Глава 4. Не буди спящую собаку

– Ты что такая смурная?

– А, – с деланным равнодушием махнула Ева, – свадьба Хоук-Пристли – сплошной дедлайн.

Они с Сарой, наскоро перекусив в китайском ресторанчике, взяли по стаканчику фисташкового мороженого с миндальной крошкой и неспешно двинулись по Бродвею вниз. Полчаса спокойствия и размеренности. Потом забег, опять.

– Успеете? – поинтересовалась Сара, остановившись возле витрины бутика «Hermès»: решила поглазеть на шелковые шарфы за триста долларов.

Ева пожала плечами: а куда они денутся!

– С платьем хотя бы понятно, куда двигаться. У меня, кстати, через час встреча в личной мастерской Майкла Вурса! – Она аж взвизгнула от восторга.

Сара демонстративно закрыла уши и, бросив последний взгляд на коллекцию шарфов, поправила короткую стрижку и послала воздушный поцелуй отражению.

– И у подружек сегодня сняли мерки, – продолжала Ева. – Ателье уже отшивает наряды. А вот с местом не знаю, что делать. Все приличные площадки забронировали еще в прошлом году. Это же, мать его, сентябрь! Осень в Нью-Йорке!

– А неприличные? – шутливо поинтересовалась Сара.

– А неприличные не подходят. Статус свадьбы вот, – Ева высоко подняла руку. – Башня Трампа отдыхает.

У Сары в сумочке зазвонил телефон, и она, мельком глянув, кивнула: пора бежать. Ева позволила себе еще пять минут – надо с мороженым разобраться – затем махнула мигающему зеленым такси.

С Эмили они договорились встретиться у мастерской мэтра, находившейся на Парк-Авеню. У Евы до сих пор пальцы сводило от неверия: Майкл Вурс – популярный дизайнер, совладелец дома моды и своего собственного бренда одежды, парфюма и аксессуаров. И такой человек будет шить платье по ее, Евы, эскизам! Эмили, конечно, повезло. Платье от кутюр, сшитое вручную и не китайской эмигранткой, а самим Вурсом!

– Привет! – Они с Эмили по-свойски приложились щека к щеке – за прошедшие две недели они достаточно сдружились.

– Пошли, Майкл нас уже ждет.

Ева глубоко вздохнула и вошла в здание. Эскизы, как нарисованные от руки, так и компьютерная модель, разбитая на компоненты, с деталями и аксессуарами, дизайнеру были отправлены еще десять дней назад. И наконец он готов озвучить свое экспертное мнение: годно или нет? Возьмется, или же Ева полная бездарность.

– Здравствуй, моя курочка! – Майкл раскрыл объятия Эмили и забавно поцеловал воздух возле ее лица. Ева много раз видела его по телевизору и даже однажды на показе мод, но вот так близко – никогда. Мэтр американской моды выглядел, как обычный мужчина средних лет: ничего кричащего и эксцентричного. Улыбчивый, полноватый в талии, с симпатичными ямочками на щеках и небольшими залысинами у висков. Если не знать, кто перед тобой, то и мысли не возникнет, что это огромнейший талант и тонкий вкус на коротких ножках.

Зато в его мастерской, личной, святая святых, было потрясающе! Огромный светлый зал с панорамными окнами, два длинных стола со всем необходимым для кроя и шитья, огромный, во всю стену проекторный экран, на котором как раз сейчас показывали запись недели моды в Нью-Йорке. Одна стена была заставлена большими открытыми стеллажами с тканями, фурнитурой и аксессуарами; напольные эклектичные инсталляции и много-много света.

– Майкл, познакомься – мой свадебный организатор Ева Кьяри. Это ее эскизы меня так впечатлили.

Он немного отошел, с ног до головы осматривая Еву: от носков мейнстримных слипонов до стильно выпрямленных каштановых волос. Она ведь знала, к кому идет, и оделась по модному фэншую этого сезона: платье миди с клинообразным вырезом из эко-кожи – благо, жара еще не пришла, – объемная сумка, обувь на плоском ходу – да ей хоть сейчас на обложку «Vogue»!

– Ну что же, – начал Майкл, – вкус у курочки есть.

Ева улыбнулась.

– Но…

Улыбка скисла. Какие еще «но»? Майкл отошел к одному из стеллажей, открыл ящик и достал шикарные металлические бусы с черными кожаными вставками.

– Вот так супер! – Он надел их на Еву и одобрительно хмыкнул. – А теперь, курочки, посмотрим, что у нас есть.

Следующие три часа они изучали правки, которые просто обязана принять невеста, если хочет, чтобы мэтр взялся за ее платье. Ева, кстати, была с ним согласна, тем более что значительно на фасон они не влияли, но добавляли наряду элегантный шик. Майкл долго сокрушался, пока его помощники снимали мерки с Эмили, что работать с чужими идеями, да еще и в такой короткий срок – не для его тонко чувствующей, не терпящей рамок и дедлайнов натуры, но для Эмили он готов на все.

Уже когда девушки покинули мастерскую мэтра, Ева поинтересовалась: как они познакомились? И откуда такое расположение?

– Майкл с мужем хотели усыновить малыша из ЮАР. Они уже с ним познакомились, привыкли, летали несколько раз в Кейптаун, но возникли проблемы с документами: в Африке к однополым парам еще очень напряженное отношение. В общем, я помогла им забрать малыша Сэма домой.

– Вот это да! – воскликнула Ева. – Эмили, ты – человек-ангел!

Ева абсолютно не лукавила. Таких людей – добрых, светлых, желающих искренне помочь миру – не так много. Вот сама Ева, увы и ах, была не такой, но восхищалась теми, кто готов всего себя отдать за «мир во всем мире». Шону повезло. Вот уж точно выбрал лучшую женщину из возможных: умница и красавица с большим сердцем. Хотя он и сам такой: и умом не обделен, и внешне – мечта из эротических фантазий, правда, насчет большого сердца Ева сомневалась, но кое-что у него очень достойных размеров, ну и дьявольские крылья хороши.

– Смотри, какая прелесть! – воскликнула Эмили, увидев шикарные заколки с голубыми жемчужинами. Ева кивнула. Им ведь нужно что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы и что-то голубое.

– Зайдем? – предложила Ева, но тут телефоны затрещали у них обеих.

– В другой раз, – махнула Эмили. – Ева, в пятницу в ресторане «Черная магнолия» мы будем отмечать мое тридцатилетие. Приходи обязательно!

– Эмили, это лишнее, там будут друзья, все свои, зачем…

– Брось! Там будет столько народа, что и я не всех знаю. Спасибо папе и отцу Шона! А ты как раз оценишь гостей. Чтобы понимать, как им лучше досуг организовать.

– Эмили, но…

– Отказы не принимаются! Все, я убегаю.

Ева, глядя ей вслед, обреченно вздохнула и поплелась в бутик. Зато она знает, что подарить – это уже жирный плюс.

Вечером в пятницу Ева долго крутилась перед зеркалом. Она долго мучилась, что выбрать: платье от Армани, которое ухватила на распродаже, или надеть что-нибудь свое? Она сшила пару шикарных вещей, смешав идеи: и свои, и известных дизайнеров. Дресс-код объявлен – все будут выглядеть роскошно…

– А! – Ева откинула черное платье от Армани. – Была не была! – И приложила свое собственное творение. Длинное, двухцветное, эффектное. Лиф а-ля танцовщица из черного бифлекса, облегал грудь, как вторая кожа, но на виду оставлял только ключицы; спина открыта до середины. Юбка же струящаяся, жемчужно-серая с переливами в серебристый и обратно; с потрясающим, смелым разрезом, в котором мелькали длинные ноги.

Волосы Ева взбила естественной волной и, перекинув через плечо, зафиксировала, чтобы спину не закрывали. Макияж вечерний, выразительный и загадочный. Немного духов на запястье и шею, черные шпильки – все, теперь она готова покорить мир!

Когда Ева ступила на летнюю террасу ресторана «Черная магнолия», то первый, с кем встретилась глазами, был Шон. Точнее, как встретилась, столкнулась! Он сразу нахмурился и, засунув руки в карманы, двинулся к ней. Ева не смогла не отметить, как хорош кретин этот несносный. Белоснежная сорочка, расстегнутая на пару верхних пуговиц, очень эффектно обтягивала широкие плечи и грудь, кожа загорелая, подбородок гладко выбрит, только вот вздернут недовольно. И глаза, серые, с поволокой, прям тони не могу, но в них опять же это чрезмерное самомнение. Если бы Шон улыбался, то цены бы ему не было, а так Бугимен какой-то. Такой кислой физиономией только детей пугать.

Шон остановился так, чтобы всю ее взглядом охватить. Он и не скрывал, что рассматривает ее. Когда-то Ева все готова была отдать лишь бы он ее заметил, сейчас – спасибо, не надо.

– Какого черта ты здесь делаешь?

Ева ошеломленно встрепенулась и даже обиженно надула губы. Ничего себе приветствие. Они ведь перемирие заключили!

– Именинница пригласила, – надменно бросила она – не один он умеет сноба включать – и широко улыбнулась, но не Шону, а Эмили, мелькнувшей за его спиной.

– Ева! – Они обнялись. – Я так рада тебе. Пойдем, я познакомлю тебя с нашими родителями. Шон, принеси нам, пожалуйста, шампанского.

Эмили ловко взяла ее в оборот, не давая перевести дух.

– Эмили, постой дай хоть поздравлю тебя. – Ева вручила ей бирюзовую коробочку, перевязанную золотой лентой. – Поздравляю от всего сердца. Ты сегодня просто великолепна!

Они с Эмили были примерно одного роста, но за счет высокой укладки, та даже казалась выше, плюс белое шелковое платье на тонких бретельках, сдержанный макияж, подчеркивающий и высокие скулы, и большие синие глаза; губы были тонковаты, но сейчас это было даже выигрышно. Эмили выглядела как настоящая леди, утонченная и элегантная, как недостижимая для простых смертных снежная королева.

– Ева, ну зачем! – воскликнула она, рассматривая заколки с голубыми жемчужинами. – Просто прелесть. Я вставлю их в свадебную прическу. – Эмили искренне радовалась, что напрочь разбивало образ холодной и недосягаемой. Это тоже несомненно плюс. – Пойдем знакомиться с гостями.

Они шли через группы оживленно беседующих людей, официанты с закусками и напитками ловко огибали человеческие островки, ненавязчиво предлагая перекусить.

– Папа, познакомься, это наша Ева!

Они остановились у большой компании, которая как раз собиралась присесть за внушительный круглый стол.

– Маркус Хоук, – он пожал протянутую руку. – Рад познакомиться. В последнее время ваше имя, Ева, у нас дома звучит даже чаще, чем мое собственное.

– Я тоже рада, познакомиться, – очаровательно улыбнулась Ева, переводя взгляд на мать Эмили. – Миссис Хоук, рада встречи.

– Я тоже, дорогая. Ты большая молодец!

– Ева, познакомься, родители Шона: Дженнифер и Кристиан Пристли.

Ева улыбалась и пожимала руки, но в душе вся сжалась в комок: а вдруг его родители в курсе произошедшего в Принстоне? Вдруг ее имя покажется им знакомым? А дальше просто дело техники: останется сложить два и два.

Но время бежало, а никто так и не ткнул в нее пальцем, как в аферистку и липовую жертву. Наоборот, миссис Пристли – очень милая и симпатичная шатенка – принялась оживленно обсуждать посуду, которую просто необходимо использовать на торжестве. А мистер Пристли так и вовсе галантно поцеловал руку, стрельнув в саму Еву восхищенным взглядом. По всему было видно, что отец Шона любил красивых женщин. Ева всегда чутко улавливала, когда мужчина попадал под ее внешнее очарование. Даже восемь лет назад с Шоном она знала, что не произвела на него впечатление, что не нравится ему, просто верить не хотела, а сдаваться – не привыкла.

– Уже познакомились, – сухо констатировал Шон. Вот же ж – помяни черта!

Он подал шампанское, как они и заказывали, правда, Еву наградил убийственным взглядом. Так, он, случаем, убийство не задумал?!

– Яд? – иронично шепнула она, когда он помог ей устроиться за столом – джентльмен!

– На кончике твоего языка, – обжег шею дыханием Шон. Ева замерла, почувствовав, странную дрожь и колкие мурашки, лизнувшие тело и устремившиеся под платье. Чертовски неудобно иметь эрогенную зону в таком доступном месте! Даже противный тебе, совершенно несносный кретин может на шею подуть и все – соски, как солдаты, вытянулись по стойке смирно.

– Простите за опоздание! – услышала Ева и повернулась на голос.

– Натан! – воскликнула миссис Пристли. – Дорогой, ну где тебя носит?

– Прости мам. Эмили, – он протянул ей огромный букет желто-белых роз, – с днем рождения! Прости за опоздание, но я не мог прийти без лучших цветов: свежайшие, экологически чистые, в общем, все как ты любишь.

Все дружно засмеялись, даже Шон.

– Натан, у нас пополнение, познакомься – Ева Кьяри, наш свадебный организатор. Ева – это брат нашего Шона, – представила их миссис Хоук.

– Я, кажется, заняла ваше место, – смущенно произнесла Ева, отвечая на открытую улыбку. А брат у мистера кретина очень даже симпатичный. Видно, что Натан младший. Примерно ровесник самой Евы, но приятный: улыбка очаровательная, взгляд открытый, глаза серые, волосы темные. Они с Шоном были похожи, сразу видно – братья. Вообще, мужчины в этой семье определенно с великолепными генами. Кристиану Пристли, наверное, лет шестьдесят по паспорту, а на первый взгляд и пятидесяти не дашь.

– Ничего, – он махнул официанту – еще один стул организовали тут же, и сел Натан аккурат возле Евы. Ухаживал, поддерживал беседу, слушал внимательно. Хоть один из братьев галантный кавалер!

Два часа пролетели незаметно! Музыканты вовсю исполняли так любимый Эмили джаз. Гостей было человек семьдесят и всем нужно было уделить внимание, поэтому именинница после ужина переходила от одного стола к другому: общалась, принимала поздравления, пила за свое здоровье.

Ева же обрела в лице Натана Пристли постоянную компанию на этот вечер – они даже потанцевать успели. Он оказывал ей внимание, но границ не переходил – истинный джентльмен, не то что братец! Натан сильно удивился, узнав, что она из Нью-Джерси и еще сильнее, что из Принстона. Как же они умудрились не встретиться раньше!

– Я давно уехала оттуда. Сейчас только к родителям приезжаю, но не так часто, как должна бы – работа.

– Да я и сам как два месяца деда не навещал. Обычно мы к нему чаще наведываемся.

– Ты знаешь, что я – свадебный организатор, – решила сменить тему Ева, – а чем ты занимаешься?

– Семейным бизнесом.

– Тоже в «ГлобалКэпитал»?

– Каюсь, – он сокрушенно покачал головой. – Я на самом деле не весельчак, а скучный инвестор. Но у меня есть несколько козырей: мой отдел занимается развитием, инновациями, исследованием рынка инвестиций. Я ищу новые направления для финансовых вливаний. Так что, моя работа даже креативная, можно сказать! А вот Шон – стопроцентный финансист-зануда.

Ева не удержалась и звонко рассмеялась.

– Но считает он превосходно, как бог денег.

«Неудивительно!» – хмыкнула про себя Ева.

– Еще шампанского? – поинтересовался Натан, заметив, что ее бокал опустел.

– Да, пожалуй. Спасибо.

Она с улыбкой обернулась, рассматривая гостей. Вечер вопреки началу оказался очень приятным. И люди такие милые, и даже Шон больше не смотрел волком в ее сторону. Не успела Ева осмыслить это, как он появился прямо перед ней и, обвив длинными пальцами запястье, деликатно, но все же утащил в нишу с цветами. Как паук в свою паутину!

– Ты что удумала? – тихо прорычал он.

– О чем ты? – Ева попыталась вырвать руку – безрезультатно.

– Ты силки на кого расставила: на моего брата или отца? Обоим многообещающе улыбаешься.

– Да ты бредишь! – воскликнула она, не сдерживаясь. Он что, ополоумел!

– Мне, наверное, в бреду видится, как ты глазки всем мужчинам моложе ста лет строишь?

– А ты меньше глазей на меня, тогда и видится всякая чушь перестанет! – прошипела она.

– Ты пришла сюда, чтобы спонсора найти?

Ева аж задохнулась от такой вопиющей несправедливости! В вопросах инвестиций и финансовых вложений Шон, возможно, и был профессионалом, но в вопросах человеческой натуры – полный болван!

– А если и так! – вызывающе вскинула подбородок Ева. Черт ее за язык дернул, но доказывать этому двухметровому кретину, что она никакая не Мата Хари и логово Белого червя тоже мимо – просто ниже ее достоинства!

– Шон, позволишь пригласить юную леди на танец.

Ева даже нервно хихикнула: к ним действительно подошел довольно пожилой мужчина.

– Простите, министр, но леди обещала этот танец мне.

Ева полыхнула на него глазами – ничего она ему не обещала! Но Шон, галантно подав ей руку, требовательно и скоро увел ее в середину зала. Музыканты как раз заиграли вступление, и с импровизированной сцены донеслось чистейшее сопрано – партия Кристины из «Призрака оперы».

– Ева, – спокойно начал Шон, уверенно закружив ее в полувальсе – а он неплохо двигался! Уроки танцев можно отменить! – Мне все равно, чем ты занимаешься в свободное от организации моей свадьбы время, но рядом со своей семьей я тебя видеть не желаю. Вон, если хочешь, деда забирай, – он кивнул на престарелого министра, так и не нашедшего себе такой же, как Ева, молодой партнерши. – Думаю, он будет щедр, когда получит доступ к твоему великолепному телу.

Ева вздернула бровь. Она не ослышалась – Шон считал ее великолепной?!

– Я умею критически мыслить, – с усмешкой пояснил он. – Если ты не нравишься мне, то это не значит, что и другие мужчины считают тебя непривлекательной.

Ева, собрав в кулак остатки самообладания, таки смогла удержать прежнее выражение лица, но последний выпад Шона достиг цели. Было обидно. Очень. Не то чтобы Ева хотела с ним сблизиться или, упаси боже, заставить его наконец заметить и влюбиться в нее, но все равно неприятно слышать, что мужчина, твой первый мужчина, первая сильная влюбленность, считает тебя настолько неприятной.

Она смахнула с его плеча несуществующую пылинку и мило улыбнулась:

– А зачем мне дед? – грациозно пожала обнаженными плечами. – Вы с братом очень похожи, и партия он выгодная. – Шон сильнее стиснул ее талию. – И я, мне кажется, понравилась ему.

Через тонкую ткань платья Ева ощутила, как его горячие пальцы впиваются в бок и тихо ахнула:

– Шон, мне больно.

– Прости, – он ослабил захват. – Ты меня так бесишь, что я контроль теряю!

– Думаешь мне легко сдерживать желание двинуть тебе каблуком под коленку?!

Странно, но сработало: градус напряжения немного спал, и последние двадцать секунд они станцевали мирно и слажено.

– Мы поняли друг друга, Ева? – спросил Шон, когда доиграли последние аккорды.

– Мы никогда не поймем друг друга, Шон.

Он хотел удержать ее, вроде как лично сопроводить к кавалеру на этом празднике, но Ева ловко освободилась от его опеки – дорогу она и так знает!