Глава 6

Софи Соколовская

Ведунья окончательно приходит в себя. 

― Ты приносишь людям радость и любовь, ― говорит она. ― Чем ты занимаешься?

Как же ей объяснить-то? Вряд ли они  вообще знают о такой профессии, как организатор свадеб.

― Я в своём мире организовывала свадьбы.

― А чего их организовывать? ― удивляется ведунья. ― Чужой человек на свадьбе не к добру.

Опять суеверия и мракобесие. Ох, и сложно мне будет. А во дворце у императора казалось, что нет ничего легче. Как же я ошибалась. Придётся заручиться поддержкой Северины. Пока я здесь больше никого не знаю.

― Раньше у нас как было?

― Как? ― заинтересованно вовлекается она в разговор.

― Жених с невестой и их родители договариваются о свадьбе. И предстоит им сложный путь организации. То кафе или ресторан занят, то ведущего найти не могут, то проблемы с тортом. А ещё во время свадьбы родителям нужно бегать и следить за всем. Так?

Ведунья пожимает плечами.

― У нас свадьбы деревенские. Простые. Всего, что ты перечислила, нет.

Вот ещё проблема. Как организовать деревенскую свадьбу, которую празднуют во дворе дома. 

― Расскажи, как у вас проходят свадьбы, ― решаю я расспросить ведунью, чтобы знать, с чем работать предстоит.

― Для золтов подготовка к свадьбе ― не просто организация праздника, а важный ритуал, объединяющий всю общину в радостном ожидании нового союза, ― начинает ведунья. 

Конечно, конечно, я и не спорю, внимательно слушая. Вот только я сама из деревни и рассказывать мне сказки золтского леса не надо. Отец с матерью жениха и невесты все в мыле, пока община празднует образование нового союза.

― Свадьба ― событие, которое затрагивает всю общину. Подготовка к ней начинается задолго до самого торжества, ― рассказывает Северина. ― Сначала проходит сватовство. Родители жениха приходят в дом невесты, чтобы договориться о свадьбе. Если согласие получено, начинается активная подготовка.

Пока ничего нового, всё, как у нас в мире. Не вешай нос, Софи! Ты же умница и даже в этом захолустье сумеешь увлечь народ новой идеей. Чего-чего, а убеждать — это твоя сильная сторона.

― Весть о предстоящем празднике быстро разносится по деревне. Дружки жениха и невесты обходят дома, приглашая гостей. Каждая семья готовится внести свой вклад в торжество.

Так уж и каждая семья, сомневаюсь я. Может быть, поэтому золты перестали жениться? У кого-то вообще нет детей, а свою лепту в организацию праздника вноси и пищи.

― Женщины собираются вместе, чтобы печь караваи и пироги. Воздух наполняется ароматом свежей выпечки, ― мечтательно произносит ведунья и даже причмокивает от удовольствия, представляя застолье. ― Мужчины занимаются приготовлением мясных блюд и напитков. Во дворах слышен стук топоров ― готовятся столы и лавки для гостей.

Вот зачем каждый раз готовить столы и лавки? Сколотили один раз и пользуйтесь всей деревней. С каждым новым словом Северины во мне зреет уверенность, что я смогу и здесь открыть своё брачное агентство.

― Невеста с подругами шьют и вышивают наряды, готовят приданое, ― продолжает рассказ ведунья, путая хронологию событий и не догадываясь, что я уже придумываю, как сделать так, чтобы золты захотели свадьбу моей организации. ― Жених с друзьями украшают дом и двор лентами и цветами. Вечерами молодёжь собирается, чтобы репетировать свадебные песни.

Делаю себе пометку в памяти, организовать ансамбль, в крайнем случае хор. Не все же хорошо поют, вот и выберу самых лучших.

― Накануне свадьбы проходят девичник и мальчишник. Это последняя возможность для молодых провести время с друзьями перед началом семейной жизни.

Девичники и мальчишники я тоже организовываю. Это моя любимая часть подготовки. Нужно же так всё организовать, чтобы невеста с женихом навсегда запомнили прощание с холостой жизнью.

― В день свадьбы вся деревня преображается. Звучит музыка, гости наряжаются в лучшие одежды. 

― Очень интересно, ― честно говорю я. ― А брак где регистрируется? У вас есть церкви? Священники?

Ведунья смеётся. Её смех похож на карканье вороны.

― Богиня домашнего очага Тремма, покровительствует семьям и общине. Наши боги не нуждаются в служении, и священников у нас нет. 

Уже хорошо, отмечаю я про себя. Если нет культа, то можно вносить свои дополнения и украшать церемонию новыми фишечками.

― Ритуал создания новой семьи проводится старейшинами общины, ― говорит Северина. ― Перед началом церемонии жених и невеста приносят дары Тремме ― свежеиспечённые караваи, цветы, а также личные украшения и предметы, сделанные своими руками. Эти подношения кладутся на алтарь в качестве жертвы богине.

Очень красиво, надо признать. Есть с чем работать. Я мысленно уже потираю руки в предвкушении интересной работы. Помощников наберу из самих золтов. 

― А где находится храм богини? ― интересуюсь я, прикидывая в уме, как всё вплести в единую программу празднества.

― Место почитания Треммы небольшая роща с могучими вековыми деревьями, в центре которой расположен её алтарь. 

― Алтарь? ― удивляюсь я.

― Да, он представляет собой большой валун, на котором высечены символы и изображения богини. Вокруг алтаря установлены скамьи, где собираются члены общины во время торжественных обрядов.

Валун же наверно можно будет принести в деревню, чтобы далеко не бегать?

― А дальше? ― спрашиваю я. ― Что происходит дальше?

― Старейшины общины, облачённые в особые одежды, выходят к алтарю и начинают ритуальный танец, призывая Тремму стать свидетельницей союза молодых. Во время танца они читают древние молитвы, прося богиню благословить брак и даровать паре долгую и счастливую совместную жизнь.

Красиво, очень красиво, решаю я. Менять здесь ничего не стоит. Религиозных обрядов вообще лучше не касаться. Люди становятся удивительно упрямы, когда дело касается веры.

― Когда старейшины заканчивают танец, жених и невеста становятся перед алтарём, держась за руки. Старейшины возлагают на их головы венки из полевых цветов и трав, символизирующие плодородие и обновление. Затем молодые произносят клятвы верности друг другу, скрепляя свой союз в присутствии богини Треммы и всей общины.

Просто чудесно. Это же подарок небес. С такими традициями работать одно удовольствие. И песни, и танцы, и красивый обряд бракосочетания. Интересно, есть у них что-то наподобие фотографа. Неплохо бы запечатлеть всё это для истории семьи.

Жаль, что руки болят и не удержат ручку. У меня аж зуд от нетерпения, как мне хочется приступить к работе. 

Осталось только найти первую пару на организацию свадьбы.

― Я помогу тебе, ― произносит ведунья, а я вздрагиваю, не ожидая такого продолжения.

― Но вы же даже не знаете, какое задание я получила от императора, ― говорю я, ― а уже хотите помочь.

Матушка Северина закатывает глаза к небу, мол, какую непроходимую дуру прибило к нашим берегам.

― Догадаться несложно, ― терпеливо объясняет она, словно я неразумный младенец. Такой подход меня выводит из себя, но я благоразумно сдерживаюсь. Всё-таки она обещала помощь. Глупо было бы разбрасываться такими обещаниями. ― Тебе призвали из другого мира. Выбрали, судя по всему, из-за твоего дела. Прислали сюда. А, значит, император заметил, что добыча золота сократилась…

― Вы думаете, что всё так и было?

Я имею в виду свой призыв, а не добычу золота, до которой мне нет никакого дела.

― А как иначе-то? ― искренне удивляется ведунья. Вот только не пойму чему, то ли моей непроходимой глупости, то ли тому, что я сомневаюсь в её словах. А я сомневаюсь. И даже очень.

Почему генерал думает, что золты тупые? Очень даже сообразительные. Особенно матушка Северина. 

― Императора беспокоит только добыча металлов, а на судьбу золтов ему плевать. Вместо того чтобы разобраться, почему наш народ бастует, он пошёл по пути наименьшего сопротивления ― прислал тебя, чтобы завлечь красивыми картинками свадеб.

Ведунью трясёт от возмущения. И, я надо признаться, разделяю её негодование, но толика сомнения всё же имеется. Может, император не такой уж и плохой? 

― Он правит огромной империей и уследить за всем нет возможности, ― оправдываю я Ригана XXI. ― Узнал о ваших бедах и прислал на помощь своего брата.

― Это которого? ― прищурив глаза, подозрительно спрашивает ведунья.

― А что у него их много? ― в свою очередь, удивляюсь я. ― Я знаю лишь генерала Райана ди Роско.

― Братьев много, ― подтверждает кивком свои слова ведунья. ― Род ди Роско многочисленный. 

Она задумалась и снова, что ли, впадает в транс? Как-то странно она смотрит, как бы сквозь меня.

― Да, может, ты и права, ― отвечает на мой вопрос. ― Брата он прислал любимого и очень значимого для рода. Видимо, действительно его беспокоит наша судьба.

Циничный Райан такая важная персона? Сомневаюсь! Но, кто я такая, чтобы перечить ей.

― Вы бы подлечили меня немного, ― осторожно прошу я. 

― Ногу я тебе вправила её на дороге, а волдыри…― задумывается она, ― надо мазь специальную варить. У меня нет. 

― Сварите, пожалуйста, ― хотела добавить, “я заплачу”, но вовремя закрываю рот. Платить мне нечем. Оглядываю себя и плакать хочется. ― У вас есть где постирать одежду?

Ведунья кивает на колодец во дворе. Обалдеть, это мне ещё и воду таскать и греть на печи. Настроение падает ниже некуда. И вот, казалось бы, я достигла дна отчаяния, как снизу постучали: 

― Ты чего здесь расселась? 

Из-за забора на меня, недовольно хмуря брови, смотрит генерал.

― А где мне сидеть? ― огрызаюсь я. Он вызывает во мне только негативные чувства. Да, с таким спутником до просветления далеко. ― Вы бросили меня на дороге, и мне пришлось самой добираться до лекарки.

Его губы сжимаются в узкую полоску, а в глазах плещется недовольство. 

― Сказал же, ждать меня.

Я пожимаю плечами, сдерживая привычные для такого случая слова: “ да пошёл ты, генерал, в…пешее эротическое путешествие. Кажется, там вам самое место.

― Софи, ты, кажется, не понимаешь всю серьёзность ситуации… ― начинает Райан, а мне становится так смешно, что я не могу сдержаться.

Смеюсь и не никак не могу остановиться. Слёзы льются по лицу, болит живот, а я всё смеюсь.

Серьёзность ситуации. Надо же такое придумать.

― У вас специфическое чувство юмора, генерал, ― произношу я, непроизвольно икнув. Краснею и закрываю рот ладошкой.

― Ну вот всё ваше легкомыслие и вышло, ― говорит он, намекая на мою неуместную икоту. ― Рад, что хоть так вы избавились от неподобающего веселья, Софи.

Вот же гад, чешуйчатый. Как же хочется дать ему под дых, чтобы стереть эту самодовольную улыбку с физиономии.

― Прошу вас следовать за мной, ― приказывает он. 

Он настолько выводит меня из себя, что я снова сжимаю кулаки, забыв о ранах. Он боли я тихонько скулю, а генералу нет никакого дела до моих страданий. Вспомнив, что он удобно устроился, у меня в глазах искрит от злости. 

― Интересно, как это вы себе представляете? ― зло спрашиваю я. ― я еле-еле доползла сюда. Причём в буквальном смысле. А вы требуете, чтобы я шла за вами? 

― Не нужно преувеличивать, ― отмахивается он от моих претензий, как от надоедливой мухи. Вот так и его брат не брал во внимание проблемы этого милого народца, пока жареный петух в одно место не клюнул.

― Меня сюда определили на постой, и я с места не сдвинусь, ― поворачиваюсь я к нему спиной. 

― Ты можешь пожить в моём походном шатре, ― смягчившись, произносит генерал. Едва не поперхнулась собственной слюной, я медленно поворачиваюсь. Он умеет быть милым? Неожиданно.

― Не пристало девице жить в одном шатре с неженатым мужчиной, да ещё с репутацией бабника, ― холодно смерив его взглядом, снова отворачиваюсь я.

Пусть не думает, что, едва он добавил теплоты в свой сочный баритон, я сразу же паду к его ногам. Не на ту нарвался, господин генерал. 

На меня ваше обаяние не действует. Ну, почти.