Глава 8. Позднее цветение

Вернувшись домой, я долго сижу неподвижно, глядя в окно; темнота за стеклами жадно глотает свет зажженных ламп. Вот так бы она поглотила-притушила и мои воспоминания, превратив их в слабые тени-отблески где-то на са́мой периферии памяти!

Несомненно, Захария хотел сегодня как лучше. Предостеречь. Поддержать меня. Посочувствовать.

Вот только не надо было задавать этого вопроса: «Вы все еще думаете о них?»

Конечно, думаю.

Вспоминаю.

Уже не так, как раньше — с тоской, с отчаяньем, с вечными безнадежными вопросами, которые наверняка рано или поздно задают все люди на свете: почему, ну почему это случилось именно со мной?! Отчего такая несправедливость? За что?!

…Вторым был Алекс Браун, давний младший партнер отца, частый гость в нашем доме. Мы, дети, воспринимали его как доброго дядюшку, неизменно приносящего сладости и подарки, участвующего в наших играх и даже помогающего с домашним заданием. Льстило, что директор Браун разговаривает с нами как с взрослыми, интересуясь нашим мнением, давая ненавязчивые советы, которые принимались куда с большей охотой, чем приказы отца или увещевания матери.

Казалось, ко всем троим младшим Мейли Алекс относится одинаково, и стало огромной неожиданностью, когда через несколько лет после первой несостоявшейся свадьбы он сделал мне предложение.

Оно было традиционным: через родителей. Точнее, даже через одного отца. Тот, тоже в своем обычном репертуаре, вызвал меня к себе в кабинет и объявил, что директор Браун ко мне посватался, он дал свое согласие, дату свадьбы можете обговорить сами. И вышел.

Хлопая глазами, я уставилась на вскочившего при моем появлении очень смущенного мужчину. Я даже подумала…

— Дядя Алекс, это ОН вас заставил?!

— Что? Кто? — Директор издал неловкий смешок. — Ну что ты, Эбигейл, нет, конечно! Ни в коем случае!

— Но тогда… что?

Хотя Алекс Браун был моложе отца, я всегда относилась к нему как папиному ровеснику, а не как к мужчине, годному для создания семьи. Невысокий, крепкий, с улыбчивыми светлыми глазами, залысинами у висков, аккуратно, неброско, но дорого одетый, он казался полной противоположностью моему родителю — спокойный, рассудительный, добродушный, постоянно сглаживавший острые углы не только в застольных беседах, но и наверняка в бизнесе. Пришлось совершенно другими глазами взглянуть на мужчину, сейчас неловко объяснявшегося в любви — пусть не только ко мне, но и к моему приданому, к упрочению собственного положения в компании (я не видела в этом ничего зазорного, воспринимая всё как часть себя, вроде моих голубых глаз и неплохой фигуры).

Теперь я понимаю, что была еще сущим ребенком, растерянным, впервые столкнувшимся с большой бедой и беспричинной людской ненавистью, а потому инстинктивно искавшим себе надежную опору и защиту. То, чего не смогла найти в собственной семье. Брат с сестрой были слишком молоды, отец безмолвно укорял меня в сорвавшейся «сделке столетия», свадьбы с Дином (вернее, с семьей Линху), мама только и могла причитать над моей несчастной долей. А «дядя» Алекс взял и предложил мне свою заботу, спокойствие, и… убежище. Безопасность.

Словом, через несколько дней я была уже помолвлена. Свадьбу решили провести поздней осенью, когда в Сейко вернутся бежавшие от раскаленного чада мегаполиса в пригороды и на морское побережье знакомые, друзья и родственники.

А что было бы, проведи мы церемонию и регистрацию сразу же, не дожидаясь многочисленных гостей, скромно и тихо? Неизвестно. Человеческая жизнь, как и история человечества в общем, не знает сослагательных наклонений…

Если сейчас порыться в памяти… а ведь Захария и после первой и после второй моих катастрофических помолок всегда был рядом. Но тогда я воспринимала его просто как некий фон, привычную домашнюю обстановку. А если уж Лэй что и говорил, все его слова утешения — как раздражающую помеху моему горю (что он, что все вокруг могут вообще понять?!). Или наоборот бередил мои раны, погружая в еще большую тьму отчаянья. Да, все-таки выражение сочувствия, моральная поддержка — не самая сильная сторона блистательного маминого секретаря. Лучше бы и не брался.

Или сходил на какие-нибудь специальные психологические курсы.

Вот и сегодня, когда он вдумчиво перечислял то, что я пережила в ночь похищения… Брр! Я зябко передергиваю плечами, наконец поднимаюсь с дивана и иду проверять, везде ли включены светильники.

Вспоминаю о запланированном звонке моему теперь крайне подозрительному жениху только поздним вечером, почти ночью. С сомнением кручу мобильник: может, Чэн уже спит? Такие трудолюбивые бизнесмены, болеющие за свое дело, наверняка поднимаются еще до рассвета…

Ну что ж, тогда созвонимся завтра.

Или на неделе.

Не забыть угостить его ужином!

Может, пригласить его в ресторан, где мы сегодня были с Захарией? Или не стоит портить впечатление от приятного места, а то мало ли как обернется «благодарственный» ужин …

Какая-то слишком уж насыщенная началась у меня социальная жизнь!

Вдобавок еще и с криминальным душком.