Глава 9. Услышь меня

С богом я перестала общаться после второй несостоявшейся свадьбы — если всевышний допускает такое, он просто не имеет право на существование! Пусть даже на существование лишь в моей голове, как утверждают атеисты…

Впрочем, люди в Сейко очень легко меняют религию: например, переехав на улицу, большинство жителей которой ходят в местную католическую церковь, заядлый буддист охотно составит им компанию для поддержания добрососедских отношений. И просто ради общения.

Да и во все века наша страна славилась мирным сосуществованием самых различных вер, сект и культов. Захотелось тебе вдруг поклоняться и приносить дары скале, похожей на какое-нибудь животное: да как пожелаешь! Еще и сочувственно выслушают твое толкование божественной или духовной сущности и покровительства того самого камня. А потом втихушку и сами подношение принесут: ну а вдруг! Говорю же, мы, жители Сейко, очень суеверны.

До такой степени, что при любом важном событии в жизни (государственном экзамене, поиске работы, браке, планируемом зачатии или рождении первенца, и тому подобном) не только истово молимся в храме и семейным предкам-покровителям, но и спешим к предсказателю — погадать, заглянуть хотя б краешком глаза в будущее, получить напутствие или чудодейственный талисман…

Вот и Вивьен, несколько лет терпеливо ждавшая предложения от своего адвоката и радовавшаяся наконец состоявшемуся событию до умопомрачения, внезапно засомневалась — а тот ли он, кто на самом деле предназначен ей Небесами, правда ли именно с ним связана она Красной нитью судьбы? На все наши уверения, что парень как раз тот самый, изучен ею вдоль и поперек и подходит по всем статьям («положителен до жестокой зевоты», оценивает легкомысленная Санни), подруга лишь с сомнением качает головой, поджимает губы и тяжко вздыхает.

Ну и какой из всего этого выход? Разумеется, обратиться за советом к высшим силам!

То бишь к шаману.

Но так как идти туда одной боязно и неудобно, нужна поддержка верных подруг. Я очень надеялась как-нибудь увильнуть от этой великой миссии, но Санни внезапно свалилась с температурой, девушки надавили на мою совесть, долг и дружеские чувства, и…

И вот я здесь.

Разуваюсь на входе, раздражённо ворча: «Вивьен, ну куда ты поперлась, в самом-то деле? Девушка с высшим образованием, убежденная атеистка, сама ведь постоянно говоришь, что за детские глупости? Тебе нужна помощь психолога, а не предсказателя!»

Подруга шикает на меня (вдруг хозяин услышит и обидится!), делает щенячьи глазки и молитвенно складывает руки. Обреченно вздыхая, плетусь следом за шелестящий занавес.

Шаман (или шаманка?) приветствует нас кивком, указывает сложенным веером на разноцветные подушки перед древним низким расписанным столиком. Все-таки мужчина, решаю я, усаживаясь. Просто по извечной традиции при обряде мужчина переодевается в женщину, а женщина наоборот — наверное, чтобы потом остаться неузнанными для мстительных вызванных или, наоборот, изгнанных духов. Вот и у этого шамана черным жирно подведены глаза, намалеван румянец и щедро накрашен рот, надеты скрывающий волос колпак с колокольчиками, женская блуза и юбка.

Хозяин молча переводит взгляд с одной на другую. Интересно, а сможет ли он определить, кто его сегодняшний клиент? Вивьен как в рот воды набрала: испугалась или растерялась; только я собираюсь дернуть ее за рукав — долго еще будешь время тянуть? — как мужчина произносит:

— Вижу, у этих девушек один и тот же вопрос…

Отмахиваюсь обеими руками: нет-нет, я тут за компанию, просто посижу, помолчу, вот ваша жертва, то есть клиентка, с ней и беседуйте! — как шаман продолжает:

— …обеих позвали замуж.

А? Замираю с открытым ртом. По выражению моего лица Вивьен понимает, что это правда, шипит: «И ты нам ничего не сказала?!» Шиплю в ответ: «Потом!» и вымученно улыбаюсь хозяину салона:

— Вот моя подруга как раз хочет кое-что у вас по этому поводу уточнить.

Наверняка шаман говорит что-нибудь подобное всем девушкам брачного возраста. А солидным замужним женщинам нечто вроде: «Вижу проблемы с супругом (с детьми)». Просто сегодня угадал, не промахнулся!

Наконец отмершая Вивьен начинает многословно и путанно излагать свой вопрос, то рассказывая, как они с Дэном познакомились, то сколько он зарабатывает, то какие у женской половины ее семьи случались неудачные мужья…

Я полагала, что шаманы просто очень хорошие, опытные психологи: всё внимательно выслушают, зададут уточняющие вопросы, сделают выводы, подтвердят их каким-нибудь эффектным фокусом типа гадания на картах, бобах, костях, что там у них еще в арсенале имеется… И скажут именно то, что клиент уже про себя решил или желает услышать.

Но данный конкретный шаман работает по-другому или слишком уж нетерпеливый.

Решительным жестом — с треском распахнутым веером — прерывает подружкин поток сознания; трясет в руке и кидает на стол палочки, разглядывает, тычет в них веером, снова повторяет ритуал, и снова… Выглядит он при этом таким сосредоточенным и серьезным, что не только Вивьен, но и я уже с нетерпением ожидаю вердикта. Хоть и с изрядной долей скепсиса.

Шаман и выдает…

Такой брани мне давно не приходилось слышать! Подружка поочередно становится глупой дыней, тухлым яйцом, безмозглой ослицей, и практически шлюхой… остальные эпитеты совершенно непечатны и неупотребимы в приличном обществе. Пока я ошеломленно хлопаю глазами, шаман успевает еще и пару раз огреть Вивьен сложенным веером по лбу. С треском. Подруга ойкает, потирает ушиб и — не верю своим глазам! — прямо-таки расцветает. Спрашивает с надеждой:

— Так говорите, благословенный, мне все же пойти за Дэна замуж?

Мужчина оседает на зад, все еще бурля гневными но, к счастью, уже неразборчивыми ругательствами. Некоторое время таращит на Вивьен накрашенные черные глаза. Заявляет непререкаемым тоном:

— От добра добра не ищут! Парень образован, работящ, с хорошими повадками и здоровьем, к родителям этой глупой девицы почтителен. Чего еще ей надо?!

— Вот спасибо! Огромное спасибо, благословенный!

Подруга еще и принимается истово кланяться! А ведь раздражительный шаман повторил сейчас ровно то, что мы с Санни втолковываем ей уже невесть сколько времени! Безо всякой брани и бесплатно, заметьте! Знать бы, что следовало просто огреть Вивьен какой-нибудь… сковородкой, чтобы поставить мозги на место!

Несколько раз для верности.

— Дам талисман, — продолжает гадатель уже совсем мирно. — Зашить его красными нитками в угол супружеского одеяла — и муж никогда не уйдет. Как талисман истреплется, пусть девица придет ко мне за новым.

И семейные психологи нашему консервативному обществу совершенно ни к чему! Засунул такой талисманчик в постельное белье — и готово! Крепкая и дружная семья. Навек.

Встаю вслед за непрерывно кланяющейся и нежно прижимающей к сердцу свеженаписанный талисман подругой. Шаман следит за мной из-под тяжелых накрашенных век. Говорит неожиданно:

— А куда пошла эта девушка? Пусть сядет.

Нервно посмеиваюсь:

— Нет уж, спасибо! Распрекрасно обойдусь без вашей брани и тумаков. Успехов, благословенный, в вашем нелегком труде!

— Сидеть, кому говорю! — гаркает шаман. Голос у него зычный, как буддийский колокол — аж в ушах звенит и подкашиваются ноги. А, это коварная Вивьен подбивает меня под колени, еще и в спину толкает! Не успеваю возмутиться, как вновь плюхаюсь на подушки перед шаманом, а предательница исчезает за занавесом с:

— Подожду тебя на улице!

Это что, заговор?! Недовольно, но все-таки усаживаюсь — правда, уже раскованней, удобней, как при непринужденной беседе с друзьями. С вызовом гляжу в раскрашенное лицо напротив. Молча жду. Шаман сверлит меня глазами: и что ему надо? Потока откровений, как от Вивьен? Волнующих меня вопросов? Так их попросту нет! Я хочу лишь жить дальше тихо и незаметно. Просто. Спокойно. Безо всяких похищений и внезапных женихов.

Губы мужчины кривятся в неожиданной усмешке. Он стягивает колпак, обнажая черно-седую свалявшуюся шевелюру. Произносит обыденно:

— Я тоже не горю желанием беседовать с этой девушкой.

— Так я пошла тогда? — говорю я, не трогаясь с места: начало интригует.

— Просто меня попросили встречи с тобой…

— И кто же? — интересуюсь с насмешкой. — Люди или духи? Кто в курсе, что я приду к вам сегодня?

Гадатель продолжает профессионально увиливать от ответа:

— Девица не верит? Пусть подождет, скоро всё узнает сама.

Я невольно кошусь на занавес, отгораживающий «кабинет» шамана от крохотной прихожей: уж не прячется ли там кто в ожидании знака для эффектного передо мной появления? Обязательно устрою Вивьен допрос с пристрастием! Что тут за спектакль затеяли, в самом-то деле? Или предсказатель устраивает подобное регулярно — для впечатления потенциальных, но критически настроенных клиентов?

— А пока эта девушка может спросить меня, что пожелает! — щедро предлагает шаман.

Пожимаю плечами.

— Благословенный, я здесь лишь как группа поддержки. Нет у меня никаких вопросов ни к вам, ни к духам. Ни к богам.

Гадатель щурится, словно сытый кот. Мурлычет тоже, как котяра:

— И даже насчет своего нежданного женишка ничего узнать не хочет?

Мотаю головой — сначала решительно, потом все медленней — вспоминается версия Захарии о возможном организаторе моего похищения… Но смешно же спрашивать гадателя о подобном! Это дело полиции.

Шаман-кот, этот опытный психолог, за долгие годы поднаторевший в беседах с озабоченными и озадаченными клиентами, мгновенно сцапывает замешкавшуюся мышку-меня. Садится прямее, с треском распахивает пестрый веер. Я машинально таращусь на богатый узор: люди, лошади, журавли, драконы мелькают, трепещут, движутся на пластинах веера; вот-вот оживут и спрыгнут на стол. С усилием отвожу взгляд: это что, аналог усыпляющего маятника гипнотизера? Веер схлопывается, открывая лицо шамана. Некоторое время мы вновь молча глядим друг на друга.

Лицо мужчины расплывается в улыбке. Но тепла или веселья в этой улыбке не больше, чем у актера театра масок.

— И-ишь какая эта девушка! — восклицает предсказатель нараспев. — Аж двое мужчин вкруг нее вьются!

Если бы! Очень хочется демонстративно оглядеться: где и кто эти двое?! Ладно, Чэн Маркус — понятно… А второй? Преподаватели на моей кафедре давно и прочно женаты, юношей-студентов за мужчин я не считаю, в соседях в подъезде старушка, пожилая пара и девушка… Работа, посиделки с подругами, дом, визиты к маме в выходной — вот и весь мой мир. И круг общения.

Я продолжаю упорно молчать. Шаман непритворно тяжело вздыхает:

— Ай-я, ну что за упрямица!

Если он опять сейчас начнет сыпать ругательствами, тут же встану и уйду! Невзирая на обещанный скорый визит неизвестного за-меня-просителя. Или шаман это понимает, или с каждым клиентом он ведет себя по-разному. Со следующим длинным вздохом мужчина достает колоду карт — таких же пожилых, как и их хозяин — и начинает выкладывать на стол, непрерывно что-то ворча себе под нос: то ли приговаривая свое магическое, то ли все-таки поругиваясь — я благоразумно не вслушиваюсь.

— И что тут у нас? — Качая головой, предсказатель разглядывает получившийся расклад: похоже, сейчас мне посулят семь лет несчастий и одинокую безбрачную жизнь (вот тут совершенно не возражаю!), если я тут же не куплю следующий чудодейственный талисман. Но мужчина вдруг закатывает глаза и с хрипом валится лицом прямо в разложенные карты…

Инсульт? Инфаркт? Обморок? Шаман уже не молод… Звать на помощь? Бежать? Звонить в неотложку? Телефон, где мой телефон?! Хватаюсь за сумку, слепо шарю в ней, не сводя глаз с взлохмаченного затылка мужчины.

Уже вытаскиваю мобильник, когда гадатель неожиданно длинно вздыхает и поворачивает на столе голову. Наклоняясь, окликаю осторожно:

— Аджа… Благословенный? Вам плохо?

Бормочет что-то. Наклонясь, прислушиваюсь.

— Что?

— Тыковка…

— Что вы сказали?

— Тыковка моя… — Шаман поднимает голову, медленно выпрямляется. И я цепенею.

Острое лицо мужчины меняется: плывет, округляется, смягчается, покрывается мелкими морщинами. Даже яркие черные глаза становятся какими-то блеклыми. Старческими. И смотрят на меня очень ласково.

— Вот и свиделись с тобой, тыковка…

И тут вопреки всему я узнаю́…

— Няня Ван?!

* * *

Я вылетаю из салона гадателя, как ошпаренная. Вслед мне несется крик — и не поймешь чей, то ли высокий мужской, то ли хриплый женский: «Беги от него! Беги, тыковка! Он опасен! Он несет сме-ерть!..»

Заворачиваю за угол — и сталкиваюсь с Вивьен. Подруга с аханьем роняет на асфальт стаканчики мороженого.

— Эби, ты куда так несешься?! Посмотри, что наделала!

Я стою столбом, глядя, как причитающая Вивьен вытирает салфеткой свою заляпанную мороженым блузку. Постепенно это обыденное действо и привычная обстановка вокруг — выходящий с пакетами из магазина народ, компания горластых школьников, проезжающие машины, припекающее солнце, доносящиеся из соседнего кафе запахи еды — приводят меня в чувство: как будто я наконец вынырнула на свет из темной глубины пруда. Или очнулась от бесконечного бессвязного сна. Подруга поднимает голову и восклицает:

— Эби, да на тебе лица нет! Что случилось? Тебе позвонили? Или шаман что-то страшное сказал? Ты чего молчишь, а?

С полминуты смотрю на сыплющую вопросами встревоженную Вивьен, потом разворачиваюсь и возвращаюсь.

Войти в гадательный салон сейчас труднее, чем нырнуть под ледяной душ; приходится несколько раз длинно вздохнуть-выдохнуть и сжать кулаки, прежде чем я решаюсь вновь шагнуть в душный, заполненный запахом благовоний полумрак.

Вот на ком на самом деле нет лица! То есть знакомого лица: за время моего отсутствия хозяин уже смыл свою рабочую раскраску и снял женскую одежду; увидишь на улице, не узнаешь. Вместо разукрашенной страшноватой куклы меня встречает самый обычный немолодой седоватый мужчина, вдобавок довольно бледный — то ли от вечного бдения в своем темном салоне, то ли беседы с духами даются нелегко. Смотрит на меня с удивлением, но интересуется вполне приветливо:

— Что-то еще хочешь спросить?

Да я, в общем-то, ни о чем вас не спрашивала! Опять глубоко вздыхаю, но голос все равно предательски подрагивает.

— Вы… то есть… она… — Не могу выдавить «моя няня» — …так и не сказали, кого именно мне нужно остерегаться!

Шаман качает головой: получается у него это даже сочувственно.

— Так вот что поведал дух, который так рвался с тобой встретиться! Ничем не смогу помочь, девушка. Умершие говорят моим ртом, но сам я их в тот момент не слышу. Так что это лишь твое послание.

— А я… мне можно… — запинаюсь через слово, ничего не могу с собой поделать, как же неловко это выговаривать! — Можно увидеть… встретиться с ней снова?

Гадатель задумывается, как бы прислушиваясь: я с замиранием сердца ожидаю, что внешность его опять изменится, вновь лепя из своих черт, как из гипса, лик моей любимой давно умершей нянюшки. Но мужчина лишь разводит руками.

— Не сегодня. Дух этот очень долго ждал и очень старался быть услышанным, а потому потерял слишком много сил. Впрочем, как и я… — говорит уже с намеком. — Так что просто жди, она найдет способ встретиться с тобой вновь.

Не благодаря и не прощаясь, я коротко кланяюсь. На выходе достаю из портмоне крупную купюру, кладу ее в красную коробку для пожертвований.

Мнущаяся у порога подруга моментально заваливает меня следующим ворохом вопросов. Еле отделавшись от нее («Вивьен, я уже очень-очень опаздываю!»), сбегаю и теряюсь в лабиринте узких улочек Старого города, мало что замечая по дороге.

Будем рассуждать логически. Подруга категорически отрицает, что рассказывала обо мне шаману: «Да я же только записалась по телефону! Даже не говорила, что приду не одна». Она и про няню Ван ничего не знает, каки про мое прошлое, мы познакомились только на работе в университете…

Если отбросить сомнительную возможность, что шаман — настоящий медиум, а не обычный шарлатан, зарабатывающий на суевериях, значит, имеется некто, близкий ко мне, к моей семье, кто зачем-то очень хочет меня напугать. И знающий, что мы сегодня отправимся именно в этот гадательный салон. Подслушивающий мои разговоры, проглядывающий мою почту, сообщения в чатах? Следящий за мной?

Моментально чешется спина; будто кто-то, неотступно идущий следом, сверлит ее недобрым взглядом. Припомнив все киношные приемы проверки «хвоста» я приостанавливаюсь у встречной витрины — якобы пригладить волосы. Перед тем как свернуть на следующую улицу нагибаюсь поправить ремешок туфли. Ничего подозрительного не замечаю: может, из-за нетренированного взгляда или оттого что слежку ведут (если ведут) профессионалы. Стайка девочек. Пара кумушек. Парень, не отрывающий взгляда от своего мобильника, бодро шагает мимо вниз по улочке…

Да, что-то лишнего я накрутила! Ну кому вообще нужно устраивать за мной слежку? И зачем? Я ведь совершенно не скрываюсь, не ускользаю хитроумно из квартиры через чердак или черный ход; все мои маршруты давно известны и традиционны: университет, дом, несколько ближайших чифанек и магазинов.

Рассуждаем дальше. Итак, некто хотел меня напугать. С какой целью? Если разыграть, тогда это просто детские шуточки какие-то, в стиле недоросля-школьника! Некоторое время серьезно примеряю на ситуацию кандидатуру моей дорогой сестрички. И отбрасываю. Роксан у нас девица взрывная; швырнуть об стену драгоценную вазу, бросить петарду под ноги, чтобы полюбоваться, как ты подпрыгнешь в испуге, — вот это в ее духе. А выстроить такой хитрый план, подгадать момент… О-очень сомневаюсь.

Кто-то из моих так и несостоявшихся родственников? Хотя семьи бывших женихов не испытывают ко мне никаких теплых чувств, вряд ли через столько лет их вообще интересует моя судьба. Тем более что я давно сошла со сцены — то есть с первых новостных полос и каналов. Так сказать, канула в Лету.

Тогда остается…

Иду медленнее, потом и вовсе останавливаюсь. Прихожу в себя, когда меня чувствительно задевают плечом и вместо извинения обругивают меня же. Оказывается, я незаметно покинула паутину Старого города и сейчас торчу посреди многолюдного проспекта, мешая всем и каждому. Отступаю и вливаюсь в непрерывный поток пешеходов. Впрочем, думать мне это не мешает.

Остается последний вариант: кто-то хочет, чтобы я не доверяла, остерегалась, боялась своего… хм, третьего жениха. О другом кандидате, пытающемся, по словам шамана, войти в мою жизнь (как-то о-очень незаметно он в нее прокрадывается!) и думать нечего — такового в природе просто не существует.

В наличии лишь Чэн Маркус. О котором недавно пытался меня предостеречь Захария. Два предупреждения за такой короткий срок — случайность или звенья одной цепи? Намеренная провокация? Искренняя забота?

И — почему? С какой целью? Из желания мне помочь или наоборот, сделать гадость? Или кто-то хочет помешать как раз Чэну? Не дать ему мне навредить? Или не дать на мне жениться, то есть войти в корпорацию Мейли? Тогда виновника/ов следует искать уже в окружении самого жениха…

Ох, даже представить не могу, как полиция вообще вычисляет настоящих преступников! У меня подозреваемых сейчас, наверное, половина Сейко!

…И еще надо обязательно и срочно забыть, с какой мягкой, знакомой и такой родной улыбкой смотрела на меня няня, на несколько минут подменившая собой гадателя…