глубоко и нежно, уговаривая сдаться. – Уходи, – шепнула, уже не надеясь на его благоразумие. Только на свое собственное. Но где оно? Ау, благоразумие? Ты где? Где ты?

– Ева, я с ума схожу, – Денис подхватил меня и усадил на столешницу, чтобы видеть лицо, смотреть в глаза, осыпать поцелуями шею. – Ты нужна мне, – языком провел по нижней губе. – Очень нужна… – теплые ладони забрались под рубашку, жадно сминая груди.

Можно ли оттолкнуть мужчину, когда вся будто ватой набита? А можно чувствовать слабость во всем теле и быть натянутой, словно тугая струна? Я ничего не могла сделать – мое тело жило собственной жизнью: где его касались горячие губы и руки, кожа вспыхивала, как от ожогов, а каждый мой стон, как признание: твоя, твоя, твоя… Когда Денис провел пальцами по моей спине, пропуская электрические разряды вдоль позвоночника, я поняла, что пропала.

Денис стащил с меня рубашку и сорвал бюстгальтер. Я лихорадочно помогала избавить его от смокинга. Обхватила мощные плечи и вжалась в голую мощную грудь, судорожно глотая его запах. Как он пах… Я надышаться не могла! Денис пах как мой мужчина, каждая нота во мне отзывалась. Может, это глупо, но никто и никогда не вызывал во мне столько чувств. Только он.

Я потянулась к ремню, неспешно скользя ногтями по животу, спускаясь к паху, обводя контур татуировки. Пальцами подцепила резинку, и через секунду провела ладонью по напряженному члену. Длинный, крупный, жесткий. Я помнила. Столько лет прошло, а я все еще помнила…

– Ева, девочка, я хочу тебя, – шепнул, почти не отрываясь от моих губ. Денис нетерпеливо огладил мои бедра и, подцепив кружево трусиков, потянул вниз. Мне осталось только поднять бедра, и все барьеры падут. Это своеобразное «да», потом отступить будет невозможно. Он хотел. Я тоже хотела. Я чувствовала влагу даже на бедрах, а его головка набрала и налилась темно-розовой силой. Боже…

Я прервала поцелуй и обхватила ладонями его лицо, красивое, мужественное. Казанцев не пытался надавить на меня, смять протест или взять силой. Он говорил со мной глазами. Мне даже показалось, что я нужна ему чуть больше, чем объект вожделения. Больше, чем «я хочу тебя здесь и сейчас». Но ведь этого не могло быть! Он любит другую. Аню. Свою невесту. А ведь я клялась, что никогда и ничего у нас с ним больше не будет. Я самой себе давала слово, что не стану между этой парой. Денис и Аня – пара, а я третий лишний. Я не буду изменять никому и в первую очередь самой себе.

– Нет, – выдавила через силу. Все мое существо сопротивлялось и не хотело отпускать его. – Так нельзя… – я, выкрутившись из объятий, спрыгнула со стола. Где моя одежда? Я прикрыла грудь, судорожно осматриваясь. Но что искала: одежду или точку опоры?

– Ева, послушай, – Денис дернулся ко мне.

– Нет, не подходи! – моя воля и так трещала по швам. – Дэн, мы не подходим друг другу. – я пыталась убедить в этом и себя тоже.

– Ева…

– Стой! – выставила вперед руку, продолжая другой прикрывать грудь. Денис тоже гол по пояс, ремень расстегнут, а дьявольские крылья раскинулись передо мной во всей красе: они искушали и манили, обещая, что в аду, где мы обязательно будем гореть, не так уж плохо. – Мы разные, понимаешь?! Все, что между нами может быть – это одноразовый секс. Утром это пройдет, и мы будем жалеть.

– Ева, не надо.

– Это просто секс, понимаешь? – умоляла прислушаться. – Просто секс.

– Нет, – он твердо стоял на своем.

– Уходи, – прошептала я. – Не надо портить свою жизнь из-за пустой страсти.

– Да ты выслушать меня можешь?! – неожиданно взорвался Казанцев.

– Что ты хочешь сказать? Что женишься через неделю! Или уже не женишься? М?

Мне хватило одного взгляда, чтобы понять: он все еще женится. Мои губы сами собой сложились в презрительную улыбку. Какие же мужчины подлецы. Может быть, не все, но многие.

– Уходи. – теперь я не сомневалась: я все делаю правильно. Он должен уйти!

Денис клацнул челюстью, шумно и резко дыша, поднял рубашку и рывком натянул на плечи, подхватил пиджак и небрежно бросил на правую руку. Он прошел мимо, на секунду задержавшись, сжав губы в тонкую линию, но больше не делая попыток объясниться. Когда легкий щелчок известил о его уходе, я, практически обнаженная, упала на пол, глотая соленые слезы. Да за что мне это все?! За что! Я плакала всю ночь. Забылось под утро. Час сна и дорога в аэропорт.

Я ведь забыла его однажды. И снова забуду! Ведь забуду же?