Глава 6. Поющая птица (2)

Глава 6. Поющая птица (2)

Василиса.

Я сидела, как на иголках, сложив руки на коленях и делая вид, что внимательно слушаю. Получалось скверно: цифры, проценты, графики, слова вроде «девелоперский цикл» и «консолидированный бюджет» проносились мимо ушей, не оставляя следов. Мой мир сейчас был сужен до размеров ладони Дмитрия, которая всё ещё лежала на моей талии. Он убрал её лишь на мгновение, когда садился, но стоило ему занять место рядом со мной, как рука вернулась, теперь уже под столом, невидимая для остальных, отчего прикосновение казалось ещё более интимным.

Я едва сдерживалась, чтобы не сбросить её. Но сбрасывать было нельзя. Не здесь. Не перед этими акулами в идеальных костюмах. Я уже поняла правила игры: Ледников создавал спектакль, где я – его изящное дополнение, молчаливая невеста, способная лишь улыбаться и кивать. Стоило мне устроить сцену – и я бы выглядела истеричкой, а он – жертвой обстоятельств. Нет, этой радости я ему не доставлю.

Но как же было невыносимо сидеть так близко. Его присутствие давило, как магнитное поле, искажающее реальность. Я чувствовала каждый его жест: вот он чуть подался вперёд, отпил воду из стакана, вот что-то записал в блокнот, вот снова откинулся на спинку, скользнув пальцами по моей пояснице.

– Итак, – Маркус отложил ручку и сцепил пальцы в замок. – Что касается транспортной развязки, мы готовы рассмотреть вариант с переносом сроков, но только если генподрядчик подтвердит готовность фундаментных работ к декабрю.

– Подтвердит, – коротко ответил Дима, не сводя глаз с собеседника. – Уже сейчас три бригады работают в две смены. К декабрю успеем.

– Отлично, – Маркус кивнул, но было видно, что мысли его заняты не только проектом. Он то и дело бросал на меня быстрые, цепкие взгляды, словно прикидывал, сколько я стою, кто мой отец и что я здесь забыла. – Тогда обсудим финансовую часть. Мои аналитики считают, что стоит пересмотреть распределение рисков.

Он говорил ещё, но я уже не слушала. Мой взгляд блуждал по комнате, задерживаясь на деталях: матовый светильник над столом, живая зелень в кадке у окна, женщина в винном платье напротив. Она сидела с идеально прямой спиной, положив ногу на ногу, и время от времени делала глоток воды из высокого стакана. Её лицо было невозмутимым, но заметила, как побелели костяшки её пальцев, сжимавших подлокотник кресла. Она тоже была здесь чужой, как и я. Тоже играла роль. Интересно, кто она Маркусу? Жена? Любовница? Переводчица? Слишком молода для жены, слишком напряжена для любовницы. Скорее, ассистентка, которую взяли на встречу, чтобы разбавить мужскую компанию. Но даже если так, ей здесь было не по себе. Я узнала этот взгляд – так смотрят на дверь, когда хочется сбежать.

Наши глаза встретились на секунду. Она едва заметно улыбнулась – не мне, а скорее ситуации. Я ответила тем же. В этом обмене не было тепла, но было понимание. Две декорации в комнате, где мужчины решают, каким будет завтрашний день города.

– Дмитрий, – голос Маркуса снова выдернул меня из размышлений, – я слышал, вы недавно зарегистрировали новую компанию для управления активами. Это как-то связано с вашими личными планами?

Он сделал ударение на слове «личными», в его глазах промелькнуло веселье. Все за столом замерли. Мужчины переглянулись. Атмосфера стала вдруг густой, как перед бурей.

– Нет, – ровно ответил Дима. – Это чисто корпоративная реструктуризация. Ничего личного.

– Разумеется, – Маркус откинулся на спинку, не скрывая усмешки. – И всё же... Ваша помолвка – событие неожиданное. За последние пять лет вы ни разу не появлялись с кем-то на публике. А тут – сразу невеста. Красивая. Из известной, пусть и слегка... потускневшей фамилии.

Последние слова он произнёс с лёгкой брезгливостью. Мои щёки вспыхнули. Алмазовы – «потускневшая фамилия»? Да как он смеет!! Я готова была вскочить, но Дима сжал мою талию сильнее, придавливая к креслу, и спокойно произнёс:

– Потускневшие бриллианты, Маркус, стоят дороже стекляшек. Вам ли не знать.

В комнате повисло молчание. Партнёр уставился на Диму с раздражением. Я замерла, не в силах поверить, что Ледников только что заступился за мою семью. Или не заступился? Может, он просто защищал своё решение, свою собственность. Ведь теперь я – часть его сделки.

– Остроумно, – наконец проговорил Маркус, растягивая губы в улыбке, не коснувшейся глаз. – Так когда нам ждать приглашения на свадьбу?

Вопрос прозвучал как выстрел. Я вздрогнула. Внутри всё сжалось в маленькую, болезненную точку. Вот оно. То, чего я боялась с момента, как переступила порог этого кабинета. Они заставят нас играть дальше. Играть на их условиях.

Взгляды всех присутствующих обратились к Диме. Я чувствовала, как горят мои щёки, предательски подрагивают пальцы, сжимающие подол свитера. Что он ответит? Назначит дату? Скажет, что ещё не определились? Пошутит? Всё внутри меня кричало, чтобы он не отвечал, не решал за меня, не превращал мой страх в светскую беседу.

Дима молчал. Пауза растянулась, как жвачка, и стала почти неприличной. Я не смотрела на него, но чувствовала, как его взгляд касается моего профиля – спокойный, изучающий. Наконец он повернул голову к Маркусу и произнёс:

– Как того пожелает Василиса.

Эти слова оглушили меня, как пощёчина. Что? Что он только что сказал? Я медленно повернулась к нему, не веря своим ушам. Дмитрий Ледников, человек, который всегда всё решает сам, который не терпит неопределённости и управляет даже чужими жизнями, только что отдал право выбора мне. Прилюдно. При всех.

Его глаза смотрели на меня с выражением, которое я не могла расшифровать. В них не было ни вызова, ни злорадства. Только спокойная, пугающая глубина. Будто он действительно хотел услышать мой ответ.

Маркус перевёл взгляд на меня. Его улыбка стала шире, любопытнее.

– Прекрасно, – проговорил он. – Так, может, невеста поделится с нами датой? Или хотя бы сезоном?

У меня пересохло во рту. Я облизала губы, чувствуя, как в горле застрял комок. Все смотрели на меня. Женщина в винном платье, мужчины с каменными лицами, Маркус с его вечной ухмылкой. И, самое главное, – Дима. Он всё ещё держал руку на моей талии, это прикосновение теперь не жгло, а странно успокаивало.

«Глупость какая… мне просто кажется».

Это было неправдой. Я была одна. Потому что только мне предстояло выбрать: соглашаться на этот фарс публично или выставить нас обоих дураками.

Я подняла подбородок. Ну уж нет. Раз он отдал мне право выбора, я им воспользуюсь. Не для того, чтобы сбежать. А для того, чтобы показать, что я не марионетка. Что я – Василиса Алмазова, и даже в этой лживой игре у меня остаётся голос.

– Мы поженимся весной, – произнесла я, мой голос прозвучал неожиданно твёрдо. – В мае. Когда всё цветёт.

Маркус одобрительно закивал, женщина напротив едва заметно выдохнула, а Дима... Дима смотрел на меня так, будто я удивила его. Впервые за всё время, что мы были знакомы, в его глазах промелькнуло уважение. Это длилось лишь мгновение.

– Май, – повторил он тихо, словно пробуя слово на вкус. – Хорошо.

– Чудесно, – подытожил Маркус, поднимаясь из-за стола. – Тогда ждём приглашений. А теперь, господа, предлагаю прерваться на кофе. Обсуждение бюджета продолжим через двадцать минут.

Все зашевелились, зазвучали голоса, заскрипели кресла. Я облегчённо выдохнула, но не двинулась с места. Внутри всё дрожало, как натянутая струна. Дима наклонился ко мне, его дыхание коснулось моего уха.

– Неплохо, – прошептал он. – Ты умеешь играть на публику, Алмазова.