Глава 44

— Вообще, к слову сказать, Совет Матерей не в восторге, от того что повелители сильнейших кланов скрывают свою избранницу. Наши традиции, конечно, пока закрывают рты недовольным… Но Грани волнуются и их беспокойство передаётся кланам.

— Это значит, что мне пора собираться… простите, не знаю вашего имени?

Суртура дёрнула уголком капризного рта и подсказала:

— Cимон Ровекка Фальхорр Огненная. Можешь звать меня Симон, раз уж мы родственницы.

— Ангелина, — кивнула я. — Близкие зовут меня Анжи.

— Значит, Анжи, — демоница пожала точёными плечами. — Спешить ли навстречу к Граням и кланам — решать лишь тебе. Ты — тёмная леди суртуров и ты — тёмная леди нефелимов. И ты — энхелин. Никто не вправе тебе приказывать. Даже Верховная Магесса Совета Матерей.

— Для меня большая честь познакомиться с вами, — кивнула я, понимая, что Симон имела ввиду себя.

Демоница хмыкнула, мол, ещё бы.

— Но вы… вы ведь не в восторге от новости о свадьбе внука?

Симон бросила взгляд на Тиранчика, который так и расплылся в улыбке.

— Она всегда такая прямолинейная? — несмотря на ровный, отдающий холодом тон демоницы, осуждения или неприязни я не уловила. Скорее, интерес. И… первые, робкие ростки чего-то отдалённо напоминающего одобрение.

— Наша сладкая булочка такая дерзкая! — воскликнул дракончик, кивая. — Обожаю!

— С моим внуком иначе нельзя, — усмехнулась уголком рта демоница и добавила с гордостью: — Властный характер у него в отца. Уверена, девица, которая только и делала бы, что смотрела ему в рот, быстро бы ему наскучила.

— В восторге ли я от свадьбы внука, — продолжала она задумчиво. — Хотела ли я, чтобы суртуры, наконец, заключили перемирие с нефелимами? Да — и тысячу раз да! Хотела ли, чтобы Аум, наконец, женился? Однозначно да. Но вот желала ли я ему встретить истинную — большой вопрос.

Я часто заморгала.

Демоница вздохнула и пояснила:

— Ты росла без своей Силы, Анжи. И ты — демон света. Ты не знаешь, что такое голод демонической природы, что такое тоска по тому единственному, который может даровать счастье и покой. Высшие демоны — неуязвимы, непрошибаемы. У нас нет слабых мест, — она горделиво повернула голову, кивнула, поблагодарив дом за застывшую рядом и исходящую паром чашку кофе. — Пока не встретим своих истинных.

Прежде, чем я успела что-то ответить, демоница продолжила:

— Теперь ты — слабость моего внука. А он не должен быть слабым. Он повелитель суртуров, хозяин Зыбучей Грани. Одна его ошибка, одно закравшееся в душу сомнение, отблеск неуверенности может слишком дорого стоить всем нам. Ракашас, укравшие твою Силу, не единственные наши враги. Ты должна это понимать… Но тебя принял мой дом, — сказала она уже мягче. — От тебя в восторге Тиранностраф, а я, признаться не помню, чтобы он вообще был от кого-то в восторге, — дракончик мне подмигнул. — Ты смогла упокоить призрачный легион, не допустила войны с Ледяными… У меня всего лишь один вопрос к тебе, Анжи. И я хочу, чтобы ты ответила честно.

— Спрашивайте, — кивнула я.

Долгий взгляд из-под припущенных ресниц.

— Ты любишь моего внука?

Я не замешкалась ни на секунду.

— Начинаю.

Демонице, похоже, мой ответ пришёлся по душе, она хмыкнула и обменялась понимающим взглядом с Тиранчиком.

А меня же окатила вдруг волна нежности и… желания такой силы, что… хорошо, в общем, что я сидела в этот момент. Потому что, если бы была на ногах, пришлось бы сесть. Прямо где стояла, да.

Оглянувшись, столкнулась с пламенным взглядом повелителя суртуров. Из-за его спины выглядывал нефелим, сверкая своими зелёными глазищами.

А меня? Меня ты любишь, Лина? — раздалось в моей голове, и я чуть не фыркнула в чашку с кофе.

И тебя начинаю любить, — ответила мысленно. И желание, которое, кажется, достигло своего предела, усилилось!

— Что же вы опаздываете к завтраку, мальчики? — чуть не пропела Симон, показывая взглядом на свободные стулья и чистые тарелки.

«Мальчики» — каждый под два метра, косая сажень в плечах, хищные и умные лица, окружённые атмосферой силы и власти, не заставили себя ждать.

И… семейный во всех отношениях завтрак проходил довольно-таки мило, если бы не это съедающее изнутри желание. Прижаться к твёрдой мускулистой груди. Провести пальчиками по сильному мужскому телу. Ощутить, как горячие, чуть шершавые ладони сжимают талию, плечи, оглаживают спину и… всё, что там ниже.

Демоны поддерживали светскую беседу с Симон, но время от времени бросали на меня такие взгляды, что я… Я вообще не знаю, как жива осталась.

Теперь я в достаточной степени оценила коварный замысел мужей — дать мне выспаться. Но главное — дать к ним привыкнуть. Загореться самой, вспыхнуть, как метеор! Заразиться этим сводящим с ума желанием… и теперь это желание требовало выхода!

Вмешалась в разговор я всего один раз.

Речь шла о ракашас, которым (не всем, но, так скажем, основным участникам) удалось уйти от возмездия и которых разыскивали сейчас во всех Семи Мирах. И о ламиях, которые им помогали. Симон безапелляционно заявила, что даже Совет Матерей поддержит смертную казнь тех, кто покусился на энхелин.

— Нет, — тихо сказала я, помотав головой.

— Что, прости? — осведомилась демоница.

— Сладкая булочка, — укоризненно проворчал Тиранностраф.

— Нет, я, конечно, не о ракашас, — сказала я. — Они бы меня не пожалели… да они и не пожалели. Они понимали, чего лишают совсем ещё ребёнка… Но только не ламии. Не мои родители.

— Они питались твоими эмоциями, — процедила Симон. — Пока ты, ослабленная, бескрылая жила в человеческом мире!

— Они растили меня, — упрямо сказала я. — Как могли. И они не брали у меня больше необходимого, для отвода глаз ракашас. Это я только сейчас понимаю.

— Энжи…

— Лина…

— Их заставили. Ракашас забрали их сына. И родители до сих пор не знают, жив ли он. И… если бы не мама с папой… я не справилась бы с Отражением. А вы не успели бы. Меня бы снова лишили крыльев. И на этот раз навсегда.

— Я проверю информацию об их ребёнке, — кивнула Симон, промокнув губы салфеткой. — И если это правда, то, пожалуй, ты права.

С этими словами демоница исчезла, не попрощавшись.

Обведя нас троих хитрым взглядом и сострив напоследок по поводу накала в этом доме, и, естественно, деланно посочувствовав по этому поводу самому дому, исчез и Тиранностраф.

А мы с мужьями остались одни.