Глава 35

Утратив дар речи, я смотрела на жениха. Бывшего жениха.

Удивительно, но я успела позабыть когда-то любимые черты. Любимые ли?

Холёное лицо с узкими скулами и квадратным подбородком. Если бы не несколько массивная нижняя челюсть, облик Генри был бы несколько… женоподобным, что ли?

Ровный, такой метросексуальный, как на глянцевых страницах, загар.

Идеально уложенные светлые волосы.

Пристальный взгляд умных глаз, тонкие губы, искривлённые усмешкой.

Генри… Тот самый Генри… Или…

Что-то в облике бывшего жениха изменилось. Неуловимо. Такое чувство, когда видишь яркую, глянцевую обёртку, но знаешь, что под ней что-то… Что-то несоответствующее этой самой обёртке. И дело не в том, что Генри предал меня, нет. Дело не в самом факте измены, не в этом сжатии сердца… Просто что-то тревожное висит в воздухе, окутывает Генри неким покровом. И я как будто вот-вот загляну за этот флёр…

Ты теперь ходишь в Тени, — вспомнились слова Наамы. — Они открывают истинную суть. Ты теперь слышишь фальшь.

Фальшь! Точно! Что-то было в облике бывшего жениха фальшивое.

Даже если вернёшься обратно, уже не станешь прежней…

Показалось, вот-вот увижу, что именно…

Я нахмурилась, помотала головой. Снова прищурилась…

И вдруг тело обмякло. Налилось такой неприятной, распирающей тяжестью! И в голове зашумело, словно я вдруг оказалась под водой.

— А ты изменилась, мой ангел, — всё с той же кривой усмешкой произнёс Генри. — Свободу почувствовала?

Он склонился ко мне, а у меня даже не было сил, чтобы отпрянуть! Я почувствовала себя в ловушке!

В глазах жениха, бывшего жениха, мелькнула такая злость, что на миг даже показалось, что ударит.

Вместо этого Генри улыбнулся ещё шире.

— К счастью, пришла пора уяснить, где твоё место, мой ангел, — и, окидывая меня взглядом, добавил нарочито назидательно: — Место женщины — у ног мужчины.

Не знаю, как мне это удалось. Но каким-то нечеловеческим усилием разжались губы.

— Да пошёл ты… — голос прервался хрипом, я закашлялась, содрогаясь всем телом.

Меня рывком вдёрнули на ноги.

Лицо Генри, который склонился ко мне, удерживая за плечи, оказалось пугающе близко. Так близко, что наши губы разделяла какая-то пара сантиметров. Я ощущала его дыхание на своём лице.

Проклятье тэнгериев! Если он сейчас поцелует меня… меня же… просто… стошнит!

Не успело тело содрогнуться от первых рвотных позывов, как Генри отстранился. Я с облегчением перевела дыхание. А вот в глазах Генри сверкнула самая настоящая злость!

— Поцелуи господина надо ещё заслужить, — ухмыльнулся он мне в лицо. — Надо постараться. Очень сильно. И о-очень долго. Ты же постараешься, ангел мой?

Только это странная тяжесть во всём теле не позволяла залепить ему пощёчину! Язык тоже, казалось, закостенел, как бывает от ударной дозы анестезии у стоматолога. Всё, что я могла — не опускать взгляд. И надеяться передать им всё, что я думаю о бывшем женихе. Всё своё презрение, всю неприязнь, всю злость!

— Нарываешься, ангел мой? — с этими словами Генри взял меня за подбородок, потянул лицо вверх. Резко. Грубо. Даже немного больно. Но хуже было унижение! Это чувство беспомощности, чтоб его черти взяли! (и Генри вместе с ним!)

— Опускай взгляд, пока я не прикажу смотреть! — прорычал он.

Не дождёшься!!!

И тут, о ужас, веки налились тяжестью, словно меня вот-вот срубит сон! Смотреть Генри в глаза становилось попросту больно!

И вдруг всё закончилось. Не бесследно, а просто как схлынула волна. Осталась плескаться где-то на уровне колен, не оставляя надежду сбить с ног, но… я точно знала — не собьёт!

Генри перевёл взгляд мне за спину. Чуть заметно скривился, на одну секунду.

Я, как ни старалась, повернуть голову не смогла.

Впрочем, то, что отвлекло внимание Генри, вскоре прояснилось. Показавшись в моём поле зрения.

Из-за моей спины вышли родители Генри. И мои… папа с мамой. Под руку. И мама была такая бледная, а губы отца сжаты больше обычного.

На меня обрушился целый камнепад из осуждающих, как-то по злому оценивающих, взглядов. Только в глазах родителей под этим осуждением как будто сквозило что-то ещё. Сочувствие? Жалость? Сожаление о чём-то?

Но не это повергло меня в шок!

В этом странном коматозе, в котором барахтался мой разум вместе с телом (в здоровом теле — здоровый дух, да! И обратно…), я вдруг со всей отчётливостью увидела.

Они не люди.

Они… все… демоны.

Не высшие, нет. Но демоны. Причём разных рас!

Чем дольше я вглядывалась в их лица, тем очевиднее это становилось.

Родители Генри и… сам Генри.

Смазливые, тонкокостные, с несколько более тяжёлыми, чем диктуют каноны красоты, подбородками. Вот несостоявшаяся свекровь поправила причёску и на миг показалось, что она сделала это третьей рукой, внезапно выдвинувшейся из-за спины. Я часто заморгала, но наваждение уже прошло. Внезапно в голове словно вспыхнуло, и я пригляделась к тонким, еле заметным рубцам на лбу Генри внимательнее. Похожие были и у его отца. Следы от рогов? Лоб миссис Старс был надёжно прикрыт чёлкой.

Мои же родители… то есть те, кого я всю жизнь считала таковыми…

Было странно видеть крохотные рожки, торчащие из безупречной укладки мамы (или совсем незнакомой женщины?). Похожие — у отца… Демоны, демоны, это уж как пить дать. Значит, тоже, как и Старсы, не высшие. У тех рога только в истинной форме.

В промежуточной — когда просто крылья выпускают, во внешности ничего не меняется.

Тогда, над парящим островом, во время боя, когда оба — и суртур, и нефелим, превратились в настоящие боевые машины, там было да. Рогатый дракон и рогатый же тёмный демон…

При мысли о мужьях сердце сжалось, а в глазах предательски защипало.

И я решительно погнала эти мысли прочь!

Эти… существа… Которые, похоже, имеют самое прямое отношение к лишению меня Силы не должны видеть меня уязвимой. И без того уже…

Поэтому я продолжила разглядывать «родителей».

В отличие от Старсов, таких, как люди, то есть демоны, что вырастили меня, я уже видела в Лисьей Лощине. Видела-то видела, но рассмотреть вблизи возможности не было. Та же Наама не слишком их жаловала. А дриады — так вообще щерились, нахохливались, как ежи.

Узкие кости, бледные лица, чуть-чуть заострённые клыки…

Пристальные взгляды исподлобья, заставляющие цепенеть, вызывающие желание вытянуться струной… глубоко посаженные глаза.

Ламии, однозначно!

Чем-то на вампиров смахивают. И, кстати, не зря. Кровь они не пьют, нет, но, как доверительно поведала как-то за чашкой кофе Наама, энергетически могут высосать за минуту. Как два пальца об асфальт, ага. В отличие от высших демонов, для которых эмоции — что-то вроде изысканного десерта, и чем их больше у человека, чем они тоньше и многограннее, тем интереснее с ним демону (со слов Наамы, опять же. Подруга замужем за суртуром, она знает, о чём говорит…), эти, ламии — эмоции просто жрут. Особенно предпочитают подавленность, беспомощность жертвы, коктейль из всяческих депрессивных расстройств…

Стоп. Меня что, растили ламии?!

— Здравствуй, сын. Здравствуй, Ангелина, — в голосе мистера Эдварда Старса, отца Генри, словно пророкотали громовые раскаты. Но мы итак уже поняли, что имеем дело.

Генри почтительно склонил голову, но в глазах при этом мелькнула досада. Я же ничего склонять не стала. С чего бы? Я под какими-то странными (и, чего уж там, погаными) чарами. К тому же не сказать, чтобы рада видеть незадавшихся родственников…

— Мы с Анжи немного заняты, — тихо сказал Генри, но тут же осёкся под гневными взглядами родителей.

— Не забывай, что на кону, — мистер Старс понизил голос, говорил еле слышно, и при этом было ощущение, что он кричит!

— Тебе не терпится заняться воспитанием будущей жены, сынок, — надменно заметила миссис Старс и натянуто раздвинула губы в подобии улыбки королевы-матери. — И это понятно, учитывая её отвратительное воспитание и манеры…

Вздёрнутые брови и взмах ресниц в сторону «моих родителей». Не удержалась, тоже взглянула. Ох ты ж ёж-моё! Иначе и не скажешь! Никогда не видела «отца» таким растерянным, ссутулившимся. Да и «мама» выглядела откровенно виноватой…

— А я говорил, не надо было доверять воспитание ламиям! — буркнул Генри и… тоже явно захотел стать ниже ростом.

На него посмотрели так, словно сморозил несусветную чушь. Хотя я именно сейчас, в виде исключения, была с ним согласна.

— Отошли её, — отрезал мистер Старс, словно разговор шёл о… да даже о прислуге так не говорят, даже о домашнем питомце! — Ты мне нужен.

И, я думала, что сюрпризы на сегодня закончились, но тут «на сцене» появился новый персонаж!

Клара!

Та самая Клара!! Секретарша Генри!!!

На таких умопомрачительных каблуках, что мне подумалось, что сей обуток отжали у девицы на пилоне. В костюме горничной… Хм… Ну если предположить, что этот наряд шился на куклу Барби, а напялила его (каким-то чудом) взрослая женщина. Я, конечно, утрирую, но, думаю, суть ясна.

И… я бы очень удивилась, если бы разнообразия ради Клара оказалась человеком. Удивляться не пришлось. После тесной и почти всегда доверительной дружбы с Наамой суккубу я отличу. И маленькие красные рожки по сторонам от кокетливой кружевной наколки ни причём.

Демоница обольщения, как она есть.

И мне вдруг стало обидно за всех суккуб на свете.

Наама тоже суккуба. И никогда не гнушалась всеми возможными и невозможными способами подчёркивать свою сексуальность. И при этом выглядела очень гармонично. И она была доброй!

В Кларе же всё было чересчур. От длины каблуков, ярко накрашенного (естественно, алой помадой) рта до шестого размера груди. Я даже посочувствовала наряду горничной-стриптизёрши, а ещё невольно подивилась, как секретарша бывшего жениха прятала эдакое богатство под офисными костюмами. Или стоило мне свинтить, побежала на пластику? Вряд ли. Скорее, сейчас Клара была в своей истинной форме.

Если верить знакомому призраку, у меня истинная форма тоже есть. То есть была.

— Отведи леди в комнату, — бросил Генри Кларе. Недовольно мазнув по мне взглядом, добавил: — И проследи, чтоб переоделась.

Я нахмурилась, опустила взгляд. Ах да, я же с ледяных катаний… шапка с курткой остались где-то в Тенях. Но свитер с оленями, брючки, сапожки на низком ходу… Рядом с разряженными дамами выгляжу, более чем, хм, скромно. Не так, как нравится Генри. А по сравнению с Кларой на этих каблучищах я и вовсе дворф.

— Слушаюсь, господин, — проворковала Клара. Обвела всех взглядом и почтительно склонилась (подозреваю, чтобы декольте было лучше видно. Вдруг кто не заметил. Ну, мало ли) — Господа…

И насмешливо посмотрела на меня. Как когда-то, в офисе Генри.

С нескрываемым превосходством.