Глава 7. Чужой дом

Глава 7. Чужой дом

Василиса.

Машина мягко покачивалась на поворотах. Я прижалась виском к прохладному стеклу, чувствуя, как в голове гудит, будто внутри черепа поселился целый улей. Совещание высосало из меня последние силы, а взгляды этих людей всё ещё царапали кожу, как наждак. Больше всего на свете сейчас хотелось заползти в свою старую кровать, накрыться одеялом с головой и забыть, что в этом городе существует Дмитрий Ледников.

Но он сидел рядом. Слишком близко, чтобы я могла забыть. Его присутствие ощущалось каждой клеткой – я слышала его ровное дыхание, чувствовала едва уловимый запах, исходящий от его пиджака.

Я потёрла лоб кончиками пальцев. Кожа горела, глаза щипало от усталости, а в висках пульсировала тупая боль. Хотелось пить. Хотелось тишины. Хотелось, чтобы этот день наконец закончился.

– Отвези меня домой, – произнесла я, не открывая глаз. Голос прозвучал глухо, как из-под подушки.

Дима не ответил. Только едва заметно шевельнулся, и я услышала, как скрипнула кожаная обивка под его весом. Затем он что-то негромко сказал водителю, но слов я не разобрала: слишком устала, слишком занята была тем, чтобы не сползти по сиденью и не уснуть прямо здесь.

Машина снова тронулась и я наконец провалилась в вязкое полузабытьё. Мир за стеклом терял очертания, звуки приглушались, впервые за день я почувствовала, что могу дышать. Так прошло несколько минут, а может, и больше. Я не считала. Но когда открыла глаза, пейзаж за окном изменился. Вместо знакомых дорог к дому – особняки, утопающие в темноте, как спящие звери.

– Это не мой дом, – сказала я хрипло.

– Я знаю, – ответил Дима, не глядя на меня.

Я резко выпрямилась. Сонливость слетела, как от пощёчины. Внутри вспыхнуло раздражение, замешанное на тревоге. Куда он меня везёт? Зачем? Я не давала согласия на это. Мы договаривались, что у меня будет свобода, что смогу возвращаться к себе. Это было в правилах. Чёрт, почему он всё время делает вид, будто мои условия – просто пыль на его ботинках?

– Ледников, – произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я сказала: домой.

– Это и есть дом, – ровно ответил он. – Только мой.

Его слова повисли в воздухе, как дым. Я уставилась на него, не веря своим ушам. Он везёт меня в свой дом? Вот так, без предупреждения, объяснений, без малейшего намёка на то, что я имею право выбирать? Внутри поднималась волна гнева, горячая, как кипяток, заливающая грудь.

– Ты издеваешься? – прошептала я, сжимая кулаки. – Мы же договаривались...

– Мы договорились, что ты будешь моей женой, – перебил он, в его голосе впервые за вечер прорезалась сталь. – А жена живёт в доме мужа. Это базовое условие, Василиса. Не из тех, что обсуждаются.

– У нас фиктивный брак! – воскликнула я, и водитель, кажется, чуть дёрнул головой, но тут же снова уставился на дорогу. – Фик-тив-ный! Ты не можешь просто заставить меня жить с тобой под одной крышей!

– Могу, – отрезал он. – И заставлю.

Я замолчала, потрясённая его наглостью. Смотрела на его профиль – чёткий, словно высеченный из мрамора, на сжатые челюсти, на прямую линию носа. Ни капли сомнения. Ни тени колебаний. Он действительно так думал. Действительно считал, что после сегодняшнего я просто упакую вещи и перееду к нему, как послушная невеста из старых романов.

– Ты хоть понимаешь, что это безумие? – спросила устало. – Мы не семья. Мы даже не пара. Мы – сделка, закреплённая на бумаге. Зачем нам жить вместе?

Он повернул голову, его глаза встретились с моими. В полумраке салона они казались ещё темнее – как два провала в никуда, из которых не возвращаются.

– Чтобы поверили, – произнёс он тихо. – Все. Включая тебя.

У меня перехватило дыхание. Он говорил не о логике, не о целесообразности. Он говорил о чём-то другом, чему я пока не могла подобрать название. Его слова пугали, но не самой сутью, а той убеждённостью, с которой он их произносил. Будто для него этот брак – не просто способ решить деловую задачу. Будто он действительно хочет, чтобы я поверила в него. В нас. В то, чего никогда не было.

– Я никогда не поверю тебе, – прошептала я, отворачиваясь к окну. – Никогда.

– Посмотрим.

Машина свернула на подъездную дорожку. За чёрными коваными воротами, которые медленно распахнулись, показался дом. Нет, не дом – особняк. Огромный, трёхэтажный, с панорамными окнами, в которых отражался свет луны. Он стоял в глубине участка, окружённый стрижеными газонами и высокими елями, и выглядел так, будто его построили не для жизни, а для того, чтобы показывать статус. Холодная, безупречная крепость, выросшая из камня и стекла.

Вот он, мир Дмитрия Ледникова. Идеальный, стерильный, лишённый тепла. Я не хотела в него входить. Но выбора, кажется, уже не было.

Машина остановилась у крыльца. Водитель вышел, распахнул дверь. Я не двинулась с места.

– Я не зайду, – сказала тихо.

Дима вышел первым, обошёл машину и встал напротив открытой двери. Свет фонаря падал на его лицо, делая черты ещё более резкими.

– Ты выйдешь, – произнёс он. – И пойдёшь со мной.

– Нет! – я вздёрнула подбородок, яростно сверля его взглядом.

Мужчина тяжело вздохнул. Сняв пиджак, Дима бросил его на крышу машины, затем, наклонившись, просунул руки внутрь салона, они обхватили меня, как шипящие злые змеи, отделяя от нагретого сидения. От неожиданности я дёрнулась и полоснула ногтями по его щеке.

Раздался резкий, свистящий звук, и на бледной коже вспухли три алые полосы. Я замерла, потрясённая собственной выходкой. Внутри всё смешалось: ужас, торжество, запоздалый страх. Я ждала гнева, вспышки.

Дима не отшатнулся. Даже не моргнул. Только медленно перевёл взгляд на мои пальцы, всё ещё сжатые в кулаки, потом – на моё лицо. В его чёрных глазах плескалось что-то странное: не злость, а возбуждение, смешанное с любопытством. Словно я наконец сделала то, чего он ждал. Словно моя агрессия была для него лучшей наградой.

– Хорошо, – тихо произнёс он, от этого спокойного голоса у меня кровь застыла в жилах. – Очень хорошо, Лиса.

Моё старое прозвище ударило, как хлыстом. Я вздрогнула, будто меня окунули в ледяную воду. Так он называл в школе. Где он не был чудовищем, а я – заложницей его планов. Услышать это слово сейчас от него было невыносимо.

– Не смей меня так называть! – выкрикнула я, пытаясь вырваться, но его руки держали крепко, как стальные обручи.

– Почему? – он наклонился ближе, его дыхание ударило по щеке. – Тебе ведь всегда нравилось, когда я так тебя звал.

От этих слов у меня закружилась голова. Нет, нет, нет. Это неправда! Та девочка, что таяла от этого прозвища, ушла в тот день, когда он швырнул её подарок на подоконник. Я другая. Я сильная. Я не позволю ему забраться мне под кожу снова!

Но его глаза смотрели на меня, тёмные, как омут, и в них я видела отражение собственного страха – и собственного желания, которое я отчаянно пыталась похоронить.

– Отпусти, – прошептала я, но голос прозвучал жалко.

– Нет, – ответил он. – Ты пойдёшь в дом. Сама или на моих руках – выбирай.

Я смотрела на него, тяжело дыша. Выбора не было. Он загнал меня в угол, и мы оба это знали. Сопротивляться дальше значило дать ему повод для новых пыток. А их и так будет предостаточно.

– Хорошо, – я разжала кулаки, чувствуя, как ногти впились в ладони. – Я пойду.

Он усмехнулся, выпуская меня. Я выскользнула из машины, пошатнувшись на каблуках.