Глава 7. По ту сторону памяти

В понедельник объясняю коллегам свой медицинский воротник тем, что потянула шею в спортзале. Впрочем, перед занятиями его все же снимаю: а то решат некоторые, что изгнание зла с помощью красной лилии прошло слишком успешно… Кстати, цветок, несмотря на обещанную однодневность, по-прежнему свеж, упруг, ярок и заполняет ароматом всю мою крохотную квартиру. Вот еще законное основание не пускать в дом всяких ненужных гостей с заявленной аллергией!

И сразу стыжусь этой мысли. Ведь именно Маркус Чэн спас меня той ночью: без него я или замерзла бы к утру до смерти, или стала жертвой так невинно сейчас выглядящего похитителя. Ну или, пытаясь защититься, сама бы его ранила, а то и убила, что тоже как-то…

Конечно, я вовсе не собираюсь из благодарности выходить замуж за Чэна, но уж думать-то про него всяческие гадости перестать могу. И… еще могу угостить его ужином. Разумеется, безо всяких последствий-продолжений, только еда! Тоже благодарственная.

Надо позвонить.

Я как раз медитирую над мобильником, формулируя нейтрально-вежливое приглашение, когда тот неожиданно подает голос. Вздрогнув — уж не сам ли Чэн почувствовал, что сейчас некоторые маются в отношении него в серьезных раздумьях? — нажимаю вызов:

— Слушаю?

— Миз Эбигейл, добрый день.

Хм, такими темпами я привыкну к необычайным вещам в своей такой обычной жизни! Например, к внезапным похищениям.

Или повторным звонкам Захарии Лэя.

— Вы уже закончили работу.

Не вопрос — утверждение. Уж не изучил ли мамин секретарь заодно и рабоче- учебное расписание всех ее великовозрастных деток?

— Мы можем встретиться?

Я ожидаемо напрягаюсь.

— Что-то случи…

— Нет, конечно, нет. Если вы уже освободились, жду вас на улице.

— Так ты здесь?

— Да, на стоянке перед центральным корпусом.

Собираюсь единым духом, параллельно прикидывая варианты: вновь звонил отцовский референт? Что-то натворила Роксан (съезжая из родного дома, я попросила Лэя сообщить, если он заметит что-то подозрительное, тот в своей обычной манере ничего не обещал, но и не отказался прямо). Или мама опять вляпалась в какую-нибудь финансовую пирамиду? От нашего благоразумного Шона я никаких неприятностей не ожидаю, но, как известно, и на старуху бывает проруха…

Словом, вылетаю я в знойный вечер в полной сумятице мыслей и чувств.

Захарию вижу сразу. Вернее, безошибочно определяю его местонахождение по плотной концентрации женского пола. Студентки, преподавательницы всех возрастов, просто проходящие мимо дамы неизменно и непроизвольно замедляют шаг при виде Лэя, потом еще и оглядываются, а то и приостанавливаются — якобы закончить разговор, срочно отыскать что-нибудь в сумке, сделать важный звонок… Прекрасно их понимаю, хотя у меня и имеется противоядие в виде территориальной удаленности от маминого секретаря.

Надо отдать Захарии должное: он не обращает внимания на неизменный ажиотаж вокруг него. Или отлично делает вид, что не обращает. А на все активные попытки познакомиться, обменяться телефонами-почтой, добавить(ся) в чат, отказывает с такой ледяной учтивостью, что замораживает даже самых настырных. О, Лэй отлично держит дистанцию не только с семьей Мейли, но и со всем остальным миром! Чуть ли не впервые я задумываюсь, а есть ли у него девушка? Или — тсс, мы никому не скажем! — какой-нибудь молодой человек?

Ощущаю пусть мелкое, но сладкое удовольствие, когда углядевший меня в дверях секретарь вскидывает руку:

— Эбигейл, я здесь!

Эдак Захария скоро и до обращения на «ты» дорастет!

Или опустится.

Марширую сквозь строй любопытных, оценивающих, неприязненных взглядов. Знаю-знаю, моя внешность совершенно не дотягивает до уровня Лэя, как внешность любой обычной девушки до уровня айдола[8] в глазах его фанаток, но нисколько по этому поводу не комплексую. Вот если бы он был моим парнем — другое дело… Э-э-э, я сейчас о чем?

Кивком благодарю за открытую передо мной дверь машины, усаживаюсь, водружаю на колени прихваченные на дом конспекты и выжидающе смотрю на заводящего мотор парня.

— Так в чем дело, Захария?

— Где мы можем поужинать?

* * *

Это что еще за… фрукт?

Он уточнил у секретаря кафедры график учителя Мейли, подъехал к окончанию рабочего дня и только начал набирать номер, как увидел Эбигейл собственной персоной в дверях главного корпуса. Вылез из машины, чтобы привлечь к себе внимание, но… Опоздал.

Уже привлек другой.

Лощеный и крайне смазливый парень поприветствовал Эбигейл как старую знакомую, еще и к себе в машину усадил. На предыдущих нахальных щенков-студентов с их жалким цветком-однодневкой не похож: и по возрасту, и по одежде, и по автомобилю — не новому, но тоже какому-то… элегантно-лощеному. Фотографии брата Эбигейл, Шона, он видел, это другой.

Тогда… кто?

Он все-таки нажал на вызов. Мрачно полюбовался, как Мейли достала мобильник, взглянула и, не сбрасывая звонка, сунула обратно в сумку. Прекрасно, теперь его попросту игнорируют! Совсем? Или только в данную минуту, в обществе этого скользкого красавчика?

Может, зря он тогда дал волю своему раздражению? Водится за ним такой грех: слишком уж резок и прям бывает…

Ну, и что теперь? Тащиться следить за парочкой — поедут ли они просто по каким-нибудь общим делам или завернут в ближайший мотель? Что вы, что вы, разумеется, дочь Артура Мейли не опустится до низкопробных лав-отелей!

Для этого у нее имеется своя собственная квартира.

В крайнем раздражении он не с первого раза завел машину и рванул обратно в свой Хонгам, откуда пилил через все светофоры и пробки добрых полтора часа.

Там ему самое место!

* * *

— Тебе не нравится? — спрашиваю я.

Не переставая ломать голову над причиной внезапного визита Лэя, я автоматически веду его по проторенной дорожке к «Обедам матушки Гу». Хозяйка должна мне уже скидки делать за привлечение новых клиентов!

Секретарь вновь обводит скептическим взглядом мутноватые от старости стекла витрин, плохо закрывающиеся двери, из щелей которых тянет таким насыщенным запахом готовящейся еды и специй, что я невольно сглатываю голодную слюну. Пожимает плечами и говорит с извиняющейся улыбкой:

— Не то чтобы не нравится слишком, но я представлял нечто другое…

Собираюсь по преподавательской привычке выдать нечто нравоучительное вроде «не суди о книге по обложке» (вариант: о конфете по обертке), как замечаю саму матушку Гу, смотрящую на нас из окна. Я машинально кланяюсь; сложившая руки на животе под фартуком старушка отвечает мне кивком, как всегда лучась улыбкой и морщинами, и переводит взгляд на моего спутника.

— Кажется, я видел неподалеку заведение посовременнее, — Лэй отворачивается от забракованных «Обедов» и направляется прочь. Оглядывается на меня, прощающуюся поспешными извиняющимися поклонами с хозяйкой. — Госпожа Эбигейл, вы идете?

Ну вот, всё возвращается на круги своя! Наверное, на стоянке я просто не расслышала обычного почтительного лэевского обращения… Выходя из переулка зачем-то оглядываюсь: старушка по-прежнему торчит в окне, не спуская с нас глаз.

Не с нас.

С Захарии.

Привычной добродушной улыбки на ее лице как ни бывало: сердится, что какой-то незнакомец взял и увел постоянную клиентку?

Хм, интересно, а что матушка Гу подумала обо мне, с разницей в несколько дней приходящей в «Обеды» с двумя разными мужчинами? Наверное, что обычно думают старушки ее более чем почтенного возраста: вот же вертихвостка какая!

То есть, слишком хорошо.

— Как вам здесь?

Оглядываюсь и вынужденно признаю: да, очень мило. Не кафе, скорее маленький ресторанчик. Чисто, современно, тихо, без постоянно что-то празднующих шумных компаний, без торопящихся на вечернюю смену или возвращающихся домой рабочих и офисных служащих. И запахи еды соответствующие, скорее, уже не запахи, а ароматы. В таких местах собираются приличные люди не для того, чтобы банально утолить голод, а мирно, приятно провести вечер, беседуя на личные и деловые темы.

Впрочем, пригласивший меня секретарь начинать разговор как раз не спешит. И я тоже не тороплюсь переходить к делу; к этому времени успокоилась, сообразив: случись в семье что-то серьезное, я бы уже знала. Следовательно, визит Лэя касается либо его самого, либо меня, а это может подождать. Могу я в кои-то веки провести приятный вечер в компании молодого красивого мужчины, не подсчитывающего в уме размер моего приданого и/или не пытающегося навести через меня мосты к главе корпорации Мейли? Ведь наш секретарь давно в курсе размеров одного и невозможности второго….

С приданого мысли закономерно перескакивают на очередного на него претендента. Слегка неудобно, что я не ответила на вызов Чэна, следовало хотя бы сказать, что не могу сейчас разговаривать, перезвоню, как освобожусь.

А и перезвоню! Попозже вечером.

Или завтра.

Захария с легкой улыбкой касается моего бокала своим:

— Чтобы река обмелела[9]!

Делаю большой глоток: вино, как и все блюда в этом ресторане, секретарь заказывал сам, и надо сказать, они просто отменные. Или Захария все-таки позаботился о выборе места для ужина заранее, или у него большой опыт в чтении меню и винных карт, а это уже интересно! Я всегда была свято уверена, что свои выходные необщительный Лэй проводит в компании телевизора и книг.

Похоже, крупно ошибалась.

Да и вообще как-то особо не задумывалась, особенно в последние годы, о мамином секретаре: контролирует и обеспечивает безопасность доверчивой родительницы, приглядывает, чтобы прислуга не распоясалась, на хорошем счету у отца, не строит глазки ни Роксан, ни Шону, чего еще желать? Видимся мы редко, беседуем еще реже и исключительно по делу, не считая обычного вежливого «добрый день (вечер, утро), кушали сегодня?[10]».

— Как вы себя чувствуете, госпожа Эбигейл?

Он как будто на мои мысли откликнулся!

— Спасибо, неплохо… — Я машинально киваю и, ойкнув, хватаюсь за «стрельнувшую» шею — медицинский-то воротник остался на работе. Отлично же я буду выглядеть с кривой шеей сидя в ресторане рядом с этим парнем! — …в основном.

Про до сих пор ноющие после той безумной промозглой ночи кости-мышцы и синяки упоминать не стоит. Как и о том, что сплю я теперь со светом: конечно, это по- детски, но все равно куда лучше, чем горстями глотать снотворное! И так уже переела его в предыдущие годы… Да и от проезжей части держусь подальше: не то чтобы всерьез боюсь, что меня затащат в тормознувшую рядом машину — завершить задуманное тем таксистом с сочиненной амнезией. Но…

Всё же.

Захария подпирает подбородок сцепленными пальцами. Смотрит на меня задумчивыми серыми глазами.

— Я много размышлял об этом. Пытался представить, что вы пережили. Молодой беззащитной женщине, да еще так глубоко и тонко чувствующей, очутиться ночью неизвестно где, каждую секунду ожидая нападения преступника или психически больного…

Или того и другого в одном лице.

Секретарь качает головой и подводит веский итог:

— Это ужасно.

Пытается показать, как он за меня переживает? Сочувствует, вновь подробно напомнив-перечислив все обстоятельства моего похищения? Сразу видно, не привык вести психотерапевтические разговоры с травмированными, хоть практически только морально, девушками.

Я слегка ненатурально смеюсь.

— Честно? Да я тогда была в полной панике! Совершенно не представляла, что делать, куда бежать, где искать помощи. Думаю, если б тот… псих вернулся, я бы даже не смогла оказать ему хоть какое-то мало-мальски серьезное сопротивление!

И призадумываюсь: ну да, поначалу. Потом ведь все-таки решила вернуться к такси, чтобы уехать или, на худой конец, запереться внутри.

Но все равно, не приди на помощь Маркус…

— Так что, если б не удалось дозвониться до господина Чэна, не уверена, сидели бы мы сейчас с тобой в этом ресторане!

Секретарь кивает.

— Я планировал поговорить и о нем в том числе.

Настораживаюсь: ну-ка, ну-ка? Опять собирается поинтересоваться, насколько меня устраивает новый претендент на мою девичью свободу и мое имущество? Достаточно ли детально я изучила прошлое Чэна Маркуса? Лэй настолько вошел в роль вечного опекуна и контролера, что теперь уже и за меня взялся?

Все те же сцепленные под подбородком пальцы. Внимательный взгляд.

— Миз Мейли, а вы не думаете, что это внезапное сватовство и этот… крайне неприятный эпизод с вашим похищением как-то связаны?

Захария иногда выражается еще более книжно… более филологически, чем я сама, отмечаю машинально, прежде чем до меня доходит не формулировка, а содержание вопроса. Откидываюсь на спинку стула, изумленно вытаращившись на собеседника.

— Ч-что… С чего ты так решил? Вредить собственной невесте… пусть даже предполагаемой? Какая ему выгода? Клянусь, страховку за свою жизнь и здоровье я на него еще не оформляла!

— И очень не советую делать этого в будущем! Не думаю, что господин Чэн действительно собирался причинять вам какой-то серьезный вред. Только лишь хорошенько напугать, а потом явиться на выручку, как добрый ангел, — продолжает излагать парень с серьезным видом: видно, и впрямь долго размышлял над такой версией событий. — Подтолкнуть вас к решению выйти за него замуж, понимаете?

Все еще хлопаю глазами, но помимо воли начинаю уже прикидывать: а могло ли быть такое? Да сколько угодно! На что только не пойдут настойчивые изворотливые бизнесмены… в том числе и чтобы устроить себе выгодный брак.

Но тогда Маркус Чэн просто изумительный актер! Ведь голос в трубке и реакция на мой панический призыв о помощи были явно спросонья (не дремал же организатор моего похищения себе преспокойненько, в самом-то деле?), а еще его тяжелые взгляды на таксиста-недоманьяка в участке…

Говорю с большим сомнением:

— Ну в таком случае полиции следует проверить контакты Чэна с водителем? Вряд ли им придет в голову искать организатора похищения, когда прямо перед ними взятый буквально с поличным виновник. К тому же с явными психическими отклонениями…

Захария серьезно кивает.

— Очень правильные мысли, госпожа Эбигейл! Наши законники точно не будут прилагать лишние усилия, глубоко копать. Может, стоит немного подтолкнуть их в этом направлении, как считаете?

Морщусь, представляя себе разговор в полиции: а не хотите ли проверить алиби и контакты некоего Чэна Маркуса? Кто он такой? А он, знаете ли, мой жених!

Собеседник верно считывает мою мимику.

— Хотите, я пойду вместе с вами? Или лучше вообще обращусь в полицию сам? Конечно, крайне неприятно подозревать человека из своего окружения, особенно, если он в конечном счете ни в чем не виноват. Но, миз Эбигейл, лучше все-таки перестраховаться и попозже попросить у господина Чэна прощения — мысленно или лично, чем пустить все на самотек! Мы ведь действительно мало что о нем знаем, кроме нескольких общедоступных фактов биографии. До его появления с вами же такого не случалось!

Я отворачиваюсь к окну: и не заметила, когда стемнело. Роняю:

— О да. Зато случалось много чего другого.

В темном стекле вижу смутное отражение глядящего на меня Лэя. Через паузу секретарь негромко спрашивает:

— Вы все еще думаете о них, Эбигейл?

Быстро хватаю и допиваю бокал — повод отвернуться и скрыть выражение лица. Отвечаю небрежно:

— Да. Вспоминаю иногда. Как давний сон. Дурной или даже кошмарный.

— А…

Но мне уже надоел этот вечер неожиданных вопросов и выжатых из души ответов. Берусь за сумочку.

— Спасибо, что поделился со мной своими мыслями, Захария. Обещаю всё… твою версию серьезно обдумать и дать ответ.

Опытный секретарь прекрасно знает, когда следует перестать настаивать. Поднимается.

— Оплачу счет и довезу вас до дома.

Возражаю против счета, Лэй бросает:

— Я же вас пригласил!

Провожаю взглядом его прямую фигуру — вместе с остальными женщинами в зале. А то и мужчинами. Роскошный парень, что ни говори!

Благодарю за ужин, заботу и за то, что довез до дома, Лэй с легкой улыбкой отвечает: «Не за что». Внезапно озадачиваюсь:

— Ты знаешь мой адрес?

Секретарь смотрит не менее озадаченно:

— Конечно! А еще вашу электронную почту, телефон, номер машины и социального страхования, место работы… Как и ваших сиблингов[11]. Все, что необходимо знать вашей матушке. Это так… странно?

— Ох, нет, извини!

Между прочим, сам сегодня пытался заразить меня своей паранойей! Приоткрываю дверь машины и медлю. Ну раз уж у нас вечер вопросов и ответов…

— Президенту Мейли уже доложили о… происшествии?

— Да.

— И как он отреагировал?

Захария отводит глаза и постукивает пальцами по рулю. Откашливается. Неудобно ему.

— Сказал: «Всё у нее не слава богу!» — И поспешно добавляет — в утешение: — Но велел референту Чжоу проследить, чтобы виновник получил самый высокий срок из возможных по данному виду преступления.

В этом весь отец! Ни капли сочувствия — всегда виновата сама! — однако никто посягнувший на самого плохонького выходца из клана Мейли не уйдет безнаказанным.

Если только не понадобится принести того в жертву.