Глава 55

Ключ поворачивается в замке с громким щелчком, который эхом разносится по всему агентству. И тут все застывает. Леди Мрак замирает с открытым ртом, ее часы останавливаются на отметке одной секунды до катастрофы. Канцлер, который уже почти налетел на меня, зависает в воздухе, его тенистые одежды застывают, как черный лед. Даже сверчки перестают стрекотать. Только я, Дариус, Бри, Лулу, Шерхи и Юди можем двигаться. Из-под земли вырывается золотой свет, теплый, как лучи весеннего солнца, и окутывает агентство. Стены начинают перестраиваться сами собой в какую-то новую версию себя. Старая пыль на крыше превращается в лепестки роз, а тяжелая дверь во внутренний дворик распахивается с торжествующим скрипом. И тогда появляется она – моя бабушка. Ее образ мерцает, как отражение в воде, но я узнаю ее сразу – те же строгие глаза, тот же твердый подбородок. Она улыбается, и в этом взгляде столько любви, что у меня перехватывает дыхание. – Молодец, внучка, – говорит она. Голос звучит так, будто доносится из самого сердца мира. – Ты сделала то, что не могла я: приняла свое наследие Небесной Свахи. – Бабушка… – тяну я к ней руки. – Контракт разорван. Агентство свободно. Канцлер оживает и взрывается – буквально. Его форма рассыпается на миллионы черных перьев, которые тут же втыкаются остриями в землю и уходят куда-то вниз. Похоже, в Преисподнюю. – Нет! – кричит леди Мрак, но ее голос словно глушат, и ее темная фигура начинает растворяться, как сахар в кипятке. – Прощай, старый хрыч. – Бабушка смотрит туда, где только что был канцлер. – Ты проиграл. Внучка будет жить так, как хочет. А потом она поворачивается ко мне, и ее образ становится прозрачнее. – Теперь все зависит только от тебя, Нетти. – Подожди! – Я протягиваю руку, но она уже исчезает. Я пробегаю по тому месту, где она только что стояла, кружусь, но ее больше нет здесь. Да и не она это была, а образ, энергия, которую удерживало заклинание квеста. – Мяу, – говорит Гавиус. – Он говорит, что его забыли, – переводит Юди. – Но он не прочь остаться. И тут оживает и вся природа – с крыши новенького агентства осыпаются лепестки. Ни леди Мрак, ни канцлера нет. Дариус стоит рядом, смотрит на меня и улыбается. – Значит, теперь ты свободна? – Похоже, что так. – И что будешь делать? Откроешь кондитерскую? Я оглядываюсь на своих друзей – на Лулу, которая уже пытается накормить Гавиуса праздничным печеночным тортом, на Бри, которая разливает вино, на Юди, который лихорадочно записывает все в книгу регистрации. – Не знаю. – Я пожимаю плечами. – Но обязательно разберусь. Дариус смеется, берет меня за руку и притягивает к себе. – Тогда, может, начнем с еще одного поцелуя? И я соглашаюсь. На этот раз не в щечку. Наши губы едва успевают соприкоснуться, как воздух взрывается громовым треском. Дариуса относит от меня темной тенью. И в этом клубке мрака я распознаю знакомые черты. – Шакли? Я отшатываюсь, чувствуя, как что-то острое проносится в сантиметре от моего лица. В стене позади нас торчит кинжал, дрожащий от удара. Его лезвие черное, как сама Преисподняя, а рукоять украшена знаком его семейки. – Нетти, он же теперь смертный. – Шакли стоит напротив Дариуса, который поднимается на ноги, крутит в руках еще один темный кинжал. – А я, кстати, теперь абсолютно свободен. Развелся. – Но она же беременна! – Я завязываю разговор, чтобы отвлечь внимание на себя и дать Дариусу время. – Я буду щедрым папой. Заберу ребенка потом к нам с тобой. Воспитаем. – Шакли, ты перегрелся? Нас с тобой уже давно ничего не связывает. – Если бы не твой дед, мы бы не расстались. Это его зелье. Но я, как видишь, придумал, как все исправить. Даже ребенка организовал. – Да ты больной, Шакли. Лечиться надо. – Я чувствую, как кровь стынет в жилах. Шакли крутит кинжал в пальцах, его улыбка растягивается в оскал. – Ты права, Нетти. Я действительно болен. – Он делает шаг вперед, и тени сгущаются вокруг него. – Болен тобой. И сегодня я наконец вылечусь. Дариус встает между нами, его плечи напряжены, но в глазах не страх, а ледяная ярость. Он вытесняет меня за свою спину, не обращая внимания на мое сопротивление. – Ты ошибся, думая, что смертный – значит слабый, – говорит он, и его голос звучит опасно тихо. Шакли смеется – пробирающе, до дрожи, как треск ломающихся костей. – О, я с нетерпением жду, как ты это докажешь. Он бросается вперед, кинжал сверкает в воздухе. Дариус не уклоняется – вместо этого ловит руку Шакли в полете, скручивает ее с такой силой, что раздается хруст. Кинжал падает на траву. – А-а-а! – Шакли корчится от боли, его глаза расширяются от шока. – Как ты остановил темный кинжал? Дариус прижимает его к земле: – А тебе все расскажи? Или можешь рассчитывать только на магию, дохляк? По сравнению с Дариусом Шакли проигрывает в комплекции, но я все еще боюсь, что у подонка есть несколько убойных заклинаний. Темный маг и смертный – это неравный бой. Но Дариус тыкает пальцем в какие-то места на теле Шакли, и тот вопит: – Я не могу пошевелиться! Что ты со мной сделал? А ну, отпустил быстро! Дариус смотрит на Шакли сверху вниз со скептической усмешкой. И тут подбегает Лулу. – У меня есть три вечных шара превращений. Я покупала их с премий, копила для злейших своих врагов, но они так и не появлялись. А этот отличный кандидат! – Лулу прыгает вокруг, гремя тремя сферами. – И кто там у тебя? – Я с интересом подхожу ближе. – Летучая мышь, слизняк и… – Лулу делает театральную паузу, наслаждаясь вниманием, и продолжает: – …сколопендра! – Бе-е-е, – хором откликаемся я, Бри и Юди. – Последнее особенно омерзительное, да? – Лулу аж подпрыгивает. – Достойно Шакли, – улыбаюсь я. – Не смейте! Мой род отомстит! Бри подходит ближе и наклоняется к нему: – Слышала сплетни во дворце – ты избавился от всей родни… По реакции видно, что она попала в точку. Избавился без зазрений совести, а мы навсегда превратим его в противную многоножку. – Зажигай, Лулу! – Я отступаю. Дариус тоже встает, один Шакли остается лежать на земле. – Не-е-е… – Он не успевает доорать, как Лулу запускает в него шар и произносит заклинание активации. Оранжевое облако полностью поглощает Шакли, а когда оно рассеивается, в траве остается копошиться сколопендра. Лулу тут же берет ее за хвостик. – Такой твари в нашем агентстве пары не найти. Лулу выкидывает насекомое за забор агентства. Дариус оборачивается ко мне, его дыхание ровное, как будто ничего не произошло. – Прости, что испортил момент. Я смеюсь нервно, но искренне. – Ты… ты только что голыми руками победил темного мага. А Лулу пожертвовала половину своих премий, на которые купила шар превращений, на этого гада. – И ни капельки не жалею! У меня еще два осталось, а врагов ни одного! – кричит Лулу от забора. Дариус улыбается: – Такому отбросу меня не победить. Я же говорил тебе, Нетти, что со всем разберусь. Бри свистит, впечатленная ответом: – Ну, теперь я понимаю, почему ты нравишься Нетти. Я делаю ей страшные глаза, она смеется. Лулу хлопает в ладоши. – А теперь можно есть свадебный торт?! Я беру Дариуса за руку, смотрю на Шерхи и Гавиуса, которые как-то подозрительно быстро нашли общий язык. Шерхи уже забралась к Гавиусу на спину и оплела шею, а он и в ус не дует. – Да, – говорю я с улыбкой. – Теперь можно. И в этот момент в воздухе что-то щелкает. Дверь агентства озаряется светом. На пороге стоит женщина – высокая, с каштановыми волосами и такими похожими на мои глазами. Я узнаю ее сердцем. – Мама? – Мой голос дрожит. Она улыбается. – Прости, что припозднилась. Меня не пускало это дурацкое заклинание. Надеюсь, я не опоздала на твою свадьбу? Она смотрит на наши с Дариусом сцепленные в замок руки. – Нет, мам. Не опоздала. Ты как раз вовремя, – говорю я и бегу обниматься. Чувствую – внутри меня больше нет обиды, одна радость встречи.