Глава 10. Подозрительный партнер

Когда раздается звонок айфона, даже на экран смотреть не надо — ясно, что объявился самый подозрительный на сегодняшний момент человек.

Жених номер три.

Ероша влажные после душа волосы, я некоторое время раздумываю, стоит ли отвечать. Может, переждать пару дней, пока всё не уляжется в мыслях? Звонок смолкает, я с облегчением выдыхаю — решили за меня — но тут же раздается снова. Да уж, чего у Чэна не отнять, так это его настойчивости!

— Здравствуйте. Добрый вечер, — произносим мы одновременно. И одновременно же умолкаем. Я — потому что просто не знаю, что сказать, Чэн по неизвестной причине. Может, положить потихоньку трубку, а потом оправдаться: мол, звонок сорвался?

— Как ваше здоровье? — наконец спрашивает онемевший, кажется, навеки собеседник.

— Неплохое, — отвечаю я. Внутренняя ворчунья (наверное, не зря Роксан сравнивает меня с бабкой-занудой, спасибо, что не с маразматичкой) меж тем бурчит: если уж обхаживаешь девушку, можно и пораньше поинтересоваться ее здоровьем! А то, может, внутренние повреждения после аварии довели ее до реанимации или стресс от похищения до сумасшедшего дома?

Словно прочитав мои мысли по телефону — и чему уже удивляться, правда? — Чэн сообщает:

— Я на неделе заезжал к вам в университет…

Что-то вроде оправдания за свое долгое отсутствие? И что дальше? Опоздал? Не застал? Не нашел?

— …но увидел, вы уже садитесь в машину к какому-то молодому человеку…

О. И правда приезжал! Хотя в чэновской фразе явно звучит вопрос: «Кто таков?», я преспокойно его игнорирую. Отзываюсь нейтрально:

— Вот как?

Снова пауза. Такими темпами я успею и волосы высушить-уложить прямо во время беседы. Свои деловые переговоры Чэн ведет так же неторопливо? Не продавливает бизнес-партнеров логическими аргументами, не улещивает посулами и перспективами, а попросту… э-э-э… усыпляет?

— Хочу перед вами извиниться, — наконец рожает мой задумчивый собеседник.

Любопытно, за что? Что именно вы, Маркус Чэн, и организовали мое похищение?

Ан нет, никаких душераздирающих и неожиданных признаний на сегодня!

— В прошлый раз я… слегка вспылил. Потом поразмыслил и понял… — Новая пауза. Но я уже заинтригована и жду продолжения, — …что вы имеете полное право испытывать ко мне любые чувства. Даже негативные. Вы ведь не выбирали, не планировали брак именно со мной, к тому же пока плохо меня знаете. — Следующая пауза, во время которой он мужественно собирается с духом, пока не выдавливает, наконец: — Извините.

Зажимаю рот ладонью, чтобы заглушить смешок. Похоже, Маркусу Чэну попросить прощения (возможно, только лишь у женщины) так же трудно, как Захарии Лэю опустить при разговоре обращение «госпожа». О, мой герой! Я вами так горжусь!

Вслух произношу, конечно, другое:

— Ну что вы, не стоит, я тогда даже внимания не обратила…

Не объяснять же, что с детства привыкла к вечно раздражительным, несправедливым и нетерпимым мужчинам! Причем в своей собственной семье.

Слышу с другой стороны явно облегченный выдох. Чэн осведомляется — уже гораздо бодрее:

— Чем думаете сегодня заняться?

Я смотрю на часы. Восемь вечера. Вообще-то я собиралась нанести маску и просто проваляться до ночи на диване с книгой, периодически ныряя в телевизионные каналы или в бесконечные глубины интернета. Соглашусь, не самое романтичное или захватывающее времяпровождение, зато никто не будет пугать причастностью нового жениха к моему похищению или явлением духа любимой нянюшки, стремящейся предостеречь от некоего опасного мужчины (возможно, опять же того самого жениха). Няня Ван, ну почему ты сразу же не назвала имя-фамилию-прописку?! В следующую нашу встречу — если она, конечно, состоится, — будь, пожалуйста, поконкретней!

Осторожно отвечаю:

— Да ничем особенным.

— Тогда составите мне компанию?

— А… что вы предлагаете?

— Пусть это будет моим секретом!

Да-а-а, еще завезете в такое секретное место, где никто никогда не найдет меня… или мое уже бездыханное тело!

Встряхиваюсь. Хотя я никогда — кроме ранней юности, конечно, — не питала склонности к авантюрным поступкам, почему должна сидеть взаперти, всерьез поверив в версию Захарии или в чей-то (в сговоре с шаманом) дурацкий розыгрыш? А даже если все они правы — как разоблачить недобрые планы человека, просто взяв и прекратив с ним общаться?

— Я не против, но вам же из вашего района еще ехать и ехать…

— Просто выходи́те, — перебивает меня Маркус.

— Так вы уже здесь?

— Да. Сижу в машине у вашего дома.

Машинально развожу полоски жалюзи на окне; какое-то авто на стоянке, возможно, как раз чэновское, приветственно мигает фарами.

— Ну-у-у вы и… самонадеянный тип! Так были уверены, что я вас прощу?

Смех в трубке. Приятный, кстати.

— Но вы ведь «тогда даже внимания не обратили»! Жду.

* * *

Мы едем.

Куда пока неизвестно; утешает, что все-таки к центру города, а не за его пределы.

Чэн посматривает на меня, но занимательной болтовней не балует. Что ж, и я помолчу. Для заполнения паузы нахожу музыкальный канал, откидываюсь на спинку кресла и гляжу в окно на пролетающие мимо светящиеся мосты, улицы, дома. Ну, или незаметно скосив взгляд, — на мужчину рядом. Одет мужчина как всегда без особых изысков: джинсы, футболка, ветровка, хоть и всё известных брендов и свежее (после работы заезжал домой переодеться?). Густые волосы ерошит ветром из приоткрытого окна.

— Ага, где-то здесь, — наконец произносит мой неразговорчивый водитель. Несмотря на указания навигатора найти нужный съезд с моста удается не сразу, Чэн ругается вполголоса и тут же виновато косится на меня. Игнорирую: да, похоже, «жениху» так и не удастся поразить суженую своей удивительной выдержкой!

Проезжаем на закрытую территорию новехонького жилищного комплекса; половина окон домов темные: либо квартиры еще не раскуплены, либо жильцы пока не вселились.

— Приехали! — объявляет Чэн, отстегивая ремень безопасности. Я смотрю вопросительно, Маркус хмыкает, почесывает мизинцем бровь и говорит — чуть насмешливо: — Нет, тут вовсе не тайное место для моих свиданий! Просто хотел вам кое-что показать.

Бесцеремонная Санни тут обязательно выдала бы что-нибудь пошлое вроде: «И что это за «кое-что» мне сейчас покажут?» Похоже, и я немного от нее заразилась…

Поднимаемся на лифте на самый верхний этаж. Чэн открывает дверь в одну из двух квартир на площадке, зажигает свет. Пусто, просторно, пахнет свежей отделкой; всё в спокойных пастельных тонах, просто, неброско, функционально. Как-то очень… по-мужски. Настороженно наблюдающий за моей реакцией Чэн говорит:

— Если что-то не нравится, всегда можно переделать. До обстановки еще дело не дошло, так что… всё в ваших руках.

Слишком громко — пустая квартира отзывается эхом — стуча каблуками, прохожу до панорамного окна. С верхнего этажа открывается великолепный вид на реку, звуки следующей вдоль нее автострады на такую высоту не доносятся. Говорю искренне:

— Впечатляюще!

Вижу отражающийся в темном окне силуэт мужчины за своей спиной. Чэн сообщает уже оживленнее:

— Здесь еще три спальни, довольно просторные, хотите посмотреть? Можно одну переделать в рабочий кабинет.

— Но…

Хозяин начинает говорить быстрее — как ученик, старающийся успеть выпалить всё, что знает, прежде чем его посадят на место:

— Если не устраивает планировка или площадь квартиры, можно в этом же кондоминиуме подобрать другую. Просто с видом на реку оставалась всего одна.

— Господин Чэн…

— Маркус.

Я вздыхаю.

— Маркус, но это всё совершенно не нужно!

Теперь уже он всматривается в мое отражение.

— Почему не нужно? Понимаю, мое собственное финансовое положение не идет ни в какое сравнение с вашим, но я вовсе не собираюсь устраивать так называемую «голую» свадьбу, простую регистрацию брака, Хотя вы и не выдали мне список своих условий. Я купил эту квартиру для нас, вы можете пользоваться моими автомобилями или приобрести новый, распоряжаться всеми моими активами. Кроме тех, что вложены в дело, конечно. Кольца, свадебное торжество с подарками для приглашенных гостей, разумеется, тоже за мой счет…

— Ну уж нет, хватит с меня свадеб! — вырывается у меня.

Пусть и не состоявшихся.

— Я тоже так думаю! — не моргнув глазом, соглашается Чэн. Я невольно фыркаю, и он спешит поправиться: — В том смысле, уж лучше пусть все деньги останутся в семье! За свою первую свадьбу я отдавал кредит почти два года.

И лет двадцать пять будет выплачивать за эту квартиру… Знаю-знаю, сколько стоят новые просторные апартаменты в центре города, пусть и не в самом фешенебельном районе! Земля в Сейко очень дорогая.

Чэн старается произвести на меня впечатление, продемонстрировать, что собирается сделать всё возможное для своей будущей жены, семьи, как и полагается взрослому ответственному мужчине. Самое время умилиться и проникнуться, но… мы оба понимаем, что отдача с моей стороны — вернее, со стороны моего отца — во много раз окупит все его старания и траты.

Пытаюсь говорить вежливо, но убедительно:

— Маркус, я благодарна, что вы показали эту квартиру и поделились со мной своими планами, хотя я все же не давала согласия на брак. Я уже достаточно взрослая и самостоятельная, чтобы родители могли как-то повлиять на мое решение, но отец все равно в любой момент может заморозить все мои счета и акции. Я спокойно проживу и без своего приданого, а вот ваши планы могут легко сорваться. Потому в следующий раз серьезно подумайте, прежде чем пускаться на какие-то рискованные траты.

Оборачиваюсь и подтверждаю свои слова прямым и твердым (надеюсь!) взглядом. Чэн некоторое время смотрит на меня с кривоватой усмешкой. Комментирует, подстраиваясь под мой тон:

— Спасибо и вам. За предупреждение. Не вижу никакого риска в покупке недвижимости. Земля в центре постоянно дорожает, так что жилье всегда можно выгодно перепродать.

Все остальное он благополучно пропускает мимо ушей. Ну что ж, я честно обрисовала ситуацию, повторяться больше не буду!

Решительно иду на выход, игнорируя осмотр «трех просторных спален».

Пока мы молча спускаемся в лифте, обдумываю ситуацию. Даже если Захария прав, и именно Чэн организовал мое похищение с целью произвести впечатление (но что-то пошло не так!), а сегодня пытался проделать то же самое, демонстрируя уже свою надежность и практичность в качестве будущего мужа, обе его попытки оказались неудачными. Что он предпримет следующим?

* * *

Садясь в машину, вспоминаю:

— Да, и спасибо за присланных авторемонтников! Сколько я вам должна?

— Это были мои рабочие, так что нисколько.

— Но все же…

Отмахивается уже раздраженно. Хм, наверное, не стоит второй раз за вечер задевать мужскую гордость, отдам деньги попозже. Чэн заводит машину, но трогается не сразу. Неожиданно спрашивает:

— Скажите, Эбигейл, а вы не замечали больше ничего подозрительного?

Настораживаюсь.

— В каком смысле?

Постукивая пальцами по рулю, он задумчиво смотрит на освещенный фарами пустынный двор.

— Я размышлял о случившемся. А если предположить, что тот таксист вовсе не маньяк, не эпизодический шизофреник, потом реально не помнящий, как похищает своих пассажиров…

— …ну да, — подхватываю я, — и он просто хотел сделать мне приятное, вывезя за город на свежий воздух!

Чэн мое саркастическое замечание игнорирует — продолжает, словно его не прерывали:

— …а вдруг он просто выполнял чье-то поручение?

Вот те на! Чэн принимает мою легкую оторопь (вот еще один!) за непонимание или недоверие. Поворачивается, заглядывая в лицо, продолжает напористо:

— Допустим, таксисту предложили за некую сумму доставить пассажирку в определенное место. Возможно, он не увидел в этом ничего криминального: розыгрыш или сюрприз от влюбленного мужчины. Или притворился, что не увидел, если оплата была внушительной. Но что-то пошло не так: незапланированная авария, у водителя травма головы, может и в самом деле ничего не помнить…

Смотрю на Чэна с серьезным уважением: я-то считала, что он, практичный бизнесмен, работает исключительно с фактами и цифрами, а тут вон какой детективный роман выходит! Похоже, жених под моим взглядом немного тушуется (вновь этот жест с почесыванием брови), но не отступает:

— Не секрет, что людей у нас похищают — для продажи в рабство или на органы. Весь вопрос в том, заказали ли таксисту любую девушку или конкретно вас? Я спрашивал в участке…

— Вы ходили в полицию?! — перебиваю я. Чэн явно удивлен моей экспрессивной реакцией — а я думаю: Захария, нас с тобой опередили! Что это: поступок честного гражданина, озабоченного безопасностью своей, пусть теоретической невесты? Или предусмотрительный способ отвести подозрение? — И что вам там сказали? Наверное, посоветовали не совать нос не в свое дело?

— Как ни странно, нет. — Чэн пожимает плечами, сам этому удивляясь. — Выслушали вполне доброжелательно, записали мои вопросы, сказали, что прорабатывают все версии. Пригласили обращаться еще, если мы что-то вспомним или… хм, придумаем. Кстати, сменили полицейского, который ведет ваше дело. Новый кажется вполне опытным и адекватным.

Я вспомнила молодого равнодушного парня, с которым разговаривала в участке. Наверняка отцовский референт подсуетился, запугал тамошнее начальство! Еще и Чэн, скорее всего, назвался моим женихом, женихом госпожи Мейли (да-да, из тех самых Мейли!), потому-то с ним беседовали так терпеливо и вежливо.

— Это, конечно, лишь моя теория (не льстите себе, Чэн Маркус, не только ваша!), но все-таки, Эбигейл, будьте, пожалуйста, осторожней. Не ходите поздним вечером одна, не ездите на такси, не…

— Не разговаривай с незнакомцами, не принимай от них сладости, — подхватываю я, — не садись в машину, не соглашайся идти в гости к малознакомым и даже хорошо знакомым мальчикам! Это мама мне еще в школе внушала, между прочим!

— Добро пожаловать снова в школу! Я ровно то же самое твержу и своей дочери. Хочу добавить: всегда держите под рукой перцовый баллончик или шокер, нажимайте тревожную кнопку, даже если вам просто что-то почудится — лучше лишний раз объясниться с полицией, чем потом вежливо и пристойно лежать в морге!

— Вот спасибо! — кисло благодарю я.

Чэн ухмыляется:

— Всегда к вашим услугам!

* * *

— Так что, Захария, похоже, мы с тобой в нем ошибались, — заканчиваю я. Тактично не упоминая, что идея-то была не «наша», а как раз самого Лэя. Мой собеседник некоторое время молчит, потом повторяет задумчиво:

— Значит, господин Чэн обращался в полицию точно с такой же версией…

Смеюсь:

— Ну да, великие умы думают одинаково!

— Мудро, ничего не скажешь, — неопределенно изрекает Захария, и я настораживаюсь.

— Считаешь, он таким образом заметает следы? Отводит от себя подозрения?

— Не хотелось бы вновь безо всяких оснований обвинять господина Чэна, — уклоняется секретарь от ответа. — Возможно, он честнейший человек и искренне заботится о вашей безопасности. Кстати, о безопасности… вы беседовали с ним по телефону или встречались лично?

— Э-э-э… лично, — признаюсь я. Чувствую на той стороне трубки молчаливое неодобрение и, пока его не высказали, будто нерадивая школьница на заданный неудобный вопрос об оценках, тороплюсь рассказать эпизод с демонстрацией квартиры. Странно, что я так разболталась, и с кем еще — с не входящим в нашу семью человеком, к тому же наемным работником, даже не моим собственным!

— Это подтверждает, что господин Чэн настроен серьезно, — резюмирует секретарь.

Вздыхаю:

— И еще как!

Нет бы потеряться сразу после первого же моего отказа, как делали остальные… не настолько хванджийски упертые кандидаты!

К сожалению, Захария не дает сбить себя с мысли: если уж решил высказаться, доберется до самой точки.

— Не хотелось бы давать непрошеные советы госпоже Эбигейл, — продолжает неумолимо. (Ха! Еще как хочет!) — Но все-таки вам следует соблюдать осторожность…

Продублирует давешнюю лекцию Маркуса о правилах безопасности?

— …в общении с господином Чэном. Старайтесь встречаться только в людных местах, не принимайте от него угощения, не соглашайтесь на поездки вдвоем…

Ну почти. С небольшими отклонениями.

— Предлагаешь всегда брать с собой кого-то третьего? — легкомысленно интересуюсь я.

Лэй выдерживает паузу, призванную подчеркнуть серьезность сказанного.

— Крайне желательно. Или хотя бы предупреждать кого-то, куда вы с ним направляетесь, причем так, чтобы господин Чэн этот разговор слышал.

Красочно представляю себе такую картину: «Алло, Захария, а можно, мы сегодня с Маркусом сходим в кино на вечерний сеанс?» Да с этими их правилами натурально возвращаешься в детство; ослушаешься — лишат сладкого и посадят под домашний арест!

Как и положено опытному секретарю, Лэй считывает мои мысли.

— Понимаю, это не очень удобно и выглядит тоже… не слишком вежливо. Может, просто установить на ваш мобильник программу для отслеживания местоположения? Или разрешить передавать свои геоданные избранным контактам — какой-нибудь надежной подруге, вашему брату… Или даже мне?

Да, в прошлый раз эта самая геолокация меня очень выручила. Но… быть «под колпаком», знать, что кто-то постоянно следит за моими перемещениями — пусть даже я не собираюсь совершать ничего предосудительного, вроде посещения лав-отеля или вечеринки с наркотиками…

Лэй вновь правильно расценивает мое молчание.

— Я просто очень за вас волнуюсь, госпожа Эбигейл. Хотя бы подумайте над таким вариантом. Доброй вам ночи.

— Спасибо, Захария, — роняю в опустевшую трубку.

«Волнуюсь»! За меня давно уже никто не волнуется — исключая, разумеется, матушку. Коллеги? Для них мое здоровье и благополучие важны, да — чтобы в случае чего мои учебные часы не легли на их плечи дополнительной нагрузкой. Подруги? Конечно, я им не безразлична. Но в нашем возрасте уже понятно, что приятельницы — своего рода временная замена семьи. Едва лишь появляется «любовь всей жизни», супруг, тем более дети, самая многолетняя дружба отодвигается на задний план, если вообще не исключается из жизни; на нее уже просто не хватает сил, времени. А прежде всего — желания.

А тут за меня беспокоятся… или убедительно притворяются, что беспокоятся, аж целых двое мужчин.

Это что-то новенькое!