Глава 37

Лев

Пять месяцев спустя

Мы с братом вошли в кофейню, которая принадлежала супруге нашего уважаемого тренера Роберта Левановича.

– Нормально бизнес прет, – радовался брат, – уже три дома продали втридорога. Еще десятка, и я на квартиру заработаю. А все потому, что в семье гениальный я.

– Не то слово, – согласился я, подходя к стойке. – Два больших черных без сахара и пирожные вон те.

Бариста Дина шустро развернулась к кофемашине, а я слушал Мота, который завелся и никак не мог успокоиться, тыча мне в лицо экраном мобильного.

– Во, глянь, какой домище нашел. В ебенях, но можем толкнуть как усадьбу барона Мюнхаузена в экологически чистом районе.

– Без воды, канализации и связи.

– Единение с природой.

– Зимой особенно хорошо уединяться, – хмыкнул я, – уборная на улице.

– Закаляться полезно. Зато близко к природе.

– Повторяешься.

– Да? Старею, что ли? – заржал брат. – Ты бы сам озаботился покупкой собственной жилплощади, сколько можно в съемной торчать?

– Я занимаюсь этим вопросом, – загадочно ответил я, – смотрим варианты с Сенькой.

– Ну вот, я ж говорил, что твои накопления самому пригодятся, когда ты мне хотел деньги отдать.

– Не отдать, а занять, – поправил я.

– Сколько накопил?

– На двушку в спальном районе без ремонта и с кредитом. Либо в новостройку вписаться. Думаем пока.

– Ты жениться удумал, что ли? – напрягся брат.

Я пожал плечами, взял со стойки кофе и спокойно пошел к столику у окна. Снял куртку, повесил ее на вешалку и услышал:

– Мужик, стой и не шевелись! Ты арестован, пока не расскажешь, куда дел моего брата!

– Что за шум? – громыхнул голос тренера. – Конечно, Скиртачи, мог и не спрашивать. Как жизнь молодая? Диночка, мне тоже кофейку сваргань. Мотя, че встал? Решил ко мне на работу памятником устроиться?

– Не подходите к нему, – ожил Мот, – это не мой брат.

– Да ну? – удивился тренер, приближаясь.

– Ага. Этот жениться хочет. Признавайся, морда, куда брата дел?

– Не хочу, расслабься, – отмахнулся я, – нам и так хорошо.

– Ладно, верю, что ты Лева, – заржал Мот.

Взял со стойки блюдца с пирожными и упал за столик напротив меня. Следом за ним к нам присоединился тренер.

– Зря, Лева, – покачал головой тренер. – Нашел свою женщину – сразу всем обозначь, что она твоя. В паспорт – твою фамилию, на палец – твое кольцо, а в животик – твоего ребенка. Ну, с этим можно и подождать, вы молодые.

Я замялся и отвел взгляд.

– Рассказывай! – потребовал тренер. – Только не говори, что ты накосячил, Скиртач, такие девчонки раз в жизни встречаются.

– У нас все хорошо. Нет, у нас все офигенно, правда.

– Но?.. – продолжал давить тренер.

– Мы разберемся, – отрезал я.

– Скиртач, не беси! – душевно потребовал Роберт Леванович.

Я замялся, но все-таки рассказал:

– У нее родители погибли в юбилей свадьбы, 16 лет. Приехали в какой-то ресторан на крыше новостройки отпраздновать, туда Сеня должна была после репетитора по английскому приехать. Сели в лифт, а рукожопы, которые его устанавливали, нахеровертили, потому что застройщик деньги зажал, и лифт упал с высоты восьмого этажа. А если бы Сеня к репетитору не пошла и сразу с ними поехала… У нее любой праздник ассоциируется с родителями, а когда она про них вспоминает, потом кошмарами ночью мучается.

– Дела, – почесал щеку Роберт Леванович.

– Я хочу дать ей время, – продолжил я, – поменять в голове ассоциативный ряд, что праздник равно горе.

– А я-то думал, почему ты так с ее днем рождения морочился, – включился брат.

Три месяца назад я реально достал всех, когда готовил ее день рождения. Подключил брата, Кирюху и даже Анфису, чтобы точно не накосячить и не испортить ей настроение своим сюрпризом. Больше всего боялся омрачить праздник и держал всех в напряге до тех пор, пока не увидел счастливую улыбку моей девочки. Первые полчаса она была напряжена и с трудом выдавливала улыбку, но потом расслабилась, а уже вечером, дома, так благодарила, что я готов был ей каждую неделю праздники организовывать.

Так было и на свадьбе ее подруги. Мне пришлось весь свой креатив использовать в момент, когда Сеня невесту продавала, а я с женихом ее выкупал.

Я потихоньку приучал ее любить праздники и радоваться подаркам.

Не сказал бы, что получалось легко, но мы никуда не торопились. И я безумно хотел обозначить всем, что эта женщина моя. Беречь хотел. Спрятать от всего и просто любить.

С ней в голове что-то переключилось. Я впервые в жизни познал, что такое быть по-настоящему счастливым в отношениях с женщиной. Узнал, что совместная жизнь бывает в кайф, без напрягов, обид, ссор, недомолвок.

Сеня, как и я, предпочитала сразу говорить обо всем, не замалчивая и не предлагая мне самому угадывать, на что она обиделась.

Она была моей любимой женщиной и моим лучшим другом одновременно.

То, что раньше не имело для меня значения, с ней вдруг стало важным. К примеру, наградить ее моей фамилией. Но было важно и другое – ее счастье и душевный покой. Поэтому пока мы просто жили вместе. Просто наслаждались друг другом. Однако я морально готовил ее и себя к тому, что сожительство – не лучший выбор для нас.

– Правильно, – одобрил мои движения тренер, – дай ей и себе время, но сильно с этим не затягивай. Уведут еще кроху твою…

– Пока психов, которые на такое решатся, не наблюдается. А если вдруг какой отбитый найдется, то быстро потеряется, – пообещал я.

– Молоток. Почти кувалда! – с гордостью похвалил тренер.

– Ваша школа.

Я не льстил – констатировал факт. За годы тренировок нас научили не только драться. Тренер стал для нас всех вторым отцом, с которым всегда можно было поговорить. Обо всем. Он всегда выслушивал, давал советы, а при необходимости вмешивался, если считал, что так правильно.

Он знал все обо всех и никогда ничего не забывал. И в день его юбилея шесть лет назад мы с братом решили организовать ему сюрприз, на который приехали ВСЕ его ученики. Даже те, кто был в другой стране, взяли билеты, чтобы лично его поздравить.

Поэтому я рассказал ему все о душевных метаниях Есении и своих. Его мнение имело значение не только для меня.

– Как дела у Авроры? – сменил я тему.

– Скоро рожать, – блаженно выдохнул Роберт Леванович, мгновенно меняясь в лице, – пацан у меня будет.

– Поздравляем! – оживились мы с братом.

– Она как сурок маленький, ест и спит. Животик уже большой, тяжело ходить, вот я и заведую кофейнями. Спасибо Диночке, выручает, – даже голос тренера смягчился, когда он рассказывал о супруге.

– Погодите, – попросил я, доставая мобильный.

Посмотрел на экран и сам поплыл.

– Служба спасения бобров слушает, – хмыкнул я в трубку.

– Не подскажете, где ближайшие плотину строят? – засмеялась моя кнопка.

– В кофейне на Володарского, – учтиво сообщил я.

– Прелестно, я недалеко. Дождешься меня?

– Естественно!

– Через десять минут буду, – пообещала Есения и отключилась.

Я положил телефон на стол и повернулся к Дине:

– Минут через пять сделаете капучино?

– Поняла, будет, – бойко ответила девчонка, – и желейные пирожные, да?

– Да, – выдохнул я, наблюдая, как в помещение входит женщина.

Такая… Заметная очень. Издалека. Из очень далекого далека.

На лице у женщины было столько штукатурки, что хватило бы отделать всю комнату в новом доме, который решил купить Мот.

Гардероб женщина тоже подбирала по принципу «я надену все лучшее сразу». Шуба, меховая шапка и сапоги на высоких каблуках.

Она просканировала взглядом комнату и остановилась на мне. Открыла рот, обведенный ярко-красной помадой, а выражения лица было таким, словно она не в кофейню вошла, а устроила сафари в черте города.

Мне стало неуютно, когда она решительно пошла в нашу сторону. Остановилась напротив меня и смотрела.

Мот крякнул, тренер тоже стал ниже ростом, и три взгляда скрестились на хищнице.

– Ну наконец-то! – так гаркнула она, что мы с братом чуть по привычке честь не отдали.

– Женщина, вы что-то хотели? – прокашлялся тренер.

Но «женщина» не обратила на него внимания, поглощенная созерцанием, собственно, меня.

И я не был трусом, но от этой хотелось бежать как можно дальше.

– Нашелся, – выдохнула дамочка.

– А я терялся? – обалдело уточнил я.

– Это судьба! – таким тоном сказала она, словно оглашала мне приговор. – Я вас в зеркале видела, это вы приходили. Наконец-то мы встретились.

В моей голове, наконец, сложилась логическая цепочка, а я вспомнил тот клич вызова Сатаны, когда впервые попал в дом кнопки.

– Ничего не знаю, – отрезал я, – я женат. Мне жена не разрешает с женщинами разговаривать. И мама не разрешает. И бабушка Валя, и тетя Зина тоже против.

– Жена не стена! – выставила вперед ладонь женщина.

– Жена – ведьма, – признался я.

– Я Люба, – не желая ничего слушать, представилась женщина.

– Беги, – прошептал тренер, закрывая рот кулаком, чтобы не заржать.

Мот же не стеснялся, откинулся на спинку дивана и улыбался во все лицо, пока я соображал, насколько я принципиален и, если придется уходить с боем, могу ли я скрутить женщину. Даже такую решительную, как Люба.

– Акакий, – представился я, – Дармоедов.

– Боже, вас мама в детстве не любила? – ахнула Люба.

– И папа недолюбливал, – согласился я.

– Ничего, имя поменяем!

Потрясающе решительная женщина. Я ее даже зауважал в тот момент. Любовь видела цель и плевать хотела на препятствия, но мне-то что делать?

Я поднялся, навис над ней и грозно сообщил:

– Я женат! Ясно? У меня шестеро детей, и всех я люблю. Давайте я закажу вам кофе, и мы мирно разойдемся?

– Алиментщик, значит? – Любовь поджала губы и недовольно выдохнула, когда в кофейню вошла моя любимая ведьма.

Есения сначала обалдела, а потом ее глаза яростно сверкнули, и она быстро подошла к нам.

– Любовь Ивановна? – позвала она.

– Анфиса! – всплеснула руками дамочка. – Представляете, нашелся!

– Это не тот! – хмуро сообщила ей кнопка.

– Как не тот?

– Вашего Геннадий зовут. Фамилия Миляев. В СИЗО сейчас, поэтому встретиться никак не можете.

Ай да кнопка! Я в тот момент даже посочувствовал Василию. Пару секунд, но все же…

– А… Но этот же…

– Этот женат, вы что, не видите?

– В каком СИЗО?

– Не знаю.

– Вы что, мне зека наколдовали?

– Это не я, это Вселенная, – Есения ткнула указательным пальцем в потолок и опасно сузила глаза. – Вы станете с высшими силами спорить?

– Нет, – осеклась Любовь. – Ну, я пойду?

– Да, – чопорно согласилась Сеня.

– До свидания! – Любовь Ивановна еще раз с тоской покосилась на меня, а потом развернулась и так же бодро, как вошла, вышла на улицу.

Мотя заржал в голос, а тренер с уважением глазел на мою малышку, показывая ей большой палец.

– Сеня, отныне ты – мой кумир! – выдал Мот.

– Иди ко мне, ведьма! – потребовал я, обхватывая ее за талию и рывком привлекая к себе.

Не обращая ни на кого внимания, поцеловал любимые губы. Сеня сразу же обмякла в моих руках и доверчиво прижалась.

Моя.

– Ваш капучино, – отвлек нас голос Дины.

Сеня уткнулась носом мне в грудь и пыталась восстановить дыхание.

Я боялся, что чувства перегорят. Опасался, что меня перестанет к ней тянуть, но спустя полгода отношений я хотел ее сильнее, чем в первый раз. Загорался от прикосновения. От взгляда. От тонкого, едва ощутимого запаха ее волос, которые пахли лесными травами. От того, насколько разной она могла быть: колючей, как ежик, а потом мягкой и нежной, как котенок.

В нее невозможно было не влюбляться заново каждый день. Она давала уверенность в том, что я любим. Что меня ждут.

Маленькая кроха, которой я преподнес свое сердце и душу.

– Я люблю тебя, – не удержался и шепнул ей на ухо.

– И я.