Глава 23. Погуляй со мной

— Ну так вот, в продолжение нашего разговора…

Выпрямляюсь и меряю строгим взглядом неугомонного Чэна. Недолго же он продержался!

Я имела глупость честно ответить, чем собираюсь заняться в выходные, ко мне тут же напросились в провожатые. Даже не напросились, а просто поставили перед фактом: выхожу я утром из дома и вижу терпеливо подпирающего подъездную дверь Маркуса Чэна…

Оставалось только пожать плечами и сесть к нему в машину. Правда, одно условие при этом я все-таки выдвинула: давайте сегодня без ваших детективных версий и ворошения прошлого!

Потому что поход по букинистическим, антикварным магазинчикам и развалам «блошиного рынка» для меня своего рода медитация. Да куда ее лучше, если вспомнить результаты мне назначенной реальной! Пусть даже я ничего не приобрету, но долгая неспешная прогулка, заполненная пыльно-сладкими запахами старого дерева, красок, ткани, бумаги, в окружении всего выцветшего, потертого, рассыпающегося на нитки и части, в сопровождении звуков старой музыки, голосов торговцев и покупателей вызывает во мне странное умиротворение, граничащее со смирением перед всесильным временем, жизнью, всем происходящим с тобой и миром. Наверное, это то, зачем другие ходят в церковь.

Нисколько не сомневаюсь, что мой спутник долго не продержится, и с готовностью огрызаюсь на первый же вопрос заскучавшего Чэна: «И сколько нам здесь еще бродить?»

— Я вас сюда не звала!

— Это да… — смиренно соглашается он, поправляя темные очки: очень прилично выглядящий мужчина, терпеливо таскающийся по рынку в арьергарде своей женщины. — А что вы конкретно ищете, Эби? Может, я как-нибудь помогу? Разделимся и прочешем весь этот базар, вы с того конца, я с этого! А?

Да разделись ты хоть на миллион крохотных Чэнчиков и все равно не найдешь, не дашь мне то, чего я хочу!

— Представления не имею.

Чэн от удивления стягивает очки, но, услышав мое предостерегающее шиканье, тут же возвращает обратно: его разукрашенная синяками физиономия, вероятно, поможет сбить цену, но так же запросто может отпугнуть знакомых приличных торговцев.

— Получается, мы уже целый час шляемся туда-сюда по этому кладбищу рухляди просто так?! Безо всякой цели и плана?

— А вы представьте, что просто пришли в музей под открытым небом, — советую развеселившаяся я. — К тому же бесплатный музей, заметьте!

Маркус обреченно вздыхает и, умолкнув, вновь тащится следом. И что тут скажешь: все козыри в моих руках, я ведь действительно его с собой не приглашала, сам пришел!

Сам и ушел, думаю я, примерно через полчаса не обнаружив его рядом: наверное, надоело бесцельно кружить по рынку, вот и улизнул потихоньку. Но все же возвращаюсь и нахожу Чэна в соседнем ряду сидящим на корточках перед разложенным на клеенке товаром.

— Вы у нас, оказывается, поклонник женских украшений! — Наклоняюсь, оглядывая ассортимент. Антиквариата нет, дизайн устаревший, однако всё в едином стиле, с умело подобранными полудрагоценными и поделочными камнями: похоже, старик-продавец держит или держал семейную ювелирную лавку…

— И еще какой поклонник! — Не вставая, Чэн протягивает мне брошку в форме бабочки. — Как вам это?

Кручу в руках: из желтого золота, увесистая, старомодная, но… Поворачиваю к солнцу и понимаю, что такое моё «но»: крылья бабочки выложены разноцветной мозаикой, даже глазки из микроскопических капелек-камешков.

— Прекрасно, — искренне говорю я. — Удивительно! — С поклоном возвращаю брошь продавцу. — Это вы сами делали, господин? Очень, очень красиво!

Тот невозмутимо кивает, сидя на своем раскладном стульчике прямо, будто император, принимающий почести подданных. Много раз встречала таких стариков на рынках — они как будто вовсе не заинтересованы в продаже своего товара, а может, и на самом деле не заинтересованы? И приходят сюда только чтобы побыть среди людей?

— Хм… — Чэн берет следующее украшение. — Вам правда понравилось, Эби?

Он что, собирается?..

— Брошки я не ношу! — говорю поспешно, чтобы Чэн не вздумал сейчас же сделать мне такой подарок. — Просто очень люблю цветной нефрит, вот и залюбовалась. Может, своей дочери купите?

Чэн смотрит на меня снизу с откровенной жалостью; цокая языком, сокрушенно качает головой.

— Вижу, вы совсем не разбираетесь в современной девочковой моде, госпожа Мейли! Альбина никогда и ни за что не наденет эти «бабуськины украшения»! — последние слова он произносит пискляво, явно цитируя доченьку. Не вставая, кланяется продавцу. — Спасибо, отец! Так где, говорите, ваша лавка находится? Зайду при случае, погляжу, что там еще у вас есть.

Гляжу скептически: вряд ли после сегодняшнего дня Чэна Маркуса когда-нибудь еще затащишь на блошиный рынок!

Мы бродим по рядам, пока не сильный, но настойчивый дождь не заставляет продавцов свернуться или хотя бы прикрыть свои товары пленкой, а нас загоняет на узкую улочку букинистов: смыкающиеся козырьки магазинчиков образуют здесь надежную крышу, защищая нежный товар и нежных покупателей. Гуляю, бесцельно перебирая книги и старые журналы, рассеянно здороваясь с уже знакомыми хозяевами, пока не обнаруживаю, что опять где-то потеряла спутника. Ни за что не поверю, что Чэн настолько увлекся каким-нибудь древним фолиантом, что позабыл о времени!

И обо мне.

Нахожу его сидящим на связанных в стопки практически превратившихся в бумажную труху журналах и газетах — уже и на макулатуру не возьмут! — и листающим выцветшие комиксы.

— Маркус?

Как всякий увлеченный мужчина слышит он меня далеко не с первого раза. Наконец вскидывает голову, широко улыбаясь, трясет книжкой в качестве объяснения или хвастаясь своей потрясающей находкой.

— Да это же «Черная кровь»! Я в детстве готов был не то что душу, все свои органы продать, лишь бы увидеть продолжение первым!

— Вот желание и сбылось, — глядя на его непривычно сияющую физиономию практически вижу того самого мальчишку, который азартно охотился за новеньким номером маньхуа[19].

— Беру! — решительно заявляет Маркус, оглядываясь. — Прямо все сразу! Хозяин! Господин, где вы там?!

Итак, сегодня я ухожу с рынка с пустыми руками, но зато с незабываемым впечатлением от неимоверно счастливого Чэна. Наблюдая, как мужчина бережно сгружает на заднее сиденье внушительные журнальные стопки — его любимая маньхуа была длинной! — подшучиваю:

— Что, сейчас прикупите пива и чипсов и на весь вечер завалитесь на диван в обнимку с детской мечтой?

— От всей щедроты своей души готов пригласить на тот диванчик и вас! — объявляет Чэн. Любопытно, а он заметил, как двусмысленно это звучит?

— Нет уж, у меня найдутся занятия поинтереснее!

Протянув руку между сидений, Чэн нежно охлопывает долгожданные комиксы. Сообщает им доверительно:

— Я всегда говорил, что девчонки в фантастике ну ничегошеньки не понимают!

— Ох-ох-ох, уважаемый господин профессор… комиксов! То есть, не зря сегодня столько времени потеряли?

— Конечно, не зря! Мало того, что аж полдня вы со мной рядом, так еще и старая мечта сбылась! Для полного счастья найти бы ту парочку «Плейбоев», которыми мы с парнями в колледже обменивались… кхм… — Маркус осекается, и преувеличенно сосредоточенно оглядываясь по сторонам, выезжает с тесной рыночной стоянки. Я отворачиваюсь, чтобы скрыть улыбку.

С трудом отыскиваем свободную (выходной же!) более-менее приличную едальню и набрасываемся на поздний обед. Вести Чэна к матушке Гу я теперь не рискую, сама с разговором к хозяйке еще не дошла, об ее предупреждении никому не рассказывала… да и кому? Самому подозреваемому?

— Ну так вот, что касается того нашего разговора… — вновь начинает упертый подозреваемый, видит выражение моего лица, демонстративно оглядывается и разводит руками. — Что? Мы ведь с вами уже не на рынке, а я только там обещал помалкивать! Могу продолжить?

Отмахиваюсь с обреченным вздохом:

— Даже если скажу «нет», это вас все равно не остановит! Продолжайте.

— Вы что-нибудь вспомнили, нашли хоть какую-то зацепку в вашем прошлом?

— В смысле, человека, которого я обидела до такой степени, что он даже начал убивать? К тому же, отчего-то не меня саму, а исключительно моих женихов? — Качаю головой. — Нет. Но опять же, мы все всё воспринимаем по-разному; что для одного сущий пустяк, для другого — смертельное оскорбление. Так что… — берусь за чай, — ничем вам помочь не могу.

— Не только мне, — поправляет Чэн, — но и себе тоже. Нельзя же всю жизнь помирать от страха!

Кривлюсь, как будто чай стал кислым.

— Прежде чем вы опять поведаете, как ужасно мое существование, сообщаю — вопрос о скандалах с бывшими девушками Дина я все-таки задала. Начальник службы безопасности, по-моему, очень удивился, но обещал содействие.

— Ну, уже что-то! Начало положено.

— А если это «начало» тут же и закончится, как с моими воспоминаниями о смертельно обиженных? И никакие подозреваемые так и не появятся?

Чэн с деловитым видом потирает руки.

— Потому я предлагаю вам совершенно беспроигрышный вариант!

Заинтересованно подаюсь через стол.

— Это какой же?

— Выходите за меня замуж!

— Где-то я это уже слышала, — ворчу я, разочарованно оседая на стуле. — И в чем его беспроигрышность?

— Потому что, если я прав, человек, подстроивший эти «несчастные», — Маркус пальцами изображает в воздухе кавычки, — случаи с вашими женихами, заслышав о новой свадьбе, обязательно вылезет из спячки. Но в этот раз тянуть ни с подготовкой, ни с церемонией мы не станем, и у него не хватит времени как следует подготовиться. Придется действовать спешно, поэтому он обязательно совершит ошибки и выдаст себя.

Как тщательно Чэн продумал свои аргументы, лишь бы побыстрее заключить вожделенный брак!

— А вдруг это не какой-нибудь таинственный злодей, а все-таки моя злосчастная судьба?

— Тогда испытаем ее силу! — Чэн похлопывает по карману рубашки и хитро улыбается. — Я ведь теперь надежно защищен — при мне всегда амулет вашей матушки!

Вопреки ожиданиям, он не изумился и не посмеялся, когда я не без злорадства вручила ему мамин подарок. Аккуратно, уважительно принял обеими руками, покрутил, разглядывая — и с благодарностью бережно уложил в карман. Подмигнул на мой удивленный взгляд: «Это же первый подарок моей тещи, буду беречь его до самой смерти!» Как бы ни до очень близкой смерти, подумалось мне тогда…

— Хотите, попрошу у мамы еще? — щедро предлагаю я. — Для пущей вашей сохранности?

— Не стоит. Зато я очень хочу с ней наконец познакомиться! — Маркус смотрит с надеждой и разочарованно вздыхает, когда я заявляю:

— А вот это совершенно ни к чему!

— Ну и зря, — бормочет Чэн, вновь берясь за еду. — А вдруг окажется, что мы с ней родственные души! Когда-то же нам все равно придется встретиться, так почему не сейчас?

Качаю головой.

— Совершенно в этом не уверена! — Имея в виду их будущую встречу, а не любовь предполагаемой тещи к предполагаемому зятю, ведь мама заранее обожает его за готовность немедленно жениться на ее «невезучей» доченьке!

— Ну так что, — с набитым ртом спрашивает Маркус, — будем выводить злодеев на чистую воду?

— Предполагаемых злодеев, — поправляю я. — И вы готовы стать буквально подсадной уткой, мишенью?

— Угу, — кивает он просто.

— Реально готовы подставиться под смертельную опасность — если вы правы насчет злодеев или я насчет моей судьбы? — уточняю с недоверчивым скепсисом. — Ради чего? Что вы получите взамен?

Тут же ругаю себя за глупый вопрос. Наиглупейший. По-настоящему тупой. Понятно же, что: деньги, связи, влияние, положение в обществе, приобретенное через родство с самим Артуром Мейли!..

Чэн аккуратно указывает на меня раскрытой ладонью и отвечает просто:

— Вас.

Хватаю стакан воды. Пью, отворачиваясь, сердясь на саму себя за неожиданное смущение: ведь Чэн Маркус имеет в виду то же, что и я! Только формулирует по-иному.