Глава 5

Софи Соколовская

Наглый генерал бросил меня посреди дороги, а сам отправился в город. Я оглядываюсь. Может, отползти на обочину? Мало ли кто соберётся проехать по дороге, а тут я сижу.

― Ты что тут делаешь? ― участливый женский голос слышится из-за спины. Я медленно поворачиваюсь. 

Передо мной стоит невысокая женщина, примерно пятидесяти с лишним лет. Некогда чёрные волосы тронуты благородной сединой. Они аккуратно убраны под тёмный платок, завязанный под подбородком, оставляя видимыми лишь несколько непокорных прядей, обрамляющих лицо. Её лицо, загорелое и обветренное, излучает доброту и сердечность. Морщинки в уголках глаз и мягкая улыбка выдают её жизненный опыт и сострадание к людям.

Она одета в простое, но опрятное платье тёмно-зелёного цвета, украшенное лишь скромной вышивкой по подолу. Её натруженные, мозолистые руки держат большую корзину с травами и кореньями.  

― У меня что-то с ногой, ― говорю я, показывая на распухшую лодыжку.

― И не только с ногой, ― добродушно улыбается она, ставя корзину на землю. ― Где ты нашла в нашем лесу волдырник?

Я лишь пожимаю плечами. 

― Вот же бедолага, ― сокрушается она, ощупывая ногу. ― Перелома нет. Вывих у тебя. Сейчас вправлю ногу, и надобно полежать с недельку. 

― Это хорошо, вот только я нездешняя и лежать мне негде.

Не сомневаюсь, что генерал не позаботился о моём проживании. Он же сказал, что действуем по отдельности и помогать он мне не собирается. Дошкандылять бы до начальства и потребовать, чтобы определили на постой.

― Так откуда ты?

― Император прислал, ― отвечаю я, не замечая, как замыкается в себе женщина. Становится холодной и отчуждённой. ― Как вас зовут? Не знаете, как добраться до здешнего начальства.

― Матушка Северина я, ― немного надменно представляется она, ― больше известная в округе как ведунья из Ивового Ручья. 

― А я Софи, ― с энтузиазмом пожимаю ей руку. ― Вы мне поможете?

― Да куда уж деваться, ― обречённо произносит ведунья. ― Придётся помогать.

― Чем же я так тебе не угодила, ведунья из Ивового ручья?

― Тем, что послал тебя император. 

― Не любишь императора? ― усмехаясь, спрашиваю я.

― Отчего же не любить? Люблю, но не всем сердцем, ― смотрит на меня колючим взглядом.

Несмотря на свою скромную внешность, в глазах Северины пылает внутренний огонь, заставляющий меня почувствовать себя песчинкой.

Ведунья поднимается, грациозно поворачивается и идёт к корзине.  Её движения исполнены грации и уверенности, словно она парит над землёй. 

― Матушка Северина, как хорошо, что мы тебя застали, ― кричат от городских ворот пара мужчин. ― Эрдан Ксандр приказал, чтобы ты вылечила девушку и взяла к себе на постой.

Ведунья что-то бормочет себе под нос, подозреваю, что ругательства. 

― Несите её ко мне в дом, ― уныло произносит она. ― Сама она идти не может. 

― Да как же мы её донесём? ― разочарованно спрашивают у ведуньи парни. ― Она же такая большая. 

Гулливер в стране лилипутов. Так, сказки превращаются в жизнь. 

― Это я-то большая? Да про таких, как я говорят: метр с кепкой в прыжке.

Парни прыскают со смеху, и даже матушка Северина снисходит до улыбки.

Чем же ей так насолил император, что при одном упоминании о нём ведунья мрачнеет.

― Принесите мне палку покрепче, ― прошу я парней. ― Доковыляю как-нибудь.

― А как ты до нашего городища добралась, красавица? ― спрашивает один из парней, и они дружно гогочут над обращением “красавица”.

Волдыри, покрывавшие руки, не дадут взять палку в руку. Как же я сразу-то не догадалась? Ползти по дороге, тоже не вариант: волдыри полопаются, и я получу заражение крови.

Что же делать? Снова обращаться за помощью к генералу?

Да, ни за что! 

Сама допрыгаю как-нибудь.

Боль пронзает ногу с каждым прыжком, но я упорно продолжаю свой путь, подпрыгивая на одной ноге. Останавливаюсь и снова прыгаю, как лягушка.

Каждое движение даётся с трудом, но я стискивая зубы и продолжаю отчаянно прыгать вперёд. Волосы растрепались, а костюм испачкался, но я не обращаю на это внимания ― единственное, что имеет сейчас значение, — это как можно скорее добраться до дома ведуньи.

С каждым прыжком по ноге разливается жжение, а мышцы протестующе сокращаются. 

Изо всех сил отталкиваясь здоровой ногой, стараюсь сделать прыжки как можно выше и дальше. Каждый новый шаг даётся с большим трудом, но я упрямо продолжаю движение.

Ведунья идёт за мной, а парни впереди, показывая путь. Уже никто не смеётся, а даже уважительно поглядывают на меня через плечо.

Благо дом ведуньи стоит на отшибе. 

Делаю последний, отчаянный рывок, устремляясь к спасительному порогу, моля всех богов, чтобы хватило сил подняться в дом.

― Отчаянная ты, ― с уважением произносит ведунья, обходя меня на пороге и скрываясь в доме. Усевшись поудобнее на ступеньке, я отдыхаю, набираясь сил для последнего, отчаянного рывка камикадзе.

Поднимаю глаза в небо, глубоко вдыхая. Воздух чист и свеж. Я бы даже получила удовольствие, если бы так отчаянно не чесались волдыри и не болела нога.

― О, как, ― недовольно произносит ведунья, выглядывая в окно. ― Видать, не одна ты пожаловала.

Я смотрю на возвышающийся над городищем огромный шатёр. Ну, конечно, как же генерал и не расположится с удобством. Изнеженный аристократишка. Пижон.

Ругаю я его, отчаянно завидуя тому, что он может позволить себе устроиться с комфортом. У него не болит нога и жжёт лицо с ладонями. Мне так становится жаль себя. До слёз.

Вытащили в какое-то захолустье и бросили на произвол судьбы. Кажется, я разделяю чувства матушки Северины к драконам. Ненавижу их!

Забыв о волдырях на ладонях, сжимаю кулаки так, что слёзы брызгают из глаз. Ногти впиваются в раны, причиняя неимоверную боль. Я даже не сразу осознаю, что ко мне обращается ведунья.

― Чегось отмалчиваешься? Или не желаешь с золткой разговаривать? ― кипя от негодования, бросает мне обидные слова ведунья. ― Неблагородных драконьих кровей мы.

Большей ерунды я в жизни не слышала. Причём здесь благородная кровь. Я как бы тоже не дворянка и к драконам тем более никаким боком не отношусь. Из крестьян мы. 

― Матушка Северина, ― изображаю я удивление, ― я же вроде не наступала вам на любимую мозоль? За что ж вы так на меня вызверились?

― Говор у тебя не как у драконов, ― задумчиво говорит она и скрывается в доме, бросив на ходу: ― Погодь.

― Да я не ухожу, ― бросаю я. ― Мне спешить некуда.

Куда мне идти? И так еле-еле дошкандыбала сюда. Опять это дурацкое слово!

Странно на меня действует это место. Когда я приехала из деревни в столицу, но долгое время избавлялась от лексикона, способного выдать, что я не городская. Тщательно следила за своей речью. А теперь провинциальное прошлое взяло вверх. 

Ведунья возвращается, держа в руках колоду карт. Усаживается на нижней ступени крыльца. Зажигает свечу и это среди белого дня на улице. Какой в этом сакральный смысл, я не ведаю. Протягивает руку и снимает сухой пучок трав. Зажигает его и обводит им карты, а затем мою голову, я едва не задыхаюсь от дыма. Пристраивает эту чадящую пытку у себя над головой. 

Она ловко тасует колоду, вдыхая дым от трав, и вытаскивает по одной три карты, раскладывая их на верхней ступеньке крыльца. Такой колоды я никогда не видела. Она не похожа ни на наши игральные карты, ни на Таро. 

Может быть, отдалённо на Ленорман, но если честно, то я не сильна в них. Знаю лишь поскольку постольку, и то потому, что моя помощница была помешана на эзотерике и каждый раз раскидывала мне на любовный интерес.

Рисунок на первой карте — луна над тёмным лесом.

На второй карте изображены красные цветы.

А на третьей красный дракон.

― Ты не из этого мира, ― поражённо смотрит на меня ведунья, вновь вдыхая аромат чадящих трав. У меня от этого запаха кружится голова.

― Это вам карты сказали? ― скептически улыбаюсь я, пытаясь не дышать глубоко.

― Видение! Мне было видение, ― страшным, как в фильмах ужасов, голосом отвечает Северина. ― Ты пришла не просто так. Тебя направили драконы.

― Это я вам сама рассказала, ― робко напоминаю я, что цель своего визита я не скрываю. 

― У тебя задание от императора драконов, касающееся нас. 

Я закатываю глаза, весь этот балаган изрядно надоедает. Ещё и голова жутко болит.

― Вот только у императора есть скрытая цель, о которой ни ты, но твой дракон не знаете, ― продолжает вещать Кассандра местного разлива.

― Нет никакого моего дракона, ― раздражённо говорю я. ― Генерал, брат императора, а я лишь его помощница.

― Тайные цели императора касаются тебя и его брата, но он тоже не знает о том, что задумал император. Твой дракон поможет тебе. 

Я скептически улыбаюсь. Никогда не верила в гадания. Общие фразы и никакой конкретики. 

― В чём он мне поможет? ― раздражаюсь я ещё больше. Так происходит каждый раз, когда я думаю о нём. ― Это я ему помогу. Генералу без меня не выбраться отсюда. 

― Наивное дитя, ― потусторонним голосом произносит ведунья, и глаза её закатываются, так что видны только белки. Её начинает трясти, как в эпилептическом припадке. ― Из раскалённого железа рождается меч, так же как из ненависти рождается любовь. Цель вашей миссии — любовь, и, лишь обретя её, ты вернёшься домой.

Будто и не она это говорит. Карты на ступеньке приходят в движение, и ведунья кладёт ещё одну. На ней изображена малина.

― Как я вернусь домой? ― нетерпеливо спрашиваю я. ― Император откроет портал? 

Ведунья смеётся жутким смехом. У меня мурашки бегут по коже. Лучше бы она меня вылечила, ей-богу.  В пророчества я не верю. А сейчас она меня лишь пугает. И с этой сумасшедшей мне предстоит жить в одном доме. я уже близка к тому, чтобы попроситься к генералу в его шикарный шатёр. Уж он-то комфортно устроился.

― Порталом послужит безусловная любовь, а откроет его поцелуй истинной любви, ― вещает Северина, вцепившись мне в плечо и тыча пальцем в выпавшую карту. ― Карта это ясно показывает.

Что за бред? Мне, что получается, нужно влюбиться в какого-нибудь золта, чтобы убраться от сюда?

― А ещё есть путь домой? ― спрашиваю я, сомневаясь в первом способе. Уж очень он какой-то ненадёжный, тем более для меня. 

― Только если император выполнит свою часть договора, ― произносит ведунья, и я облегчённо вздыхаю.

Вот это меня полностью устраивает. Договор с императором — величина постоянная и более мне понятная, чем сомнительные пророчества.

― Ты послана золтам свыше. Небесная мать сжалилась над своими детьми, ― произносит ведунья, приходя в себя. ― Мы поможем тебе выполнить твою миссию.

― А вы знаете, какая она? ― усмехаюсь я.

― Конечно, ты принесла любовь народу золтов, ― так убеждённо говорит она, что я сама едва не поверила в свою особую миссию. ― С тобой наша жизнь изменится.

Если хочет верить в этот  бред, пусть верит. Сложно мне будет организовывать свадьбы у такого тёмного народа. Но договор есть договор, и если я хочу вернуться, то мне надо поженить хотя бы одну пару.