Глава 36

Мы вошли в странное помещение, подозрительно напомнившее мою детскую в доме родителей, точнее, десять моих детских, которые какой-то сумасшедший дизайнер разместил веером. Стены, мебель, даже цветы в подставках были какие-то блёклые, и, если присмотреться повнимательнее, даже просвечивали.

Тело снова ожило. Как будто оттаяло. Наверное, потому, что Клара не могла влиять на меня так, как Генри.

И я немедленно этим воспользовалась.

Прежде всего — сконцентрировалась на знакомых вещах, вгляделась в них, как учила Наама в Тенях, постаралась увидеть суть. Очертания задрожали, по их поверхности пошла рябь. Виски словно пронзило раскалённой спицей, пол под ногами качнулся, но я продолжала удерживать концентрацию.

И вскоре была вознаграждена.

«Детские комнаты» исчезли. Вместо них я оказалась в восьмиугольном зале, которому больше всего пошло бы название «ледяное царство»: кипенно-белый цвет — основной, и его пронзительная белизна лишь подчёркивается сотней бледно-голубых оттенков; стены искрят, словно сугробы, белый свет люстры с ледяными рожками чем-то напоминает больничный.

Посреди — кровать под белым балдахином. Даже ложе, напоминающее громадный сугроб.

Только пристальный взгляд Клары, устремлённый мне между лопаток, помешал поёжиться. Хоть в этом странном помещении было тепло, но от всей обстановки, атмосферы, ситуации, наконец, веяло холодом. Холодом и безысходностью.

Я обернулась и столкнулась взглядом с суккубой.

Таким презрительным и надменным, что у меня невольно расправились плечи. Ещё больше. И подбородок вздёрнулся.

— Леди что-то угодно? — издевательским тоном спросила Клара.

— Леди угодно, чтобы ты пшла прочь отсюда, — вежливо ответила я.

Клара махнула рукой в сторону высокого, не отличимого по цвету от стены, шкафа. Повинуясь движению её руки, створки распахнулись. У меня чуть было не вырвался нервный смешок — ну кто бы удивился, только не я. Все оттенки красного и розового… пошлость!

Вперёд выдвинулся манекен, облачённый в красное струящееся платье. Глубокое декольте, открытые плечи… узнаю вкус Генри. Видимо, в это мне и предстояло переодеться, а Кларе — проследить за тем, что буду паинькой.

— Мне нужно помочь вам привести себя в порядок, — с нажимом сказала суккуба, выразительно глядя на оленей на свитере. — И переодеться во что-то… более подходящее.

— Судя по твоему наряду, — а что, ей можно на меня пялиться, а мне нет?! — Ты нашла своё призвание, — я хмыкнула.

Смазливое лицо суккубы перекосило от злости.

— Господин будет недоволен, — уже не пытаясь изобразить вежливость, процедила она.

— Уверена, ты изыщешь способ его задобрить, — парировала я.

Она чудом не переломала ноги, метнувшись ко мне на своих ходулях. Должно быть, предполагалось, что я дрогну, отступлю, упрусь в стену за своей спиной. А мне в лицо упрётся кое-что шестого размера.

Но я осталась на месте. Даже не пошевелилась.

Клара тяжело дышала от гнева, возвышаясь надо мной.

— Ты… — прошипела она.

— Я, — не стала я спорить ради разнообразия.

— Всё, что от тебя нужно — родить господину наследника! — процедила она. — Да и это не главное! Всё, что хотел, он уже получил! Ты ему не нужна!

— А вот ты пригодишься ещё на пару раз, — понимающе кивнула я.

— Да как ты смеешь! — прошипела суккуба. И — спасибо размороженному телу и приобретённым в Изнанке рефлексам — я перехватила её ладонь в нескольких сантиметрах у своего лица.

Ну, это уже как-то слишком!

— Интересно, — процедила я, отталкивая её, покачнувшуюся на каблуках и делающую маленький шаг назад. Суккуба всё же отступила. — Что скажет твой господин, когда узнает, что ты осмелилась поднять на меня руку?

На миг в глазах с поволокой мелькнул страх.

— Господину плевать на тебя! — взвизгнула она.

— А на тебя — не плевать, ага, — не стала я спорить. — На тебя — класть. И — если что — я имею ввиду вовсе не глаз.

— Ах ты…!

И, поскольку это уже перешло все возможные границы… наверное, сработал рефлекс.

Я просто закатила этой истеричке пощёчину.

Суккуба схватилась за щёку.

— Убирайся, — процедила я. — А то я ведь добавлю.

— Я всё расскажу господину! — провизжала она, отступая к двери. — Он накажет тебя!

— После тебя у него останутся силы? — невозмутимо фыркнула я. — Халтуришь, милочка.

Суккуба захлопнула дверь за собой с таким лязгом, что чуть не вынесла её. Раздался звук запираемого звонка.

Я обернулась и какое-то время просто стояла, уперевшись руками в стену перед собой. Приводила дыхание в норму, мысленно отвешивала себе затрещину за затрещиной, не давая пощипыванию в глазах пересилить… Эти гады не должны знать, что довели меня!

Не дождутся!

Примерно полчаса ушло на обследование комнаты.

Шкаф, набитый под завязку дорогими и вычурными нарядами (кстати, бельишка я не нашла, видимо, не по статусу, ага). На столике у зеркала шкатулка с единственным гарнитуром — видимо, именно его мне полагалось надеть к платью на манекене. Ага, бегу и падаю, волосы назад!

Но всё же переодеться не мешало бы. Несмотря на эклектику «ледяного дворца», в комнате было тепло. И даже очень.

Противостоять врагам, задыхаясь, в пропахнувшей потом одежде? Хм, «мамочка» бы наморщила нос и назвала бы это дурным тоном. И вот когда-когда, а сейчас была бы права.

Ладно, психоанализом на тему отцов и детей (пусть и приёмных) мы заняться ещё успеем.

Сейчас надо держать себя в состоянии боевой готовности.

Ну вот, какой с меня воин? Я в этом странном месте даже в Тени уйти не могу…

И мужей не чувствую. Совершенно.

Я невольно вздрогнула. Ну вот, впервые — пусть и мысленно, и непроизвольно — но всё же назвала их мужьями. И, кажется, с запозданием, но всё же поняла, о какой опасности они говорили, когда не хотели выпускать меня из Изнанки.

Проклятье тэнгериев!

Ну что им стоило рассказать мне всё, как есть?!

Сердце заныло, в горле застыла комом обида.

Вот как так? И… притяжение между нами было. Глупо с этим спорить. И уважение — однозначно — да! Они старались, оба. Как могли. Ухаживали. Завоёвывали доверие…

Но где доверие с их стороны, чтоб меня черти съели?!

Смахнув злые слёзы, я уверенно направилась к двери, за которой, по моим соображениям, должна находиться ванная комната и уборная.

Можно долго спорить об издержках воспитания ламиями, но… за привычку всегда и при любых обстоятельствах выглядеть идеально — мерси.

От горячего душа меня разморило. Хоть мылась я быстро, как солдат. Мало ли, кто нагрянет… Впрочем, в неглиже меня не застали бы. По-крайней мере, дольше, чем на секунду.

Вытеревшись насухо, я запустила руку в волосы и коснулась заколки. Такой обычной с виду, в форме листочка.

Зелёную Ветвь необязательно таскать в виде венца, да!

С помощью дриад я научилась управлять благословением лесной Богини.

Пара касаний, концентрация — и вот обнажённое тело уже скрывает комбинезон из листьев. Лёгкий, невесомый, не сковывающий движений. Так-то лучше. А в красные платья Генри пусть сам наряжается. Образ бывшего жениха «в красном» возник перед глазами так отчётливо, что я хихикнула. И пусть, что немного нервно. Раскисать нельзя. Просто нельзя.

Вернувшись в комнату и забравшись с ногами на кровать, я принялась звать.

Аума и Дэмиара. Мужей.

О вопросах доверия в семье нам ещё предстоит поговорить, но… Надо отдать повелителям должное — они хоть не вели себя по-свински.

Прав оказался маленький тиран — с жёнами высшие уважительны. Грех жаловаться.

Тиранностраф!

На всякий случай, принялась отчаянно звать ещё и дракончика.

И… тщетно.

Никто из них не откликался. Мысли, эмоции… всё было каким-от пустым. Заледеневшим.

И в то же время жутко клонило в сон. Это ж сколько я на ногах? Начиная с привычного развоза почты и обеда у Наамы, праздника Нового Круга на Белой Гряде, пробежки по Теням и заканчивая попаданием в это место?

Какое-то изолированное, безжизненное, странное…

Я пыталась бороться со сном, но голова сама собой опустилась на подушку.

Как назло, такую мягкую и удобную…

«Эй! Сладкая булочка!» — донеслось сквозь волну смутных нахлынувших со всех сторон, образов.

Отчётливее всего проступал образ красного дракончика с мерцающей чешуёй.