Глава 19

Пух! Я падаю лицом в кучу пергаментов, которые тут же оживают и начинают шептать проклятия на мертвом языке бухгалтерии. Контракт размером с молодого тролля (и пахнет древностью в попытке мимикрировать под огромную кучу пыли) в моих руках пытается вырваться, но я крепко прижимаю его к груди, как дракон – свою последнюю золотую монету. Шерх, мой верный змей-переросток, тут же начинает с любопытством обнюхивать документ, явно оценивая его вкусовые качества. – Не надо! – Я хватаю его за хвост, и он обиженно плюется искрами. – Юди! Срочно нужен твой профессиональный и безжалостный взгляд. Мой помощник-фей взмывает в воздух, по пути надевая очки, которые материализовались из ниоткуда (вероятно, из того же измерения, где пропадают носки). Увидев контракт, он бледнеет, как вампир на рассвете: – Это… оригинал контракта с Небесной Канцелярией? Как вы его… – Думаешь, подкупила архивариуса бутылкой эльфийского вина? Юридически я чиста, как слеза единорога, так что не переживай. Но боюсь, у нас не так много времени – не зря его прятали в Канцелярии, защищенный сказками клерков и гневом бюрократов! Лулу, наша домовая фурия, уже кружится вокруг, сверкая глазами, как два заблудившихся в темноте светлячка. – Великолепно! Ваша бабушка раз сто пыталась его заполучить, но у нее не вышло. А вы… Ну просто чума! Что мне сделать? Чем помочь? – Закрой все порталы и активируй блокирующие артефакты. И на всякий случай достань все печенье и конфеты – вдруг придется откупаться. – Есть! – Лулу исчезает в вихре задач и магических ругательств. Юди тем временем листает страницы с такой скоростью, что бумага начинает дымиться. Я нервно поглядываю на дверь, ожидая, что вот-вот ворвется карательный отряд небесных клерков с чернильными пятнами на мантиях. Тук-тук-ТУК! Стук в дверь звучит так, будто за ней стоит разъяренный великан с плохим клиентским рейтингом. – Юди! – громко шепчу я. – Так-так-так… – бормочет он. – Даже смерть не является основанием для прекращения контракта, если есть наследник рода. – Вот же жулики! Поэтому бабуля и была вынуждена передать мне это «счастье»! Что там еще? Когда контракт перестает действовать? – Когда в роду не остается наследников. – Юди поднимает на меня грустный взгляд поверх очков. – А еще? Болезни? Отравления? Проклятия? Может, если я случайно превращусь в лягушку? Дверь сотрясается от ударов, и с потолка сыплется пыль вперемешку с блестками (Лулу, видимо, активировала режим паники). – Вы только в одном случае можете отказаться от проведения свадьбы без последствий в виде проклятия: если сами окажетесь в роли невесты злодея. – О, какая щедрость! И то на один раз, если не буду разводиться, – хлопаю я себя по коленям. – А что насчет проклятий в случае отказа? Это все задокументировано? – К сожалению, да. Пункт 666: «Отказ карается проклятием по рандомному принципу». Я тяжело вздыхаю, а Юди лихорадочно перебирает страницы, пока от трения не вспыхивают первые строки. – Юди, хотя бы зацепку дай. Хоть маленькую надежду на спасение! – Так, кажется, нашел! Согласно пункту 34.7.2.1 подраздел Ы, сторона Б (то бишь мы) может закрыть агентство в случае… Он замолкает. – В случае ЧЕГО? Юди медленно поднимает глаза: – …в случае, если главный офис Небесной Канцелярии будет уничтожен. Тишина. За дверью, кстати, тоже. Напряжение в комнате становится таким густым, что даже Шерх начинает жевать его вместо яблока. Я медленно поворачиваю голову к Юди. – Давай сначала уточним детали. Что именно значит «уничтожен»? Полностью стерт физически с лица облаков или юридически с бумажки? Или достаточно, скажем… символического повреждения? Юди лихорадочно пролистывает контракт: – Здесь уточняется… «полная утрата функциональности на срок не менее трех лунных циклов». Дверь с грохотом слетает с петель, приземляясь прямо на Шерха, который тут же начинает ее с аппетитом облизывать. На пороге стоит главный архивариус Небесной Канцелярии – существо, состоящее на 90 % из пергамента и на 10 % из чистой бюрократии. – Я стучал, – говорит он голосом, напоминающим скрип перьев по бумаге. – Мы не слышали, – бодро вру я, закрывая собой контракт. – Чем обязаны? – Вы захватили кое-что лишнее во время пространственного прыжка. – Его глаза-вихри вращаются с такой скоростью, что я начинаю чувствовать головокружение. – Ой, да это же просто наш экземпляр контракта! – Делаю невинные глазки, как у ангела. – Да, конечно. – Архивариус склоняет голову, и с его плеч сыплются бумажные хлопья. – Нам просто нужно сверить нумерацию страниц. Для… э-э… архивной точности. В этот момент Лулу, наша домовая фурия, появляется с подносом, на котором дымящиеся печенья соседствуют с дымовыми шашками. – Чаю? – сладким голоском предлагает она, ловко подсовывая угощение прямо под нос архивариусу. Тот дергается, его пергаментная кожа покрывается морщинами. Видно, как он изо всех сил пытается сдержать чихательный рефлекс – у небесных канцеляристов аллергия на добродушие. – Апчхи! – наконец взрывается он, и в этот момент его рука рефлекторно хватает контракт. В облаке бумажной пыли он исчезает, оставив после себя только пару выпавших страниц и запах старых фолиантов. – Я посыпала печенье вирусом счастья, – хихикает Лулу, подбирая упавшие листы. – Может, они там в Канцелярии теперь закроются на карантин? Я без особой надежды вздыхаю: – Вряд ли. У них на положительные эмоции выработан стойкий иммунитет. Как и на чувство юмора. И тут дверной проем (который теперь официально бездверный) внезапно затемняется. Возникает силуэт, который мог бы выглядеть романтично, если бы не напоминал собой тень перед грозой. Дариус Вейл переступает порог, и кажется, что комната сразу становится теснее. Его плащ колышется, будто живой, а в глазах – обещание хаоса. – У нас закрыто, – автоматически говорю я. – Приходите, когда откроют порталы. Вход – только через Небесную Канцелярию. – Жаннет, – перебивает он, и его голос звучит как шепот между лезвиями ножей, – я же ее разнесу, эту вашу Канцелярию. – Он улыбается, и в это мгновение я вижу шанс на счастливое будущее. Разнесет, говорит? Да это же именно то, что мне нужно! Я поднимаю на него взгляд, и моя улыбка становится настолько сладкой, что даже Шерх на секунду перестает облизывать дверь. – Господин Вейл, – говорю я, складывая руки, как в молитве, – вы только что ПОЧТИ стали моим любимым клиентом. Не хотите ли чаю? Мне столько всего с вами нужно обсудить. P. S. Вейл, кажется, впервые за последние сто лет выглядит озадаченным. А где-то в Небесной Канцелярии архивариус чихает во второй раз, и это чихание стирает с лица земли целый отдел кадрового учета.