Эпилог

Первые дни сентября радуют теплой погодой. Сегодня мы всей семьей выбрались в парк. Вокруг много детей, школьники бегают по дорожкам с рюкзаками, после каникул. Старики сидят по лавочкам, греясь на солнышке.

Герман гордо катит новую облегченную коляску для тройни, а я с неменьшей гордостью вышагиваю рядом с ним под руку.

— Милая, — раздается сиплый голос слева от меня, — деткам твоим здоровья и вам не хворать! Подай старушке на хлебушек.

Опускаю голову и смотрю на старушку. Она склоняет голову в платке и протягивает руку. На ней надета хорошая, но поношенная одежда. Ощущение, что раньше эта птица летала высоко…

— Конечно, бабушка, — отпускаю руку мужа и достаю из сумки кошелек. Герман пока раздает детям воду.

Вынимаю несколько купюр и протягиваю старушке. Она поднимает голову, и я столбенею, глядя в знакомое лицо.

— Зинаида Петровна? — я в шоке рассматриваю похудевшее и посиневшее лицо, испещренное морщинами.

— Яна? — она резко выдыхает и делает в испуге шаг назад. Ее взгляд мечется от меня к Герману. Кажется, она сейчас рванет от нас.

В полном недоумении достаю из кошелька все деньги, которые у меня есть. Герман только поднимает брови, но ничего не говорит. Зинаида видит это и немного расслабляется.

— Возьмите, — протягиваю банкноты, и она берет. Руки ее трясутся, как и голова. Жалкое, очень жалкое зрелище. Задавать вопросы мне не хочется. Она получила по заслугам. Только один, пожалуй…

— Виталик?

— Не знаю, — хрипит она. — Уехал он. Сразу после… — старуха бросает на Германа испуганный взгляд. — Не простил меня, — на ее лице появляется скупая одинокая слеза. — Сказал, что я испортила ему жизнь. Уехал сынок мой. Где он, как он, я не знаю.

Мне бы стало жалко Зинаиду Петровну. Но ее же стараниями я давно не трачу драгоценные чувства и эмоции на недостойных.

Не говоря больше ни слова, я отворачиваюсь, беру мужа под руку, и мы уходим. Совершенно спокойно.

— Люблю тебя, — шепчет на ухо Герман и целует в щеку.

— Я тоже, — кладу голову на крепкое плечо. — Пора закругляться. Мама уже ждет внуков.

— М-да… она крепко на них подсела, — смеется Герман.

— Зато няни чужие не нужны.

— Это верно.

— А кстати, когда будет дом готов. Папа вчера звонил.

— Не переживай, я с ним сегодня разговаривал. Он уже вещи упаковывает. Еще неделя и можно въезжать.

— Вот и отлично! — радостно выдыхаю, поглядывая на три маленькие головки в разноцветных шапочках.

— Мама! — кричит Давид.

— Папа! — перебивает его Рома.

Только Фадей, повернув голову, смешно нам улыбается одним зубом.

Жизнь в трех словах: любовь, любить и быть любимым! Чего и вам желаю!

Конец