6.8

Фиташ ничего мне не стал объяснять, пока не поставил передо мной на столик чашку с ароматным еще чуть дымящимся горячим шоколадом и тарелку с румяной булочкой. То ли он рассчитывал, что сладости смягчат эффект его слов. То ли, что я подавлюсь и на этом мои мучения закончатся.

— А у вас всегда пекарня по ночам работает? — спросила я, чтобы он ответил хоть что-то.

— С тех пор, как брат меня проклял вечной бессоницей, да, я и по ночам продолжаю заниматься любимым делом. Так что все, можно сказать, к лучшему, — засунув в печь противень с новой партией булочек, Фиташ наконец-то придвинул себе стул напротив меня.

Тоскливо покосившись на ворона, уже утащившего под потолок и теперь остервенело клюющего леденец, он обрадовал:

— Ты теперь тоже проклята, к глубочайшему моему сожалению.

— Вами или им? — я кивнула на ворона. — Это он же ваш брат?

— Не совсем… — он задумчиво почесал затылок, отчего пекарский колпак съехал на лоб. — Мой брат был вполне обычным человеком, если, конечно, не считать, что черным магом, но кто из нас без недостатков? Я вот порой по рассеянности корицы добавляю меньше, чем надо, он людям жизнь портит черной магией — все мы в чем-то да несовершенны… И все бы ничего, но на свою погибель связался мой брат с этой мерзавкой Элизой, — оу, раз этот весь с виду плюшевый и безобидный человек говорит слово «мерзавка», явно она основательно тут насолила.

— Элиза убила вашего брата, ведь так? — хмуро уточнила я.

— Ей необходимо было скрыть следы своих злодеяний. Как я понял, она собиралась замуж за герцога и готова была убить кого-то угодно, если это поможет сохранять ей идеальную репутацию. Но тут мой брат сам виноват, слишком расслабился, считая Элизу пустоголовой, пусть и злобной. А она и его обвела вокруг пальца. Украла заговоренный кинжал и им убила смертную оболочку Вермиля. Он только и успел, что переселить свое сознание в ручного ворона и магией замереть свое тело во времени.

— То есть он может еще ожить? — уж очень это походило на состояние Элизы.

— Может, — Фиташ кивнул, — но у черной магии свои законы. И для того, чтобы сознанию Вермиля вернуться в свое тело, сначала он должен искупить совершенные злодеяния. Но в обличии ворона сам он этого сделать не сможет, у него и магии-то осталось совсем немного. Тут его, конечно, кровная связь со мной выручает, он при необходимости в мое тело вселяется. Ну вот, к примеру, сейчас, когда тебя проклясть надо было… Он бы, конечно, и так тебя проклял бы, едва ты тут появилась, но уж очень он любит зрелищность да помпезность. А в облике ворона, сама понимаешь, проклинать не слишком-то впечатляюще. Но если бы ты сегодня не пришла, то уже бы не стал привередничать, так бы проклял…

— Я, конечно, сильно извиняюсь, — перебила я, люто глянув на ворона, — но я-то тут с какого боку?

— Ни с какого, — пекарь покачал головой. — Но ты заняла место Элизы, ты ее иномирский двойник. И пусть ты совсем не виновата в ее деяниях, но теперь проклятьем обречена нести за них ответственность. Но ты не переживай! Тебе всего-то надо исправить ее злодейства, проклятье с тебя будет снято, мой брат вновь оживет и мы все дружно устроим тут празднование!

И почему мне уже хочется побиться головой о столешницу?..

Ворон опустился на стол, каркнул на Фиташа. Тот, спохватившись, добавил:

— Будет список. Магический список имен тех, кому Элиза навредила с помощью черной магии Вермиля. Ты должна все исправить. И до Новогодья. В новогоднюю ночь магия мира обнуляется, и если Вермиль до того момента не оживет, то проклятье попросту убьет тебя.

— Как я могу что-то исправить из сделанного Элизой?! — и не хотела ведь, но на нервах повысила голос. — Она же там травила кого-то, еще как-то калечила — как мне такое исправлять?!

Хоть ворон и каркнул на меня, но ответил сам Фиташ:

— Магией времени, говорит. Тот маг, что служит у семьи Элизы, создал мощнейшее временное заклятье с твоим участием. И это заклятие наделило тебя способностью отматывать время.

Погодите… Так это, выходит, не моя магия?.. Это просто так проявляется сила заклятья?.. Ну да, Гардван же обещал, что по итогу я смогу отмотать время как мне надо, чтобы не встретиться с Богаданом. И, получается, именно эту силу я и расходую?..

Дверь пекарни распахнулась так, что даже дверной колокольчик сорвался.

— Лиза! Какого демона, ты где-то шатаешься среди ночи?! — злющий Риан замер на пороге с таким выражением лица, словно рассчитывал застать здесь целый притон.

— Риан?! — оторопела я.

— Горячего шоколада? — с готовностью предложил Фиташ.