Эпилог

Два года спустя

Есения

Ненавижу праздники! Особенно в одиночестве!

Я сидела у окна в палате, тоскливо смотрела на фейерверки, гладя свой округлившийся живот, и негодовала. А еще очень хотела домой, к Леве.

Но врачи в один голос потребовали, чтобы я осталась, несмотря на все уговоры. Беременность давалась мне сложно, с первых дней меня мучил жуткий токсикоз, а прямо перед праздниками случился приступ высокого давления. Я переутомилась, готовясь к празднику. Порадовалась, что меня перестало тошнить буквально от всего, и с азартом занялась подготовкой к любимому празднику своего мужчины.

А вечером случился приступ, и бледный Лев просто замотал меня в одеяло и в чем была привез в больницу. Кажется, он еще и врачам угрожал, но мне было так плохо и страшно, что я ничего не соображала.

Меня сразу же обследовали, поставили капельницу и отправили в палату под зоркий контроль докторов, которые наотрез отказались даже на одну ночь отпустить меня домой, а Леве – провести эту ночь со мной.

Ничего не помогло, у нас не было контраргументов на заверения докторов, что остается еще восемь беременных, и если делать исключения для нас, то и для остальных тоже, а у них больница, а не ресторан…

Мы со Львом решили, что здоровье нашего ребенка дороже всего, и эту неприятность мы переживем. Но когда он ушел, на меня накатила жуткая тоска.

С ним было спокойнее. Всегда. В любой ситуации я знала, что Лев будет рядом, что он все решит, что я смогу спрятаться за его широкую спину от любых невзгод.

За два года он ни разу не дал повода в себе усомниться. С ним я знала, что любима и сама училась любить. Отдавать.

Лев даже в самую хмурую погоду умудрялся вызывать на моем лице улыбку. У нас даже поссориться нормально ни разу не получилось. Каждый конфликт заканчивался веселым смехом и страстным сексом.

С ним я поняла, по-настоящему поняла, что такое быть ЗА МУЖЧИНОЙ.

Сын толкнулся в руку, а я улыбнулась и погладила живот. Я помнила день, когда мы узнали, что ждем малыша. Меня вдруг начало тошнить по утрам. Через три дня я сделала тест, который показал две четкие полоски, и сразу же сообщила об этом Леве. Который спал. Не могла молчать и спокойно дожидаться его пробуждения.

Он не сразу понял, что я хочу от него рано утром и что это за штуковина в моей руке, а когда сообразил… Я никогда не видела его таким растерянным. То, с какой нежностью он гладил мой тогда еще плоский живот, заставляло сердце сжиматься от счастья.

Лев ходил со мной на каждый прием к врачу. Бросал все дела и ехал. Довел доктора до нервного тика, пытаясь выяснить, когда меня перестанет тошнить буквально от всего. Гладил по голове и неделю спал со мной на полу в ванной, потому что я боялась далеко уходить.

Я никогда не верила, что можно так любить мужчину, пока сама этого не почувствовала. Я его боготворила. За то, какой он был. То смешной, то очень серьезный, но всегда нежный и заботливый. В моих глазах он всегда был идеальным. Любимым. До боли любимым. До щемящей боли в груди каждый раз, когда он переступал порог дома, возвращаясь с работы.

Анфиса посмеивалась, глядя на нас, мол, «я же говорила, вы идеально друг другу подходите». Она подружилась с мамой Левы, которая стала мамой и мне. И папа его меня принял как родную дочь. У нас была большая, дружная и креативная на всю голову семья. И все они звонили мне по видеосвязи в роддом, чтобы поддержать.

Я настояла, чтобы Лев не оставался дома один в новогоднюю ночь и провел его у Матвея и Кати, которая тоже ждала ребенка. Она забеременела на два месяца раньше меня.

Под бой курантов я была с ними по видеосвязи. У Кати и Матвея собрались все: Кирилл, Наташа с Игнатом, Роберт с Авророй и их сыном.

Мужчины смеялись, что в компании случился беби-бум, потому что Аврора, Катя и я ждали прибавления.

Лев пытался меня развеселить, а я старалась улыбаться и не расстраивать его. Не говорить о том, что мне грустно было быть одной.

Мы долго не могли проститься, но пришел врач и потребовал, чтобы я спала. Моему организму был нужен отдых.

Но спать не получалось. Я пялилась в окно и перебирала мысли в голове, когда услышала шум в коридоре. Топот ног и возмущенный голос акушерки, что сюда нельзя. Знакомый голос уточнил, кто может им запретить, и добавил, что не стоит беспокоить полицию, ибо они сами полиция. Я выскочила в коридор и обомлела.

В сторону моей палаты шел Дед Мороз Леванович с плывущим взглядом и залихватски сдвинутой набекрень бородой, а за ним гордо шествовали три гнома, один из которых был серьезен, собран и явно нервничал. За ним шествовала пара Игната и Наташи, причем все переговоры с акушеркой взял на себя дядюшка.

– С Новым годом! – гаркнул Роберт Леванович, заметив оживление.

Все девочки, которым не повезло так же, как и мне, подтянулись в коридор.

– Тише вы! – потребовала Валентина Олеговна, дежурная медсестра. – Или хотите на преждевременных родах присутствовать?

– Мы лучше по старинке, на зачатии, – отмахнулся от нее бывший тренер Левы.

– Да, – поддакнул ему Матвей, который тоже был во хмелю, – Лева, во прикол будет, если твоя дочь будет на меня похожа, да?

– А твоя на меня, – пробурчал Лев, смахивая в сторону помпон от шапки гнома.

Я не удержалась и полетела в его объятия. Лев очень осторожно меня обнял и облегченно выдохнул.

– Ты что здесь делаешь? – дурея от счастья, спросила я.

– Ты правда думала, что я тебя в Новый год одну оставлю? – хрипло уточнил он.

Отстранился и неожиданно бухнулся на колени, а Матвей, стоящий позади, шустро вложил ему в ладонь бархатную коробочку.

– Сеня, выходи за меня, а? – попросил Лев. – Мы два года вместе, скоро наша Фасолька на свет появится.

– Кабачок, – поправила я, – у нас сын.

– Не понял, – напрягся Лев, – была же дочь.

– Ну вот, – я развела руками, – в роддоме подменили.

Пять пар мужских глаз скрестились на побледневшей акушерке, а мы с Наташей переглянулись и засмеялись.

– Сеня, – Лев задержал дыхание, – выйдешь?

– Конечно, – выдохнула я, чувствуя, как по щеке катится слеза.

Лев надел на мой палец кольцо, поднялся и заключил меня в объятия.

– Слава богу, я боялся, испугаешься, – признался он.

– Я думала, это ты жениться не хочешь. Ну, после того случая с твоей бывшей. Поэтому старалась обходить эту тему.

– Вот я дурак, Сенька! – обрадовался Лев и тут же нахмурился. – Знал бы, давно свою фамилию в твой паспорт записал.

– Неважно когда, главное, что я люблю тебя. И ты пришел.

– Кнопка моя… Девочка любимая, – горячо шептал он мне в губы, – жена!

– Муж!

Раздались аплодисменты, а я кочевала из одних объятий в другие и принимала поздравления.

Потом мы с позволения акушера немного повеселились. Роберт Леванович лихо организовал конкурсы для счастливых беременных. Но через полчаса их все-таки очень настойчиво попросили уйти.

Всех, кроме моего жениха. Валентина Олеговна никак не смогла его выгнать, махнула рукой и приказала не шуметь.

Это был наш праздник. Нашей маленькой семьи. Меня, Льва и нашего сына.

Лев лег со мной на постель, положив руку мне на живот, а я мгновенно уснула.

Спустя полгода – уже в статусе официальных супругов – мы вернулись в ту же клинику, где и появился на свет наш сын Денис.

Свадьбу готовили наши друзья, строго-настрого приказав мне не волноваться, а возглавляла это безобразие Анфиса. Хотя живот мой рос очень быстро, я была в белом платье, а мой жених – в костюме. На внутренней стороне наших колец была гравировка: «На всю жизнь, пожалуйста».

У меня навсегда в памяти отпечатался взгляд моего жениха, который ждал меня у загса. В нем была только любовь и предвкушение, но ни капли страха или неуверенности.

На родах мой муж был со мной. Держал за руку, делал массаж и пытался всем показать, что не волнуется. Первым взял на руки нашего сына и отвел взгляд, делая вид, что соринка в глаз попала.

А в день выписки нас встречала вся наша огромная семья. Мы сели в машину, за рулем которой был Игнат, а Лев держал на руках сына и никак не мог на него насмотреться.

– Куда мы едем? – напряглась я, когда Игнат свернул в противоположную сторону от нашего дома.

– Это сюрприз, – загадочно ответил Лев, – тебе понравится.

Я мягко улыбнулась, доверяя решениям своего мужчины.

Игнат и остальные машины нашего картежа припарковались в незнакомом мне дворе, а Лев повел меня за собой.

Мы вошли в подъезд, поднялись на второй этаж, и он открыл дверь со словами:

– Заходи, хозяйкой будешь.

– Лева… – ахнула я.

– У нас теперь семья, да и Дэнчику нужна будет своя комната.

– Как ты… А где…

– Входи и ничего не спрашивай. Детская в конце коридора.

Сглатывая ком в горле, я шла по коридору, вдыхая запах новенького ремонта, и вошла в детскую. Пока полупустую, но украшенную шарами. У стены стояла детская кроватка, а рядом комод.

– Боялся, с ремонтом не успеем, – признался Лев, – со временем обставим, а для Дэнчика я потом комнату мечты сделаю. Кнопка, завязывай реветь.

Он осторожно переложил спящего Дениса в кроватку и поцеловал меня.

– Я от счастья.

– Все равно не реви. Давай Дениску разденем и немного побудем с гостями, хорошо?

– Чем я тебя заслужила?

– Призвала, ведьма! – его глаза сверкнули, а на губах появилась шальная улыбка.

Дениска проснулся и закряхтел, а я поспешила к сыну.

– Иди, мы сейчас, – подхватывая его на руки, сказала я мужу.

Покормила малыша, сменила подгузник и вышла в коридор, успев услышать разговор Льва и Кирилла.

– Помнишь, мне Анфиса карту делала? – взволнованно спросил Кирилл.

– Ну. Что там было, ты так и не сказал?

– Там было о том, что Санька вернется.

– И что?

– Она вернулась…