Глава 54. Обиженки

Кира изо всех сил спешила в раздевалку. Сегодня вообще выдался сумасшедший день.

А все Левон! Из-за него, родимого, она сегодня как на иголках.

Подайте ему дочку на целый день и все тут. С утра больше часа препирался с ней по этому поводу в сообщениях. У него, видите ли, выходной, и он хочет провести его с Каролиной.

На целый день Кира с Миланой ему малышку не доверили, но на пару часов выдали. Точнее выдавала Милана, поскольку Кира находилась на работе.

Левон отчитывался ей по телефону, что и как: забрал, погулял, принес в свой номер в гостинице, играет с ней. Сообщения сопровождались фото. На последнем Каролина возлежала в одном подгузнике на розовом одеяле прямо посередине огромной кровати в спальне отца.

И вроде бы все хорошо, Левон справлялся. Будь что-то не так, уж позвонил бы. Но Кира все равно была сама не своя. Одно дело – доверить малышку сестре, которая водилась с ней с младенчества, другое взрослому дяде с огромными ручищами, пусть и отцу. Он ведь с детьми в принципе дел не имел. И раньше максимум гулял с малышкой возле дома, причем недолго. Хотя когда-то ведь надо учиться.

Она убирала последний номер в дикой спешке, хотелось поскорее закончить дела и подняться к Левону, убедиться, что все в порядке. Из-за этого даже пораньше отпросилась.

Забежав в раздевалку, Кира быстро сменила униформу горничной на платье. Скинула балетки и сунула ноги в новенькие кожаные сапожки, которые ей вчера купил Левон.

Естественно, одной дубленкой дело вчерашним вечером не ограничилось. Кира и мяукнуть не успела, как ей в магазине подобрали к верхней одежде новую шапку, мягчайший кашемировый шарфик в цвет, перчатки бесподобного качества. Когда она выплывала из магазина в состоянии эйфории, Левон незаметно завел ее еще и в обувной.

Надевать обновки этим утром было крайне приятно.

Кира уже потянулась к вешалке, чтобы забрать дубленку, отделанную нежным черным мехом, как в раздевалке показалась тетя Зина.

– Уже уходишь? – спросила она.

– Я все доделала, Левон ждет, – кивнула Кира.

– Справляется с малышкой? – полюбопытствовала тетя с хитрым взглядом.

– Уже больше двух часов несет детскую вахту, – ответила Кира, и сама поразилась тому, что в голосе проскользнули нотки гордости.

Что ни говори, а внимание Левона ей было приятно, причем неважно, на кого направлено – на нее или на Каролину. За год разлуки она успела изрядно истосковаться по его вниманию.

Тетя Зина улыбнулась, шагнула к племяннице.

– Это хорошо, что он у тебя заботливый папашка. Ты бы присмотрелась к парню. Толковый, добрый…

Вот так да! Группа поддержки Левона росла прямо на глазах. Не тетя ли еще совсем недавно хотела вырвать ему руки-ноги? Как все изменилось в считанные недели, просто удивительно. Не иначе как у Саркисяна дар располагать к себе людей.

А родственница все продолжала:

– Встретить надежного человека дорогого стоит. А хорошего отца так тем более. Не всем так везет, ой, не всем.

В этот момент Кира заметила, как лицо тети Зины сделалось грустным-грустным. Та убрала челку со лба, улыбнулась племяннице, постаралась скрыть чувства. Но взгляд по-прежнему ее выдавал.

По кому грустила? Своих детей у нее не было, да и мужа тоже. Тетя так и не завела собственную семью, хотя никогда не имела недостатка в любовниках.

Кира хотела было взять дубленку и уйти, но задержалась, подошла к тете и спросила:

– Скажи, а вы с мамой поругались из-за моего отца, так?

Этот вопрос давно крутился у нее в голове, но она все никак не решалась его задать. Не знала наверняка, права ли в своем предположении. Однако помнила, как мама в последние годы жизни замолкала, стоило завести речь что о тете Зине, что об отце.

Кира заметила, что после ее слов тетя погрустнела еще больше, и поняла – попала в точку.

– Что у вас случилось? – спросила она, с жалостью посмотрев на родственницу.

– Это давняя история, быльем поросла… – махнула рукой тетя Зина.

– Ой ли? – хмыкнула Кира. – Я же вижу, это тебя до сих пор гложет.

– Мама тебе не рассказывала? – спросила тетя Зина, прищурившись.

Кира покачала головой:

– Нет. Но я бы очень хотела узнать, что между вами случилось.

– Твой папа был гуляка… – наконец сказала она. – Знаешь, про таких говорят – не пропускает ни одной юбки. Когда тебе стукнуло шесть, он нашел любовницу и уехал к ней в другой город.

– Это знаю, – кивнула Кира.

Точнее, знала она лишь то, что отец больше не жил в Анапе, с тех пор как ушел от мамы. Про другую женщину не слышала, но давно поняла, что таковая должна бы быть. Наверняка ведь он не просто так ушел, мама его любила.

– Но при чем тут ты? – недоумевала Кира.

– Не знаю, в курсе ли ты, но твои родители хотели сойтись, когда ты училась в средних классах, – вдруг выдала тетя.

– Ого… – Кира округлила глаза. – Нет, мы с Миланой не в курсе.

– Твоя мама ездила к нему в другой город, они встречались. Я знаю это, потому что она просила меня побыть с вами, помнишь, я одно время частенько ночевала у вас?

– Помню, – кивнула Кира.

Сердце больно кольнуло. Ее очень удивило, что мама скрыла от них с Миланой такое.

Тетя тем временем продолжала:

– А потом вы уехали в летний лагерь, и как раз в это время он вернулся. Твоя мама устроила у вас дома посиделки, пригласила меня, подруг. И той же ночью твой отец полез мне под юбку…

– Что?! – у Киры чуть глаза на лоб не полезли от такой информации.

– Вот так… – пожала плечами тетя. – Ужасно вышло. Я ему, конечно, съездила по физиономии, а потом на свою голову пожаловалась твоей матери. А этот шельмец так все переврал, что, по его словам, выходило – я к нему полезла. С тех пор мы с сестрой нормально больше не общались.

У Киры от тетиного рассказа чуть не начался нервный тик. Хорош папаша, ничего не скажешь. Сволочь и последний гад. С дочками даже не повидался, а к тете под юбку полезть успел.

– Ну отец и свинюка! И что, мама так тебе и не поверила? – спросила она с дрожью в голосе. – Вы потом так и не помирились?

– Поначалу не поверила, – пожала плечами тетя и грустно вздохнула. – А потом узнала, что у него еще одна любовница в другом городе… Он же все мотался по командировкам. Но я тоже хороша: оскорбилась, послала ее куда подальше, когда она пришла поговорить. Мы, Лебедевы, мастера хранить обиду. Холим ее, лелеем… но иногда случается, что и помириться уже не с кем. Мне вот, например, только и осталось, что тебя с Миланой обласкать да окружить заботой.

Последние слова тетя говорила с блестящими от слез глазами.

Кира шагнула к ней, обняла:

– Спасибо, что ты у нас есть, хорошая моя тетя! Я даже не знаю, что бы мы с Миланой без тебя делали…

– Справились бы, – шепнула тетя, обнимая ее в ответ. – Вы у меня девочки умные, сильные, непременно что-нибудь придумали бы. Но я очень рада, что чем-то смогла вам помочь. Еще скажу тебе, Кирочка, если нашла достойного мужчину, держись его. Только сначала убедись, что хороший…

Ох, если бы это было так просто – убедиться. У него же на лбу это не написано.

Кира еще немного пообнималась с тетей и поспешила на седьмой этаж. К тому самому мужчине, который каждый день стремился ей доказать, что достоин доверия.

Пока шла, все крутила в голове рассказ тети. А ведь она права. Что мама, что Милана, что Кира – мастера хранить обиды. И тайны! Вот, например, дорогая сестрица так и не поведала ей, от кого умудрилась забеременеть. Видно, что-то неладное у нее случилось с отцом Пашки, и она совершенно точно страшно на него обижена, раз даже вскользь не упоминает и пыхтит как паровоз, если Киру вдруг угораздит спросить.

Обижаться – это у них семейное. И Кира этого проклятия не избежала. Оно ей надо? Оно ей страшно надоело.

Но ничего поделать с собой она не могла. Чего-то не хватало… Что-то мешало окончательно впустить Левона в душу. А что это загадочное что-то – она понятия не имела. Какой поступок он мог совершить? Какие слова сказать?

Даже спустя столько времени и несчетное количество объяснений не понимала она, как Левон мог подумать о ней так низко тогда в Питере. Как мог настолько ей не доверять, чтобы тут же поверить в ее измену? И как после такого могла довериться ему она?

Не готова она была окончательно и бесповоротно с ним мириться. Ей страшно снова прыгать в этот омут. Вдруг там коряга или несколько? Вдруг Левон опять выкинет какой-нибудь фортель?

Она надеялась, что время поможет, жизнь все расставит по своим местам. Ведь расставит?

С этими мыслями она поднялась на седьмой этаж. Уже почти дошла до нужного номера, как услышала из-за двери надрывный детский плач. И побежала на звук, забыв про все на свете.