Глава 27

Райан ди Роско

Смотрю на рыжеволосое чудо, вытащенное из горящего дома, Софи выглядит так, словно она только что вышла из самого пекла. Её волосы, яркие и живые, словно пламя, обрамляют лицо, но сейчас они слегка обожжены, и несколько прядей слиплись от копоти и жара. 

― Не может быть, ― выдыхает она, закрыв лицо руками. 

― Не переживай, ― не вовремя суюсь к ней с утешениями.

― Не переживай, ― шипит она. Глаза ярко вспыхивают, а на бледном чумазом лице я замечаю следы слёз. ― Это всё из-за тебя…

На руках у неё лёгкие царапины. Она тычет в меня своим маленьким, почему-то слегка согнутым пальцем. На автомате я разгибаю его и получаю кулаком в плечо.

Видимо, она целилась в нос, но инстинкты срабатывают раньше, чем я успеваю подумать, и я машинально ухожу в сторону, как в бою. Её разочарование трудно передать словами. Как в калейдоскопе сменяются недоумение, понимание и наконец-то возмущение.

― Ты…Ты…Ты…― эмоционально возмущается Софи.

― Ну, смелее, ― подбадриваю её я.

― Ты совершенно беспринципен…

― Есть такое, ― каюсь я.

― Бесчувственен…

― Что поделать, ― развожу руками  и невольно любуюсь ею.

Несмотря на все пережитые страдания, в её облике сохраняется нечто удивительное: она выглядит сильной и решительной, как будто готова преодолеть все преграды. 

В её взгляде я улавливаю ту искорку жизни, которая толкает её вперёд, иногда, да что там иногда, очень часто на безрассудные поступки. Её рыжие волосы сверкают даже в сером свете обрушившейся на нас беды.

― Ты, ― её уже трясёт от возмущения, ― ты всё погубил. Где мне теперь искать пару для свадьбы?

Несмотря на усилия, Софи не может сдержать слёз. Сквозь браваду и возмущение я увидел тщательно спрятанные страх и растерянность. Но всё же она смотрит на меня с надеждой, словно на волшебника, который может всё.

― Я всё решу, ― неожиданно вырывается у меня. ― Альгул и Северина поженятся, как и планировали. 

И, как ни странно, я ощущаю в себе потребность сделать для неё всё, что в моих силах и даже больше. Перевернуть небо и землю, лишь бы она смотрела на меня с такой же надеждой. 

― Они поженятся, но без меня, ― глухо произносит Софи и внезапно с беспокойством оживляется, ― как бы их Коллет не перехватила.

― Я же сказал, что всё решу, ― излишне резко говорю я. ― Неужели непонятно выражаюсь?

Софи не смотрит на меня, лишь до белизны в костяшках пальцев сжимает свой бесценный ежедневник. Дался он ей!

― Ты настолько понятно выражаешься, что распугал у меня всех клиентов, ― устало произносит она. ― Это из-за тебя они ушли.

Доля моей вины есть, я не собираюсь это отрицать. Да и вообще оправдываться ниже моего достоинства. Я не могу рассказать ей секретный план, разработанный императором, но успокоить её должен.

― Софи, клянусь тебе, что я верну тебе клиентов. Ты мне веришь?

― Вообще, не понимаю, из-за чего скандал в благородном семействе? ― решается влезть доселе молчавшая сестрица.

― О, всё очень просто, ― ехидно просвещает её Софи. ― Альгул и Северина решили пожениться. Не без моей помощи, конечно, ведунья приняла это решение. Я старалась, убеждала её, что нужно согласиться на свадьбу. И что?

― Что? ― с любопытством спрашивает Ранелия. 

Сколько знаю свою сестру, не могу не восхищаться её умением выуживать из собеседника нужную ей информацию. Не удивлюсь, если в первый же сезон она найдёт себе какого-нибудь бедолагу и охомутает его. 

― Твой братец с блеском всё провалил, ― возмущённо кричит Софи, у неё разве что пар из ноздрей не валит. ― Он взял и отправил в тюрьму сына Альгула и внучку Северины. Это же додуматься надо было. Представляешь, на главной площади объявил их государственными преступниками.

Ранелия с укоризной смотрит на меня. В ответ я лишь пожимаю плечами.

― У него талант всё портить, чтоб ты знала. С детства такой. Я спрашивала отца не роняли ли его в младенчестве... 

― Ранелия, ― угрожающе рычу я. ― Придержи свой язычок.

― Оказалось, не роняли, ― разводит она руками, напрочь игнорируя меня. ― Теперь я мучаюсь в догадках, отчего он такой. Как думаешь?

― Это от излишнего высокомерия и самоуверенности, ― включается в обсуждение Софи, словно меня здесь нет.

― Думаешь? ― С сомнением спрашивает сестрёнка, разглядывая меня.

― Уверена, ― отрезает Софи.

― Я вам не мешаю? ― Угрожающе рычу я. Во мне беснуется моя вторая ипостась, требуя наказать обидчиков, совершенно не разбирая, что это девушки.

― Нет, ― в один голос отвечают негодницы.

― Я сказал, что решу вопрос, значит, решу, ― резко говорю я. ― Я когда-нибудь давал повод усомниться в своих словах?

Они синхронно мотают головами. Кровь и пепел, хоть в этом царит похвальное единодушие.

― И вообще, разве я не прав? ― запальчиво спрашиваю главного организатора всего этого фарса. ― Ты что предлагаешь наградить их орденом за заслуги перед империей?

― Нет, конечно, ― тихо произносит Софи и даже слегка краснеет. ― Мог бы сделать это по-тихому, чтобы никто не знал.

― То есть ты бы помогала в поисках Ляны, утешала на груди страдающую бабушку? ― резко спрашиваю я, раздражённый таким предложением. ― А мне предлагаешь пожимать руку Альгулу, лгать ему в глаза, что его сына вызвали по делам в столицу?

― Нет, конечно, ― всё-таки упрямится Софи. Не удивительно, что с таким-то характером она до сих пор не замужем. ― Можно было сказать, но не площади, перед всем честным народом.

Я буквально в двух шагах от убийства. Вывести меня из себя удаётся не каждому, но Софи как-то справляется с этим на протяжении всего нашего знакомства. 

― Если я что-то делаю, то хотел слышать слова одобрения, а не сомнения во мне, ― припечатываю я, шагая к выходу. Находиться здесь для меня непосильное испытание. ― Запомни это, Софи, и мы с тобой поладим.

Внешне спокоен, но внутри меня всё кипит. Приглашать Ранелию было ошибкой. Девчонки спелись, чтобы довести меня до сумасшествия, словно одной Софи мне не хватало. По-моему, она и сама справлялась неплохо.

Софи…

Как только мой дракон слышит её имя или чувствует запах ― сходит с ума и держать его на привязи становится с каждым разом всё проблематичнее.

Он уже присвоил себе истинную и хочет, чтобы я держал её возле себя. Невозможный собственник. Последнее время с трудом удаётся договариваться со своей драконьей сущностью. Так и до раздвоения личности недалёкою.

Доводит меня эта невозможная девчонка из другого мира. Как бы я ни бравировал, но её возвращения домой жду со страхом.

Желание жениться у меня не появилось, но решимости поубавилось. 

Не знаю, как я буду дальше жить без её вечных подколок, света глаз, умопомрачительного запаха. 

― Она наша, ― рычит мой дракон, и я устало соглашаюсь.

Я устал бороться сам с собой. Устал держать истинную на расстоянии. Устал бороться со своим драконом и призраками прошлого.

Как бы я ни сопротивлялся, но мы связаны друг с другом, и это пора признать.

― Зачем пожаловал, генерал? ― раздаётся враждебный голос Северины. Я и не заметил, как оказался возле её дома. 

На пороге дома стоит Альгул, наблюдая за нами.

― Надо поговорить, ― примиряюще вскидываю руки на уровне груди, ― позволишь войти?

Она оборачивается к Альгулу и тот кивает. Однако! Не думал я, что бывший градоначальник заберёт над ней такую власть.

Северина отворяет калитку и отходит в сторону. Я оглядываюсь, выбирая место, где нас не будет видно с улицы.

― Сюда проходи, ― недовольно говорит она и ведёт меня за дом. Показав на завалинку, сама она садится на маленькую лавку под луминусом, плодовым деревом, растущим только в Интигоре. 

Осторожно усаживаюсь, всем своим видом показывая недовольство.

— Говори, зачем пришёл, — произносит подошедший Альгул, сверля меня яростным взглядом. Он садится рядом с ведуньей, накрывая её руку своей. — Мы своё решение не поменяем, и ты нас не запугаешь.

— Я что тебе пугало, чтобы тебя пугать, — раздражённо произношу я. — Ты сам сдал своего сына, и обижаться тебе не на кого.

Он дёргается, как от удара, руки нервно дрожат. Северина успокаивающе стискивает его ладонь своей.

— Успокой своего излишне мнительного жениха, — приказным тоном говорю я. — Напои его чем-то, что ли.

— Тебя забыла спросить, — огрызается она, но уходит.

— Альгул, мы с тобой заключили договор, правильно? — спокойно спрашиваю я.

Он кивает с несчастным видом.

— Ты согласился, что твой сын заслуживает наказания, — уже не спрашиваю, а утверждаю я.

— Но не такого же? И при чём здесь Ляна? Она же ещё несмышлёныш, — совершенно убитым голосом говорит он.

— Хорош несмышлёныш, — делаю вид, что возмущён. — Ты знаешь, что поджог шатра именно она организовала, а сначала обокрала госпожу Софи.

— Этого не может быть, — стакан падает из рук ведуньи, и отвар жадно впитывает утоптанная дорожка. Я и не слышал, как она подошла. Теряю хватку. — Она скверная девчонка, возомнившая себя бог знает кем, но не воровка.

Северина дрожит. Она понимает, чем может закончиться для её внучки такая выходка. И даже если она не одобряет её поведения, казни Ляны она не хочет.

— И воровка, и поджигательница, и организатор мятежа. Это всё ваш несмышлёныш, — резко и жёстко говорю я. 

— Она не заслуживает казни, — со слезами оседает на землю Северина. Альгул подбегает к ней, помогает подняться, бережно поддерживая, ведёт к лавочке.

Сколько лет прошло, а чувства не угасли. Может, это потому, что они не были вместе? И если мы с Софи разойдёмся каждый своей дорогой, то тоже яркость чувств не угаснет? 

Думаю, демоны знают, о чём. Но нет, я не хочу такой ценой сохранить любовь. Такой путь не для меня. 

— А кто её заслуживает? — Вкрадчиво спрашиваю я, возвращаясь к нашей влюблённой паре. — Ксандр, покрывавший её и, собственно говоря, всё и придумавший?

— Нет, — выкрикивает Альгул, 

— Нет? Тогда кто же? — наседаю я на убитых горем влюблённых. Чувствую себя последней мразью, но я обещал Софи вернуть их ей и  своё слово сдержу.

— Мы не знаем, — с отчаянием кричит Альгул. — Нам сейчас не до ваших допросов.

— И чем же вы так заняты? — вкрадчиво спрашиваю я. — Обговариваете планы вызволения своих неразумных родственников из лап имперских палачей?

Они сжимаются и как будто становятся ещё меньше. Жмутся друг к другу с несчастным видом, как пичуги.

— Каждый из вас понимает, что Ксандр и Ляна зарвались, — жёстко говорю я. — Они перешли черту дозволенного. Согласны?

Они кивают.

— А значит, должны сделать правильные выводы, как вы считаете? 

Они опять кивают, соглашаясь.

— Как же они придут к пониманию, что не правы, если не дать им повод задуматься? — Перехожу я на ласковый, уговаривающий тон. — Не показать, что сколько бы они ни считали себя неуязвимыми, расплата придёт? 

— Это жестоко, — выдавливает из себя Северина. — Виноваты не только они, но наказание несут не истинные виновники, а исполнители.

— Тень умней светила, когда оно ослепляет, помните такую пословицу? — Перехожу я к тому, собственно, зачем и пришёл. — Нужно уметь  скрываться и ждать, когда можно будет воспользоваться моментом, когда твой враг сделает ошибку.

Они смотрят на меня с такой надеждой, что даже совесть, которую я давно потерял, подняла свою змеиную головку и ужалила.

— Я не могу раскрывать вам план императора, но обещаю, что к вашей свадьбе Ксандр и Ляна будут дома, — приложив ладонь к сердцу, говорю я. — А император лично посетит вашу свадьбу. 

— Так, мы же отменили её, — шепчет Северина. Она хочет мне верить, но боится.

— Всё ещё можно вернуть, не так ли? Не заставляйте Софи ждать.

Они одновременно кивают, а я облегчённо вздыхаю. Своё обещание я выполнил.